Цзян Шэн: Мне нечего тебе объяснять.

Цзян Шэн: Прости.

Вот так просто? И все?

У Вэй Янь сердце от этих слов пропустило удар, мир затрещал по швам.

Воспаленное воображение дорисовывало грубыми мазками худший исход и заговорщически шептало: «Посмотри, Цзян Шэн понял, что у него нет ничего в противовес тому, что ты предъявила, он не может никак оправдаться. Ему все равно на тебя, потому он и не хочет оправдываться. Ему нет дела до объяснений с тобой, ему всегда было плевать».

В голове до сих пор не укладывалось, как такое возможно. Вэй Янь написала сообщения, полные злости.

Ху Фэн: серьезно? вот так вот да?? ты… я просто поверить не могу Цзян Шэн.

Ху Фэн: ты даже не представляешь как я в тебе разочарована. я думала ты намного лучше но как же я ошибалась.

Ху Фэн: пошел ты!

Дописав последнее сообщение, Вэй Янь неминуемо отправила аккаунт Цзян Шэна в черный список. От гнева она даже начала ставить точки в конце предложений. Она сжала руки до побелевших костяшек, прохрипела что-то в беспомощной злости.

Вэй Янь будто лишили жизненной силы, ярких красок и радости. Мир посерел и стал в цвет мрачного неба над головой. Оно уже не казалось таким привлекательным и дарящим умиротворение, а лишь вгоняло в необъятную тоску.

Вэй Янь ощущала себя подавленной, брошенной и сломленной.

Стоило Цзян Хао увидеть на экране слова «ты даже не представляешь как я в тебе разочарована. я думала ты намного лучше но как же я ошибалась», как вдруг осознал, что такое удушье.

Горло сдавило спазмом, из него вырвался протяжный всхлип, после которого горячие слезы брызнули из глаз. Цзян Хао позорно разрыдался в голос, как пятилетка, держась за голову. Он готов был услышать подобные слова в десятикратном количестве от кого угодно: от воспитательницы в детском саду, от учителей, от мамы – и принял бы их со всей невозмутимостью, на которую только был способен. Но получить такое от Ху Фэн было невыносимо.

Он знал, что он ужасен. Он заврался, утонул в собственном вранье настолько, что уже перестал понимать, где ложь, а где истина. Он сам загнал себя в состояние тотального напряжения, когда и шагу свободно невозможно ступить. Каждый день, каждый раз приходилось замирать, прислушиваться к окружающей обстановке, словно он мелкий зверек в лесу, на которого хищник устроил охоту. Он так устал лгать. Он не хотел поступать так ужасно. Он не хотел делать больно ей. Только не ей.

Когда истерика подошла к завершению и было выплакано все, что можно и нельзя, наступило моральное опустошение. Цзян Хао лежал головой на столе, чувствуя, как высохшие дорожки слез неприятно стянули кожу, а нос отказывался нормально функционировать – только и делал, что хлюпал.

После эмоционального взрыва возник вопрос: зачем он сказал, что ему нечего объяснять? Объяснять было что, очень много всего нужно было разложить по полочкам. Ху Фэн не заслуживала такого отношения после всего, что между ними было.

Цзян Хао открыл их диалог и обомлел.

«Пользователь добавил вас в черный список».

Твою мать!

Этого стоило ожидать. Конечно, она обиделась. У Цзян Хао не было других ее контактов. Они ничем не обменялись за время общения. Единственное, что их связывало – это диалог в соцсети для знакомств.

Тоненькой посреднической нитью между ними могла выступить Вэй Янь, но и с ней Цзян Хао не законтачился толком. Он мог бы разузнать, в какой группе Вэй Янь учится, и попытаться через нее выйти на разговор с Ху Фэн, но это было слишком рискованно. Впутывать третье лицо в эту историю не хотелось.

Может быть, оно и к лучшему, что все закончилось таким образом? Оборвалось так же резко, как и началось, чтобы было проще забыть. Не растягивать мучение, а сразу прижечь открытую рану, пресечь на корню и больше никогда к этому не возвращаться.

Было грустно признавать, но, наверное, эти отношения должны были рано или поздно закончиться. Они изначально были построены на лжи Цзян Хао и никогда не были такими, какими он их представлял. Этим они и дарили счастье, этим они и убивали. А иное расставание принесло бы очень много долгосрочной томящей боли.

Цзян Хао самый настоящий подлец. И единственное, чего он заслуживал, – это как раз-таки продолжительных страданий из-за своих действий.

