Бэй Яо поправилась только в августе. Ее трехлетнее тело отказывалось от воспоминаний о прошлой жизни. Только она приходила в себя, так сразу же лезла в тетрадь, чтобы все записать. Затем она прятала дневник в небольшой проем между кроватью и шкафом, куда Чжао Чжилань не пришло бы в голову заглянуть.

В начале августа, самого жаркого времени лета, воспоминания Бэй Яо остановились на третьем классе начальной школы. Она смутно поняла, что переродилась. Девочка знала, что должна хорошо относиться к Пэй Чуаню, но когда она задумывалась почему, не могла дать себе ответ. Уровень знаний третьего класса не позволял ей перечитать записи в тетради. Она знала одни слова, но позабыла другие…

Болезнь Бэй Яо заставила Чжао Чжилань и Бэй Лицая поволноваться. Господин Бэй закурил сигарету и сказал:

– Когда наступит четвертый день рождения Яо-Яо, взорвем для нее красную петарду, чтобы избавиться от невезения.

Чжао Чжилань кивнула. Она знала, что в девять лет[6] дети умирали чаще, чем в более поздние годы. Бэй Яо их первый ребенок. В те времена в китайских семьях все еще царили патриархальные установки и старшее поколение больше радовалось мальчикам, поэтому бабушка Бэй Яо ее не любила. Но Чжао Чжилань и Бэй Лицай души в дочери не чаяли.

Когда Бэй Яо стало лучше, ее, естественно, снова пришлось отправить в детский сад. Теперь она смотрела на мир взглядом ученицы третьего класса начальной школы. Ей было гораздо лучше: она стала более терпеливой, а ясные глаза были полны любопытства к миру.

Дорога к детскому саду была усыпана летними цветами. Бэй Яо не могла насмотреться на лотосы в пруду. В конце концов она попросила маму сорвать для нее один. Чжао Чжилань покачала головой: по проекту реновации их район был не до конца застроен. Похоже, пруды с лотосами относились к другому жилому кварталу. Чжао Чжилань припугнула дочь:

– Это чужие цветы! Если сорвешь, то тебя посадят в тюрьму.

– Тогда купим один цветок… – с улыбкой произнесла Бэй Яо.

– Хорошо, хорошо, хорошо. – Чжао Чжилань огляделась в поисках возможного владельца лотосов… Подошедший мужчина услужливо помог подцепить веткой цветок. Затем Чжао Чжилань отдала ему пять мао[7].

Бэй Яо знала, пять мао – это большие деньги! Только новогодний красный конверт стоил целый юань. Чжао Чжилань было так жалко пяти мао, что она сорвала стебель цветка подлиннее. Но как не сделать приятное любимой дочери?

Когда Бэй Яо пришла в детский сад, ее встретила недавно вернувшаяся из отпуска воспитательница У. Улыбчивая розовощекая женщина произнесла:

– Цветок Яо-Яо такой красивый! Скорее заходи! Поиграй с другими детьми…

Воспитательница У провела девочку в класс. Ее коллега Чжао как раз раздавала печенье. Это происходило только раз в месяц, поэтому дети с особым нетерпением ждали дня, когда смогут полакомиться.

С цветком в руках Бэй Яо огляделась. Круглый стол облепили дети. Каждый ребенок, получивший печенье, сначала с наслаждением облизывал его, а затем откусывал маленькую часть. Так можно смаковать печенье целых десять минут.

Бэй Яо сразу заметила Пэй Чуаня. Перед ним лежало печенье, но он смотрел на него так, как будто это было не печенье, которое любят дети, а маленький уголек.

Девочке показалось, что за это время Пэй Чуань заметно похудел. Хлипкий мальчик, на котором висел чернильно-синий летний костюм… Он пристально смотрел на красную туну[8] за окном.

Сян Тун-Тун грызла печенье, как маленький хомячок, но как только увидела Бэй Яо, ее глаза загорелись, и она воскликнула:

– Яо-Яо! У тебя такой красивый цветок!

Бэй Яо кивнула. Сян Тун-Тун была ее одногруппницей в детском саду, а в будущем – одноклассницей в начальной школе.

