Когда Джена вышла из дверей аэропорта, ее внимание привлек сад с пальмами. Даже в разгар зимы на острове Чеджудо было довольно тепло. Она положила свой объемный пуховик на чемодан и окинула взглядом высокие деревья с раскидистыми листьями. Папа хотел, чтобы дочь осталась на Чеджудо хотя бы на некоторое время.

Джена не помнила, как пролетело время. Она узнала, что еще до рождения была генетически модифицирована, отец постоянно звонил ей, а мама слегла, узнав, что дочь исключили из спектакля. Все это Джену очень задевало. И дело даже не в том, что, возможно, придется уйти из балета, а в том, что она теперь не понимала, кто она такая. И какая она. Точно монстр, созданный Франкенштейном. Возможно, доктор чувствовал удовлетворение и восторг, своими руками создав живое существо, но сам монстр точно думал иначе – ведь его создали искусственно. А затем попросту отказались от него. Джена больше не могла смотреть в лицо матери, которая даже не думала раскаиваться в содеянном. Вместо этого она просто лежала в кровати или скандалила, как ребенок, который не смог получить желаемое.

– Джена, давай поедем в Англию. С самого начала я планировала отправить тебя в Королевский балет. А Корею выбрала лишь для того, чтобы ты могла заниматься в более комфортных условиях. Ведь я получше многих понимала, как тяжело жить за границей. Я не позволю допустить, чтобы ты потеряла возможность танцевать. Я сделала все, чтобы ты стала лучшей в мире балериной.

– Мама, – пыталась возражать ей Джена, но мать с каждой секундой все больше теряла терпение. – Неужели ты думаешь, мне нравится жизнь, которую ты для меня придумала?

В ответ Суён растерянно посмотрела на бледное лицо дочери, и та продолжила:

– Не нравится! Ты всегда говорила, что мне не хватает страсти, верно? И ругала меня, что я не так упорна и не выкладываюсь на репетициях. А знаешь, почему? Да потому что я никогда не хотела посвятить себя балету. Разве вообще можно заниматься тем, что тебе не нравится? И наверняка ты должна понимать причину!

На мгновение лицо Суён исказилось в жуткой гримасе, но затем она стала напирать еще сильнее:

– Но я прошу тебя! Измени свое решение хотя бы раз. Ради меня. Я возьму всю ответственность на себя. Пожалуйста!

– Мама, почему я должна это делать?

– Ну…

– Только потому, что тогда ты будешь счастлива? Не говори мне, что это ради моего счастья. Балет никогда не приносил мне счастья.

Мать смотрела на Джену, и губы ее дрожали. Та держалась с ней холодно и отстраненно.

– Я больше не куплюсь на твои манипуляции, мама. Я уже почти взрослая и сама буду решать, как мне жить.

Под рыдания матери Джена начала собирать вещи в чемодан. Папа был прав. Жить в одном доме с матерью означало истязать саму себя. Нужно уехать от нее хотя бы на время.

Накануне вечером она выслушала очередное признание Суён не только о том, почему она оставила балет, который так любила, но и о том, как руководитель Со оказалась вовлечена в подделку генетических тестов. Только Джену эта история нисколько не тронула – долгая и горькая связь матери и руководителя Со не заставила ее захотеть вернуться в балет. У матери ничего не вышло. Джена не понимала ни амбиций руководителя Со, ни причины того, почему мать почти двадцать лет хранила тот злополучный красно-синий осколок.

Она увидела выходящего из белой машины отца. Даже когда он торопливо побежал к ней, лицо ее оставалось печальным.

– Джена! – отец крепко ее обнял.

У нее защипало в носу. Хотя он звонил ей и постоянно извинялся, Джена все еще на него злилась. Если бы он сразу ей все рассказал, возможно, это нанесло бы меньшую травму. Но на приглашение отца она все же откликнулась. Ей очень хотелось посмотреть на звезды. Казалось, как только она увидит их, груз, лежащий на душе, тут же исчезнет.

– Скорее едем домой. Ар тебя заждалась.

Наконец Джена заговорила.

– Я тоже соскучилась по Ар…

Тхэён оглядел дочь. Его глаза наполнились печалью. Джена отвернулась, решив, что тот снова собирается извиняться.

Они сели в машину и поехали в сторону Согвипхо. Тхэён специально выбрал прибрежную дорогу. Он хотел показать дочери прекрасный закат на пляже Чеджудо. Когда они проехали мимо невысоких гор и полевых дорог, наконец появилось побережье. Джена сидела у окна и смотрела на заходящее солнце. Небо, море, горы и поля – все вокруг окрасилось в ярко-алый цвет. При других обстоятельствах девушка захлопала бы в ладоши от радости, увидев это прекрасное зрелище, но сейчас ничто не трогало ее сердце. Оно будто застыло и, казалось, уже никогда не оттает. Молча наблюдая, как алое солнце закатывается за горизонт, Джена спросила:

– Папа… Почему ты ничего мне не сказал? Ты ведь мог это сделать?