Вэй Янь твердо решила: она удалит этот чертов аккаунт раз и навсегда и больше никогда не впутается в подобное.

Оказавшись в собственной квартире, она упала на кровать прямо в верхней одежде, раскинула руки и уставилась в потолок невидящим взглядом.

Заведомо проигрышная игра. Стоило остановиться вовремя, одернуть себя. Но она просто не могла.

Внезапно тишину квартиры разрезала трель звонка, отчего Вэй Янь подбросило на кровати. Она засеменила к двери, посмотрела в глазок и вздохнула.

В гости пришли Ху Фэн и Ху Мин. Боже, она и забыла, что пригласила их сегодня готовить печенье. Ху Фэн очень вкусно готовила, а ее выпечка всегда была пышной, мягкой, хрустящей, тающей во рту. Когда Вэй Янь в первый раз записала голосовое сообщение для Цзян Шэна, Ху Фэн как раз руководила приготовлением булочек.

Черт. Опять мысли об этом.

Сейчас, если честно, уже ничего не хотелось, но не выгонять же Ху Фэн и Ху Мин.

Зайдя в квартиру, Ху Фэн начала ворчать, что Вэй Янь не отвечала на сообщения, которые они посылали, приближаясь к ее дому. Ху Мин даже пару раз позвонила, но и на это Вэй Янь не обратила внимания, потому что поставила телефон на беззвучный режим. Ху Фэн и Ху Мин зашли в подъезд без звонка в домофон.

Они готовили булочки, но Вэй Янь делала все на автомате. Что Ху Фэн скажет, то она и выполнит. Если спросят что-то, она ответит, но почти не задумываясь над вопросом. Подруги спрашивали, что случилось, но Вэй Янь говорила, что просто устала за день.

– Вэй Янь, ты чего? Алло, Земля, вызывает Земля! – в который раз за время готовки воскликнула Ху Фэн и словно из ниоткуда выросла за спиной, застав врасплох. Вэй Янь вздрогнула и чуть не выронила телефон, который теперь перекидывала в руках, как горячую картошку, пока нормально не поймала.

– А? Все нормально, я задумалась, – Вэй Янь повернулась к Ху Фэн, которая протянула ей уже готовую булочку. – Ху Мин все еще колдует над чаем?

Они уже закончили с готовкой и убрались на кухне, включили фильм и теперь готовились к просмотру.

– Да. Говорит, скоро можно будет пить. Насыпала столько трав в чайник… – Ху Фэн хмыкнула и прищурилась. – Это что, Цзян Синфу?

Вэй Янь не поняла, о ком речь, пока не проследила за взглядом Ху Фэн.

– Что?! – по всему телу пробежали мурашки, и Вэй Янь погасила экран. Черт возьми, она ушла слишком глубоко в себя, рассуждая, что делать дальше, и не заметила никаких движений рядом. Как можно было так опрометчиво глазеть на фото Цзян Шэна при других? Когда она поняла, что Ху Фэн спросила, ее охватил ужас, а затем и непонимание. – Как ты его назвала?

Вэй Янь надеялась, что ослышалась, но Ху Фэн убила эту надежду.

– Цзян Синфу. Ты его знаешь?

– Он не Цзян Синфу.

У Вэй Янь, наверное, напрочь отшибло инстинкт самосохранения, раз она разблокировала экран и снова явила взору Ху Фэн фотографию Цзян Шэна. В висках стучала кровь, сердце заходилось в бешеном ритме от волнения. Но уже было не так важно то, что Ху Фэн нашла фото Цзян Шэна знакомым, – важно то, что она назвала его другим именем.

– За кого ты меня принимаешь? Я его точно помню, – Вэй Янь едва сдержала вскрик от услышанного и ощутимо прикусила губу.

– Откуда ты его знаешь…?

– Он учился со мной на одном курсе, когда я еще была на экономике.

Вэй Янь была на грани того, чтобы испустить дух. Она обливалась потом беспокойства и едва могла сохранять невозмутимый вид. Ху Фэн старше Вэй Янь на пять лет. Сразу после школы она поступила в Пекинский университет на экономический, но после первого курса отчислилась. Спустя еще год она перепоступила в медицинский, поняв, к чему на самом деле лежит ее душа. Сейчас она училась на четвертом курсе и ничуть не жалела о собственном выборе.

– Мы с Цзян Синфу пересекались на лекциях, там и познакомились. Прикольный паренек, конечно, но не мое: он слишком, прям приторно милый и добрый, я таких не люблю, – продолжила Ху Фэн, а затем перевела взгляд на Вэй Янь и ахнула. – Эй, ты точно в порядке? Ты вся бледная, что случилось?