– Можно мне лепесточек?

– Конечно… – Маленькая пухленькая ручка Бэй Яо осторожно оторвала лепесток и протянула ей.

Сян Тун-Тун понюхала:

– Как вкусно пахнет!

Бэй Яо знала, что должна быть милой с Пэй Чуанем, но она рассуждала как ребенок. Лотос изначально предназначался Пэй Чуаню, но теперь девочка начала колебаться: «Подарю ему цветок, когда вдоволь наиграюсь с ним сама!»

Пока она болтала с Тун-Тун, чья-то маленькая ручка схватила печенье Пэй Чуаня. Мальчик резко повернул голову и уставился на Чэнь Ху. Тот зашипел и поднял на него кулак:

– Что?! Ты все равно не сможешь меня победить!

«Пусть забирает, если так хочет…» – подумал Пэй Чуань. В этот момент Чэнь Ху поспешно откусил кусочек печенья, пока воспитательница не видела.

Наблюдавшая за этим Фан Миньцзюнь воскликнула:

– Его печенье грязное, Чэнь Ху, не ешь его!

Раздраженный мальчик швырнул печенье Пэй Чуаню: «Минь-Минь права! Все, к чему он прикасается, становится грязным!»

Лакомство отскочило от стола и упало рядом с креслом Пэй Чуаня. Бледные руки мальчика с силой вцепились в инвалидное кресло, и он устремился к Чэнь Ху. Пэй Чуань схватил негодяя за воротник и притянул его к себе.

Тот от неожиданности замер:

– Немой, что ты делаешь?!

Пэй Чуань никогда не разговаривал с детьми с тех пор, как потерял ноги. Сначала его еще называли по имени, а теперь просто немым.

Чэнь Ху – высокий и крепкий, естественно, в такой момент он не будет сидеть сложа руки! Толстячок резко толкнул кресло Пэй Чуаня. Мальчик устремил свой ледяной взгляд на обидчика, схватил его за руку и со всей силы дернул вниз. Боль заставила Чэнь Ху громко вскрикнуть.

В детском саду начался хаос. Бэй Яо прижала к груди цветок и тут же натолкнулась на взгляд Пэй Чуаня. Он вцепился зубами в руку Чэнь Ху и глядел на нее сквозь толпу детей. Когда взгляд Бэй Яо остановился на нем, он закрыл глаза, но не разжал зубы, словно хотел откусить кусок мяса от маленького толстячка. Чэнь Ху заплакал, ударив по голове Пэй Чуаня. Но тот, словно робот, не чувствующий боли, в следующую секунду укусил его еще сильнее.

Воспитательница У попыталась оттащить Чэнь Ху, но ей никак этого не удавалось.

– Пэй Чуань, отпусти!

Дети растерянно стояли в стороне. Из уголка рта Пэй Чуаня потекла кровь. Воспитательница Чжао, увидев эту сцену, поспешила на помощь. Она нежно коснулась головы Пэй Чуаня:

– Малыш, отпусти его, хорошо, воспитательница здесь, я рядом…

Пэй Чуань открыл глаза и разжал зубы. Воспитательница У поспешно отвела от него Чэнь Ху. Из глубокого следа от укуса на запястье мальчика сочилась кровь. Женщины переглянулись, побледнев. Воспитательница У подняла Чэнь Ху на руки и стала его успокаивать, а воспитательница Чжао поспешила сообщить о случившемся его родителям. В этот августовский день Чэнь Ху горько плакал, из его носа ручьем текли сопли. Испуганные дети отошли подальше от Пэй Чуаня.

У Тун-Тун на глаза навернулись слезы:

– Он такой страшный, он кусается!

Бэй Яо обняла цветок лотоса, который был длиной с нее, и обнаружила, что никому не было дела до Пэй Чуаня. Мальчик вытер кровь у уголка губ и молча уставился на пол, на растоптанное печенье.

Чэнь Ху плакал на руках воспитательницы и вырывался:

– Я хочу… уйти… уйти…

– Хорошо, идем отсюда!

