Роми танцевала на переполненной сцене клуба. На том самом месте, где только что закончили играть местные группы. Девушка была одета в комбинезон с леопардовым принтом. Длинный хвост, прикрепленный к копчику Роми, подпрыгивал при каждом ее движении. Джена, глядя на подругу, все время хмурилась. У Роми и так были слишком пышные формы для балерины. Возможно, сама Роми комплексовала из-за своего тела, но стоявшие вокруг люди, похоже, испытывали настоящий восторг.

«Хм. Значит, она позвала меня сюда, чтобы показать вот это».

Джена с выражением недоумения на лице стояла в толпе, скрестив руки на груди. Наряд Роми мельтешил перед глазами. Кто вообще придумал комбинезон с леопардовым принтом?! Да еще и сшил его из спандекса, чтобы он подчеркивал каждый изгиб тела. На сцене звучала не классическая музыка, а быстрая электронщина – сплошной скрип и лязганье металла, – под которую Роми выдавала свой импровизированный танец с элементами классики и широко улыбалась, будто на сцене, в ответ на овации зрителей.

Аплодисменты и восторженные крики не сти-хали еще долго после окончания ее десятиминутного выступления. Удивительно, но они ничуть не уступали овациям, которые раздавались в тысячном зале после балетных представлений.

Роми, не успев толком отдышаться, быстро подбежала к Джене. Похоже, ей самой стало неловко, поэтому она достала из сумки клетчатую юбку до щиколоток и надела ее.

– Это еще что такое? – Джена искоса взглянула на Роми так, словно сама не верила в этот абсурд.

– Моя подработка.

– Вот я и спрашиваю, почему тебе приходится подниматься на такую сцену, чтобы заработать денег?

– Потому что…

Сделав паузу, Роми кивнула головой в сторону сцены. Там девочка, казавшаяся еще совсем юной, танцевала классический танец. В отличие от Роми.

– Это же третий акт «Лебединого озера»! Неужели этому ребенку под силу выразить сложные эмоции оттуда? Они даже мне даются с трудом! И как такая малявка может соблазнить принца Зигфрида? – проворчала Джена.

А Роми прошептала, не отрывая взгляда от сцены:

– Она со второго года обучения балетной школы. Ее зовут Сон Гырим. Неужели ты никогда ее не видела?

Джена прищурилась и оглядела девушку по имени Сон Гырим. Теперь она поняла, что это оказалась та ученица, которая шепталась с Роми в коридоре балетной школы. Джена не знала, как девушки сблизились, но Сон Гырим во всем следовала за Роми, как за старшей сестрой. Да уж, подружились они быстро, буквально в один момент. Раз Сон Гырим на втором году обучения, ей наверняка лет четырнадцать. Но выглядит не больше, чем на десять. Сон Гырим была очень худенькой и, в сравнении со сверстницами, почти не развитой физически.

– Эй, если преподаватели узнают, что вы двое здесь вытворяете, вас накажут. Мы все еще считаемся ученицами балетной школы. А что, если узнает руководитель Со? Тогда пиши пропало! И как же быть? – сказала Джена, топнув ногой.

Но Роми спокойно ответила:

– Просто держи рот на замке, – она заговорщически подмигнула. – Нам пообещали кучу денег за сегодняшнее выступление здесь. Так сказал мужчина, который подошел ко мне на улице. Как бы это выразиться? Что-то вроде уличного кастинга.

Но Джена все еще была холодна.

– И зачем вообще тебе деньги?

Роми, мгновение поколебавшись, в конце концов призналась, словно у нее не было иного выбора:

– Знаешь… Я собираюсь пройти операцию по вживлению наночипа. Одной мне страшно, поэтому я нашла девушку, которая пойдет туда со мной. Гырим сказала, что тоже хочет пройти эту процедуру.

У Джены отвисла челюсть.

– Ты совсем спятила? Ты правда хочешь, чтобы тебе вживили наночип?

Роми плотно сжала губы и кивнула. А затем сказала, глядя на энергично танцующую на сцене Гырим:

– Когда она сказала, что пойдет со мной, на душе вдруг стало спокойнее. Гырим совсем не промах. Она еще такая юная, а уже приняла решение вживить себе наночип! Я сама-то раздумывала об этом несколько лет. Да уж, нынешние дети…

Джена аж подпрыгнула:

– Роми, нет! Ты ведь балерина Сеульского городского балета. Если ты сделаешь эту операцию, тебя выгонят из труппы. Вспомни Рахи. Из-за ее наночипа в нашей труппе все перевернулось с ног на голову. Скоро нам всем придется пройти тщательное медицинское обследование!

– Чип мне вживят после этого обследования. Так что успокойся.

– Что? Успокоиться? Ты сама-то смогла бы в такой ситуации успокоиться?

Но лицо Роми было таким серьезным, что Джене пришлось закрыть рот.

– Джена, после операции по вживлению наночипа я поеду в Европу. Планирую продолжать карьеру в одной из европейских трупп. Теперь я очень боюсь получить травму во время занятий. Ты хоть знаешь, сколько раз я растягивала лодыжки? Больше тридцати! Кроме того, колени и бедра тоже в ужасном состоянии из-за того, что я вечно пытаюсь их вывернуть сильнее, чем возможно. Да у меня на теле живого места нет.