Приторно милый и добрый? Цзян Синфу? Но ведь… его зовут Цзян Шэн. Он, безусловно, милый и добрый, но в его характере не было и грамма «приторности» и «сахарности». В нем есть стержень и твердость. Он не такой, каким его описывала Ху Фэн.

Какого Цзян Шэна Вэй Янь тогда знает?

– А у него… – прохрипела Вэй Янь, собирая по крупицам силы и здравомыслие, чтобы не укатиться в истерику. – У него была девушка?

– Когда я виделась с ним год назад, он сказал, что уже несколько лет встречается с девушкой и хочет сделать ей предложение. Не знаю, что у них сейчас. Как же ее зовут… – Ху Фэн задумалась и подняла взгляд в потолок. – Ян Вэй, кажется. А что, ты запала на него?

Ян Вэй. Вэй Янь припоминала, что Цзян Синфу там, у дерева, назвал невесту по имени. Значит, все сходится.

И в то же время катится к чертям.

– Нет… Я просто, ну… В общем, неважно…

Ху Фэн знала, что это не так, но промолчала.

– В любом случае даже не пытайся. У тебя нет шансов. А почему ты решила, что это не Цзян Синфу?

Вэй Янь замялась, судорожно придумывая оправдание.

– А, да так… Перепутала с кем-то, значит. Одногруппницы прислали фотку, вот я посмотрела.

Ху Мин принесла свой фирменный травяной чай.

Внутри Вэй Янь бурлила тревога, намереваясь выйти наружу прямо через горло. Вэй Янь тошнило даже от вида булочек. Она знала, что они очень вкусные и пахнут изумительно, но сейчас их аромат казался мерзкой вонью. Она не могла прикоснуться даже к чаю, ее мутило от переживаний.

Ху Фэн, наблюдая за подругой, шепнула Ху Мин, что им лучше уйти, потому что Вэй Янь была совсем плоха. Они спешно начали собираться домой.

– Может, вызвать тебе врача? – напоследок спросила Ху Фэн, но Вэй Янь убедила их, что все в порядке, нужно просто отдохнуть.

– Наверное, я начинаю заболевать. Осень дает о себе знать.

Ху Фэн покачала головой. Симптомы простуды выглядели несколько иначе, но она снова ничего не сказала. В последнее время подруга была странной: несколько месяцев она витала в облаках, но не сознавалась, что послужило этому причиной. Сейчас она была как в воду опущенная. Может, и правда влюбилась, а теперь переживала нечто неприятное из-за объекта воздыхания? Тогда почему бы не рассказать об этом подругам? Да и что за странные вопросы о Цзян Синфу…

Вэй Янь была благодарна Ху Фэн за внимательность, но из-за фотографии, которую та случайно выцепила взглядом на экране ее телефона… внутри никаких положительных чувств не возникало.

Цзян Шэн завел отношения с ней, то есть с «Ху Фэн», встречаясь уже давно с некой Ян Вэй. А еще, оказывается, не Цзян Шэн, а Цзян Синфу – это вообще мозг на вынос – и знаком с Ху Фэн! Комбо!

Всего лишь несколько часов назад было как в лучшем романтическом сериале: любовь, пылкие признания в чувствах, забота, поддержка. Все разрушилось, как карточный домик от дуновения ветра. Теперь невыносимо болела голова из-за количества информации и нестыковок.

Как это вообще получилось? Какой, к черту, Цзян Синфу? Почему фамилия та же, но имя другое? Что все это значит? Что за этим скрывается?

Вэй Янь понимала: ее обманывали с самого начала.

Вэй Янь не могла поднять себя с кровати, чтобы пойти на занятия. Так она пропустила понедельник, вторник, проспала первую пару среды.

Вэй Янь все эти дни мучилась от апатии. Она добавила аккаунт Цзян Шэна в черный список за считанные секунды, но так же просто выбросить из головы человека, с которым проводила практически все свое время на протяжении многих месяцев, невозможно. Все думы сводились к нему, к его образу. Как же Вэй Янь было плохо.

Разлепив глаза в десять утра, Вэй Янь взяла телефон, но только для того, чтобы заказать доставку еды. Выбрав свинину в кисло-сладком соусе и вонтоны[16], она поплелась в душ. Закончив с водными процедурами, снова взяла в руки телефон, чтобы узнать, на каком этапе доставки ее еда, но промахнулась пальцем и открыла мессенджер. Вот черт.