Фан Миньцзюнь побледнела. Она уже была близка к тому, чтобы расплакаться, но, вспомнив слова матери о том, что «звезда Гонконга – холодная красавица», сдержалась и выбежала из класса.

Бэй Яо посмотрела на воспитательницу У и на капризного Чэнь Ху, а затем подошла к Пэй Чуаню и вложила цветок лотоса ему в руки:

– Это тебе.

Девочка снова перевела взгляд на стоящую в дверях воспитательницу У, которая держала Чэнь Ху, похлопывая его по спине. Тот все плакал:

– Мне больно, мне больно, о…

Бэй Яо отвернулась, наклонила голову и посмотрела на маленького мальчика, сидящего в инвалидном кресле:

– Тебе не больно?

Кровь в уголке губ Пэй Чуаня засохла, просто оттереть рукой ее было сложно. Он осторожно вдохнул аромат большого цветка лотоса и уставился на Бэй Яо: «Она похожа на маленькую стрекозу…» Он смотрел на нее, в ее миндалевидные глаза, как в озеро с прозрачной водой:

– Мне не больно…

Пэй Чуань бросил цветок лотоса на пол, отмахнувшись от ее маленьких рук. Он подтолкнул коляску к окну. Бэй Яо с досадой посмотрела на худенькую спинку мальчика, затем подошла к Сян Тун-Тун.

Ли Да, второй по популярности после Чэнь Ху мальчик в классе, крикнул:

– Пэй Чуань – щенок!

Сразу же несколько детей поддержали его. Бэй Яо обернулась, но одинокая фигура Пэй Чуаня не шелохнулась.

– Мама говорила, щенки кусаются. Яо-Яо, мы не будем с ним играть! – жалобно произнесла Сян Тун-Тун.

Ресницы Бэй Яо затрепетали. Она с серьезным выражением лица покачала головой.

– Он не щенок! – громко сказала Бэй Яо подруге и остальным детям. – Его зовут Пэй Чуань! Мама говорила, что «чуань»[9] означает «река», а реки чистые!

Пэй Чуань опустил глаза. Голос Бэй Яо походил на звон ветряных колокольчиков.

На самом деле он не был грязным. Раньше он всегда одевался без посторонней помощи. После каждого похода в туалет мальчик трижды мыл руки. Пэй Чуань был даже намного умнее детей своего возраста; он уже умел считать. Но ноги превратили его в грязное существо. Отец назвал его «Хайна Байчуань»[10]. Пэй Чуань не знал, что это значит, но догадывался, что у его имени хороший смысл. Но теперь, из-за его ног, имя потеряло свою значимость.

В класс вошли родители Чэнь Ху. Отец мальчика был хорошо знаком другим детям. Они называли его «дядя-тигр». Сейчас его глаза сверкали, как бронзовые колокольчики. Он устремил грозный взгляд на Пэй Чуаня:

– Если с моим маленьким тигренком что-нибудь случится, тебе конец!

Услышав это, Чэнь Ху громко разрыдался. Его мать тоже уставилась на Пэй Чуаня, крепко держа ребенка на коленях.

Воспитательница У неловко проговорила:

– Простите, простите, это мы недосмотрели за ребенком… Скорее отведите малыша в больницу!

Только после этого Чэнь Ху и его родители ушли.

Через полчаса пришла мать Пэй Чуаня – Цзян Вэньцзюань. Это была симпатичная женщина с аккуратно убранными за уши волосами. Мальчик очень походил на свою мать, у него были такие же красивые брови, но резкие черты лица все же достались ему от отца.

Цзян Вэньцзюань молча подошла и сначала улыбнулась Пэй Чуаню, а потом нежно коснулась его головы. Бэй Яо отчетливо увидела, как безжизненные глаза молчаливого мальчика постепенно засияли. Словно Цзян Вэньцзюань была пришедшей на смену холодной зиме теплой весной, что нарядила голые деревья в изумрудные одеяния… Бэй Яо услышала, как мальчик хриплым голосом очень тихо произнес: «Мама». Он мог говорить, но делал это очень редко. Бэй Яо моргнула и оперлась головой о дверной косяк, с тоской глядя на их спины. «Когда же Пэй Чуань захочет поговорить и со мной?»