Джена потеряла дар речи. Конечно, балерины часто страдают от травм, и сама она не исключение. Просто травмы бывают разными. Ту же Роми однажды во время репетиции па-де-де из «Ромео и Джульетты», которое ставили для фестиваля балетной школы, партнер уронил с вытянутых вверх рук прямо на деревянный пол. По всему залу тогда разнесся глухой удар, Роми не могла пошевелиться и лежала на полу. Еле-еле ее все-таки подняли и помогли ей добраться в больницу, где выяснилось, что больше всего пострадало ее колено. Она месяц провела в гипсе, и, конечно, у нее не было выбора, кроме как уступить свою первую главную роль какой-то другой ученице. Это стало для нее таким сильным ударом, что она еще долго не могла прийти в себя.

Роми взволнованно продолжала:

– Операция уже скоро. За все это время я накопила почти всю нужную сумму. А тебя позвала сюда, потому что поняла, что мне пора во всем признаться. Вряд ли ты, конечно, поймешь меня до конца, ведь ты всегда лучшая.

Джена почувствовала, что между ней и Роми встала стена. Если подумать, она не знала, почему никогда не пыталась понять, что испытывает подруга. Она всегда только принимала поддержку от Роми, которая не проявляла ни капли зависти, даже когда Джена оказывалась в центре внимания. И та воспринимала эти отношения как должное. Она никогда не думала о ревности и зависти, печали и отчаянии, которые таились где-то в глубине души Роми. Теперь Джена поняла, что испытывает подруга, но все равно была против вживления наночипа.

– Но я считаю, что танцы, для которых задействована сила науки, нельзя назвать истинным искусством, – произнесла она.

Роми эти слова ошеломили.

– Значит, пусть балерины всегда страдают от травм?

– Нет. Чтобы достичь самого высокого уровня, нужно все время стараться.

– Тогда что ты скажешь про европейских балерин? Я слышала, что все они живут с наночипами.

– Думаю, скоро зрители от них отвернутся. И обратят внимание на балерин, которые танцуют с помощью своих природных способностей.

Роми отрицательно покачала головой и твердо сказала:

– Так можно было бы сказать, когда наука и технологии еще не были достаточно разными. Сейчас мы можем устраивать прекрасные представления, не испытывая при этом боли, так что я не понимаю, почему следует считать это проблемой.

– Может быть, наше с тобой понимание искусства отличается, но я думаю вот как. Искусство – это самое естественное и прекрасное выражение чувств, на которое способен человек собственными усилиями. Но если выражать искусство с помощью модифицированного тела, чем это будет отличаться от спортсмена, который может бежать со скоростью молнии, потому что ему сделали укол?

– Ерунда! Балерины, прошедшие через процедуру модификации, тоже не отлынивают от тренировок и постоянно следят за своим рационом, чтобы не набирать вес. А еще они должны неустанно учиться, чтобы хорошо передавать эмоции. Процедура просто помогает избежать серьезных травм, – проговорила Роми, а затем чуть холоднее продолжила. – Я люблю балет не меньше, чем ты. Просто хочу воспользоваться силой науки, чтобы выражать чувства более удобным и безопасным способом. Я верю в силу науки. Думаю, в будущем эту процедуру пройдут еще больше балерин. Это точно станет новым трендом.

Между девушками повисла тяжелая тишина. Тут показалась Гырим, которая как раз завершила свое выступление.

– Ну, мне нужно поговорить с Гырим… Сама знаешь, мы с ней готовим кое-что очень важное, – сказала Роми, но, прежде чем медленно развернуться и уйти, кое-что добавила: – Я чувствую такое облегчение от того, что призналась тебе. Ты ведь моя лучшая подруга.

Она взглянула на Джену и улыбнулась. А затем направилась к Гырим, такой маленькой, что казалось, будто ей лет десять, не больше.

Глядя в спины двум девушкам, Джена испытывала смешанные чувства. С одной стороны, ей было грустно и неприятно то, что она увидела, но в то же время её съедала зависть. Как им удается по-настоящему любить балет?

«Я люблю балет не меньше, чем ты».

Джена вспомнила слова Роми, и на душе у нее стало тяжело. Любит ли она балет так же сильно, как подруга? Правда ли эти эмоции принадлежат ей? Джена не смогла ответить на эти вопросы утвердительно. Мысленным взором она увидела лицо матери, которая заставляла ее заниматься балетом.

Джена проскользнула сквозь толпу и, выйдя из переполненного клуба, заметила, какая вокруг стоит тишина. Она шла по улице в одиночестве и все время вспоминала их с Роми разговор. Вопреки всему, что говорила подруга, она не могла изменить своего убеждения в том, что искусство – достижение людей, к которому можно прийти только посредством усилий. В каких бы то ни было обстоятельствах. Это убеждение и было причиной, по которой Джена уважала руководителя Со Ёнджо.

Когда девушка сделала еще несколько шагов, на ее мобильный пришло сообщение. Писали из Сеульского городского балета. Она взволнованно прочитала сообщение:

«Уважаемая Ю Джена, вам пишут из Сеульского городского балета. Сообщаем, что после недавнего просмотра на роль Жизели выбрали вас. Надеемся увидеться с вами в ближайшее время.

Руководитель отдела планирования Сеульского городского балета, Ким Хвисо».

– Вот это новость! – закричала Джена, остановившись посреди улицы.

Ее сердце забилось чаще, а лицо мгновенно покраснело. В голове тут же возникла сияющая улыбка матери. И ее образ, когда та учила балету совсем маленькую Джену. Образ матери, которая заставляла дочь несколько сотен раз повторить один и тот же арабеск, потому что у нее получалось недостаточно хорошо. В результате Джене пришлось больше месяца проходить курс физиотерапии, а когда лечение закончилось, мама тут же снова выгнала ее на репетицию.

«Наверняка она скажет, что результат был очевиден…»

Представляя мамино лицо с лучезарной улыбкой, Джена глубоко вздохнула.