Первым в списке почему-то был чат с группой Цзян Хао, который создала староста его группы для общения с группой Вэй Янь. Из любопытства Вэй Янь открыла диалог, и после прочтения сообщений ее глаза расширились от шока.

Староста группы Цзян Хао сообщила, что у них снова будет сдвоенная пара по статистике, потому что на этот раз профессор Ван уехал на конференцию.

Вэй Янь тут же оживилась и начала быстрее собираться. По венам теперь циркулировал адреналин от этой новости. Вэй Янь засуетилась, забегала по квартире, и от былой апатии не осталось и следа. Курьер приехал ровно в тот момент, когда Вэй Янь сушила волосы феном. Она одновременно ела и красилась, лишь бы успеть на статистику.

Такой шанс она просто не имела права упустить. Она должна быть на этой паре, чего бы ей это ни стоило, ведь там будет Цзян Хао. Она обязана поговорить с ним. Вэй Янь даже не рассматривала вариант, что Цзян Хао не придет. Он обязан это сделать.

Она влетела в кабинет за пять минут до начала пары. Отмахнулась от радостных возгласов одногруппников, которые не ожидали ее увидеть, а также от старосты, сказав, что объяснит позже свое отсутствие и то, что она не выходила на связь три дня.

Ее сейчас не интересовало ничего, кроме третьей парты первого ряда. Там, как обычно, сидел Цзян Хао. Одногруппник Вэй Янь направился к свободному месту рядом с ним, но Вэй Янь перехватила его и попросила сесть в другом месте.

– Привет! – произнесла она и бросила рюкзак на парту. Цзян Хао вздрогнул то ли от ее громкого голоса, то ли от упавшей рядом сумки. Он все это время сидел в наушниках, разглядывая пейзаж за окном. Вэй Янь специально крикнула, чтобы он услышал. – Я сяду, окей?

На этот раз она скорее не спрашивала, а ставила перед фактом. Вытащив один наушник из уха, ошарашенный Цзян Хао уставился на Вэй Янь.

– Привет… Я… Э-э…

– Я хочу сидеть с тобой, – повторила Вэй Янь, лишая его права выбора. Брови Цзян Хао взметнулись вверх.

– Ладно… – выдавил он и снова воткнул в ухо наушник.

Видимо, был слишком шокирован, раз не стал отказывать. Однако Вэй Янь обернулась и увидела полностью забитую студентами аудиторию. Не осталось ни одного свободного места.

Цзян Хао недолго оставался глух к происходящему вокруг, потому что в кабинет вошел лаоши Ян. Цзян Хао быстро убрал наушники в кейс, а его – в рюкзак и открыл тетрадь. Он погрузился в тему, которую начал объяснять лаоши, и для него будто не существовало соседки. Он не смотрел в сторону Вэй Янь – только вперед, на доску или на преподавателя.

Вэй Янь заскрежетала зубами. Нет, ну что такое? Она собрала себя и физически, и эмоционально точно не для того, чтобы ее принимали за пустое место. Они с Цзян Хао четыре занятия провели вместе, а сейчас он делал вид, будто они вообще незнакомы. Спасибо, что хотя бы поздоровался.

Вэй Янь просто так это не оставит.

– Цзян Хао, – шепотом позвала Вэй Янь. Тот, к счастью, издал вопросительное «М?», готовясь слушать. Ладно, из списка придурков вычеркнут, но пока только карандашиком. – У тебя есть брат?

Цзян Хао замер и даже перестал писать. Заминка длилась всего пару секунд, после чего Цзян Хао как ни в чем не бывало продолжил вести ручкой по бумаге. Однако эта перемена не ускользнула от Вэй Янь.

– К чему ты спрашиваешь? – спросил так же тихо Цзян Хао.

Что ж, вопрос и правда необычный, потому что они малознакомы. Ни Вэй Янь, ни Цзян Хао ничего о себе друг другу не рассказывали. Вэй Янь решила не увиливать и сказать как есть.

– Просто знаю парня по имени Цзян Шэн. Вот и решила поинтересоваться, может, вы родственники?

Цзян Хао нахмурился, но на этот раз не остановил написание расчетов. Он отрицательно покачал головой и сказал:

– Впервые слышу.

– Ладно, а Ян Вэй знаешь? – Цзян Хао не удостоил Вэй Янь ответом, и та вздохнула. – И даже Цзян Синфу?