Тхэён искоса посмотрел на дочь. Затем перевел взгляд обратно на дорогу и тихо ответил:

– Так хотела твоя мама. Ее желание было настолько отчаянным, что я не мог тебе признаться.

Джена прикусила нижнюю губу.

– Всегда все из-за мамы. Она заставляла меня заниматься балетом, едва я научилась ходить, из-за нее я даже мечтать не могла о чем-то другом. А ты всегда просто наблюдал со стороны.

Тхэён ничего не ответил и сосредоточился на вождении. На его лице читалось смущение.

– Да, я во многом поступал неправильно. Я должен был остановить маму, но не мог этого сделать. Она была болезненно одержима тобой. Настолько, что смела бы любого на своем на пути. – На этот раз Джена молчала, позволяя отцу выговориться. – Я всегда жил с чувством вины перед тобой. Не было дня, когда бы я чувствовал себя абсолютно спокойно. Я понимал, что однажды настанет такой день, как сегодня. Надеюсь, и ты поймешь меня.

Джена смотрела в окно на багровеющее небо и пыталась понять то, о чем говорил отец. Да и как это сделать, когда вся ее жизнь на протяжении восемнадцати лет оказалась ложью? Абсурдом.

Вдруг зазвонил мобильный. Роми. Джена даже немного оживилась.

Из трубки раздался взволнованный голос подруги.

– Слушай, у меня замечательная новость. Наконец-то я лечу в Англию! Купила билет до Лондона!

– И что ты там будешь делать? – рассеянно спросила Джена.

– Вживлять себе наночип.

– Что?! – Джена даже подпрыгнула в кресле.

– Я наконец убедила маму с папой – мне необходима эта процедура, причем легальная. Родители очень переживали, что я снова попытаюсь это сделать в Корее. Но раз я так хочу сделать эту операцию, нужно подойти к ней со всей серьезностью.

– И ты правда собираешься работать в балетной труппе там?

– Конечно! Кстати, возможно, Гырим тоже туда приедет. Она уже почти поправилась и хочет пройти эту процедуру снова. Ну разве она не удивительная?

Целеустремленность двух девушек, которые так сильно горели балетом, поразила Джену. Как вообще можно было решиться на вживление наночипа после той жути, которую пережила Гырим? Но Джена искренне завидовала Роми, чья страсть к балету была такой горячей, как солнце. Джена видела, что подруга по-настоящему счастлива.

Немного погодя та успокоилась и спросила:

– А как ты? Ты же не бросишь балет после всего, что случилось?

– Не знаю, – уклончиво ответила Джена.

– Пожалуйста, прошу, не бросай! Совершенно неважно, что тебя модифицировали с помощью науки. В любом случае ты была лучшей балериной, которую я когда-либо видела. Поэтому даже сейчас я до смерти тебе завидую!

Услышав слова Роми, Джена горько усмехнулась. В конце концов, она была лучшей балериной только благодаря генной инженерии и не могла принять это так же беззаботно, как Роми. Высокие прыжки, идеальная выворотность, подтянутые мышцы и стройное тело без изнурительных тренировок и каких-либо серьезных травм… За все это следовало быть благодарной исключительно науке. Но Джена так стыдилась этого, что не могла поднять головы. Ей казалось, что все показывали на нее пальцем, называя фальшивкой.

Похоже, Роми вот-вот станет уговаривать ее поехать в Англию вместе. Прежде чем она успела начать, Джена сказала первой:

– Сейчас я еду в Согвипхо с папой. Давай поговорим позже.

– Вот как? Тогда я тебе перезвоню, – проговорила Роми и добавила: – Тебе правда нельзя бросать балет! Я хочу танцевать вместе с тобой. Вечно!

Слова подруги все-таки заставили Джену улыбнуться, но она больше не стала ничего говорить и просто завершила звонок. Ей уже не хотелось говорить о балете.

Сидевший на водительском месте Тхэён взглянул на дочь.

– Кто это был?

– Роми.

Тхэён уже слышал о Роми и знал, кто это.

– Она снова хочет пойти на операцию по вживлению наночипа?

– Да.

– Похоже, она и правда хочет преуспеть в балете. Похвальное мужество.

Джена смотрела в окно машины.

– А какие планы у тебя, дочь? – спросил отец. – Ты решила уйти из балета? Я недавно разговаривал с мамой.

Джена искоса взглянула на него и снова перевела взгляд за окно.

– Еще не решила окончательно… Но думаю, что уйду. Я не хочу, как Роми, ехать в Англию и танцевать там.

Тхэён помолчал.

– Не будешь жалеть, если все же уйдешь?

– Как знать… Но, думаю, если не уйду, точно пожалею…

Джена и сама не понимала, что творится у нее на душе и какое решение она все же примет.