– Госпожа Вэй, что за разговорчики? – окликнул Вэй Янь лаоши Ян, скрестив руки на груди. – Не отвлекайте своего соседа по парте и сами решайте задачу.

Вэй Янь скривила губы, когда лаоши Ян повернулся к третьему ряду. Умеют же преподаватели портить все в самый нужный момент!

Цзян Хао оставался бесстрастным. Он все писал и писал, иногда отвлекаясь на расчеты на калькуляторе. Вэй Янь не подготовилась к этой паре, так что не знала, как решить задачу, доставшуюся им на двоих. Вэй Янь ничего не оставалось, кроме как начать списывать у Цзян Хао.

Ей было все равно, замечает это Цзян Хао или нет. Не закрывает рукой записи – и ладно. Когда Вэй Янь «решила» половину задачи, она снова спросила:

– Так ты знаешь Цзян Синфу или нет?

– Госпожа Вэй! – возмутился преподаватель. Кажется, она спросила это громче положенного.

– Я уже давно наблюдаю за вами. То разговариваете, то списываете. Вынырните уже из тетради господина Цзяна и решайте сами. А хотя… – лаоши Ян направил взгляд в аудиторию. – Поменяйтесь, пожалуйста, местами с господином Ли.

Вэй Янь насупилась от досады. Дурацкий лаоши Ян, который все испортил! Вэй Янь не успела ничего узнать. Она закрыла тетрадь, подхватила ее и пенал с парты, взяла рюкзак и пошла ко второй парте на третьем ряду. Она села на место одногруппника, который изначально хотел соседствовать с Цзян Хао. За ее партой сидела девушка из группы Цзян Хао, так что Вэй Янь и правда будет молчать. Эту задачу надо было сдать в конце занятия, а еще лаоши Ян обещал провести опрос.

Вэй Янь крупно попала. Если задачу она смогла с горем пополам до конца списать у соседки, то вот на вопросы преподавателя ответить не удалось, и он влепил ей «D». Однако занятие не прошло совсем бестолково. Вэй Янь поняла: Цзян Хао либо врет, что не знает Цзян Шэна, либо Цзян Синфу просто не посвящал его в свою тайную личность. Жаль, что Вэй Янь не смогла узнать у Цзян Хао о Цзян Синфу.

– Что ты хочешь? – спросил с недовольством Цзян Хао.

– Не будь так груб со мной. К тому же в этой ситуации задавать вопросы стоит мне, а не тебе, – сказал Ян Гуан, складывая вещи в портфель.

Он попросил Цзян Хао задержаться в кабинете после пары.

– О чем ты? – откинувшись на спинку стула, спросил Цзян Хао.

Четыре предыдущие пары Ян Гуан не пользовался такой преподавательской привилегией. Сегодня все неспроста. Он ведь и не звонил никогда понапрасну – для этого причины никогда не были пустяковыми. Как правило, во время таких звонков Ян Гуан делал не слишком приятные для Цзян Хао предложения, от которых непроизвольно кривился рот.

А сейчас он попросил остаться после пары. Цзян Хао не представлял, о чем Ян Гуан хочет поговорить. Может, это что-то о брате?

– Прелюдии здесь ни к чему. Скажу прямо: если бы твоя соседка сразу после вопроса о Цзян Шэне не спросила про Ян Вэй и Цзян Синфу, мне было бы все равно. Но сейчас я в замешательстве. Почему она устроила такой допрос?

Цзян Хао судорожно выдохнул и отвел взгляд. Он поджал губы, чтобы они не задрожали от нахлынувших эмоций. Цзян Хао удивлялся своей стойкости, благодаря которой оставался относительно спокоен при Вэй Янь. Спасибо матушке, которая кричала на него все детство и стыдила за слезы. Благодаря ей Цзян Хао научился выслушивать убивающие его слова с почти каменным лицом.

Вэй Янь очень сильно напугала. Она спросила то, от чего выбило воздух из легких. Цзян Хао стало физически плохо от упоминания имени Цзян Шэна с ее стороны. Она все знает. Ху Фэн ей все рассказала. Но почему Вэй Янь обратилась к Цзян Хао? Значит, его все-таки заметили рядом с Цзян Синфу?

Откуда Вэй Янь узнала о Ян Вэй и брате? Это сводило Цзян Хао с ума. Он был так рад, что Вэй Янь спровоцировала то, что ее отсадили. Сейчас Цзян Хао понимал, что Ян Гуан это мог сделать специально, раз услышал вопросы. Скорее всего, он поступил так, чтобы Вэй Янь больше не разговаривала с Цзян Хао.

– Я… Я не знаю, правда… – залепетал Цзян Хао, но его тут же осадил Ян Гуан.

– Ты лжешь.

Цзян Хао закрыл рукой глаза. За последние дни случилось столько потрясений, выбивших из привычного жизненного ритма. Он думал, что после того, как Ху Фэн заблокировала его, все закончилось. Последующие несколько дней прошли более-менее гладко. Цзян Хао зарылся с головой в учебу, чтобы заглушить тревогу и не дать мыслям заполнить голову. Он пытался убежать от собственных переживаний, и это вроде бы начало получаться, как вдруг вот… Самый настоящий удар в спину.

– Я думал, ты и правда удалил ту страницу спустя три дня после создания. Ладно, если бы ты просто общался под именем Цзян Шэна. Но почему Вэй Янь спросила про Ян Вэй и Цзян Синфу? Тут что-то нечисто, правда, Цзян Хао?

– Я… Твою мать, – вымученно простонал Цзян Хао. Кажется, больше не было смысла отрицать очевидное. – Я отправил девушке, с которой переписывался, фотографию гэгэ, и получилось так, что у Цзян Шэна внешность Синфу. Мы… Начали встречаться по переписке. А потом эта девушка увидела гэгэ вместе с Ян Вэй. Вышло так, что Цзян Шэн предал ее, потому что все это время встречался с другой и был почти женат. А расспрашивала меня сегодня подруга той девушки. Я правда не представляю, как все зашло так далеко…

Глаза Ян Гуана расширились от шока, а затем лицо стало мрачнее тучи.

– Ты что, совсем дурак? Зачем ты вообще завел эту интрижку?

– Это не твое собачье дело!

– Да, ты прав. Это не мое дело – теперь это дело Цзян Синфу и Ян Вэй, а еще подружки твоей девушки. Ты хоть понимаешь, что вообще натворил? Ты помнишь, кто Цзян Синфу? Он преподаватель в нашем университете. На твоем факультете, между прочим. Это хорошо еще, что Вэй Янь не знает, кто такой Цзян Синфу. Но что, если она однажды наткнется на него? Она подойдет к нему, начнет допрашивать. А если в это время рядом будет стоять Ян Вэй или другие преподаватели? Ты ставишь под угрозу отношения и репутацию брата.

Внутри Цзян Хао все похолодело. Он хотел огрызнуться, но не мог. Он очень злился на Ян Гуана за то, что тот обнажал неприглядную правду. Цзян Хао пытался скрыться от нее, надеясь, что все разрулится само собой. Он был очень зол на Ян Гуана еще и за то, что тот вообще придумал это идиотское желание и втюхал ему создание этой дурацкой страницы.

Но на самом деле… Ян Гуан ни в чем не был виноват: не он требовал Цзян Хао отправлять фотографию Цзян Синфу, не он заставил заварить эту кашу. Даже если он и загадал это желание, то Цзян Хао мог удалить страницу спустя три положенных дня. Мог, но не сделал.

Эта Вэй Янь, чтоб ее, ищет все за Ху Фэн. Небеса, что теперь делать?

– Я прошу тебя, не говори ничего Цзян Синфу и Ян Вэй!.. – сдавленно произнес Цзян Хао. Это было единственным, что он мог сказать от подступающего к горлу страха.

Ян Гуан, стоящий за преподавательским столом, посмотрел на Цзян Хао сверху вниз, как на букашку у своего ботинка.

– Не скажу, если ты разрулишь эту ситуацию раньше, чем она поставит под угрозу тебя и всю твою семью. Вы свободны, господин Цзян.

Когда Ян Гуан вышел из кабинета и закрыл за собой дверь, Цзян Хао вцепился в собственные волосы. Заходящееся от паники сердце рвало грудную клетку на части, ломало ребра, с силой стиснутые зубы начали скрипеть. Цзян Хао хотелось закричать, разбить голову об стену, выброситься из окна, приползти на коленях к брату и его невесте и молить о прощении и пощаде.

Что он натворил? Почему эта глупая интрижка, коей ее называл Ян Гуан, вылилась в бедствие такого масштаба, что захватило огромное количество людей подобно цунами?

Это рушило не только жизнь самого Цзян Хао, но и его семью. Это грозило растоптать отношения невиновных людей, и пострадали бы они от рук Цзян Хао. Он не мог себе этого простить.

Что, что, что?! Что делать? Кто-нибудь, скажите, что ему делать?