Воспитательница Чжао с трудом успокоила Чэнь Ху. Повернув голову, она заметила, что Бэй Яо уставилась на нее и малыша большими, широко раскрытыми глазами. Сяо-Чжао присела на корточки, чтобы осмотреть ноги Бэй Яо: она разбила колени до крови. На удивление, девочка не плакала, оставаясь совершенно спокойной. Воспитательница Чжао облегченно вздохнула. Ей даже не хотелось знать, что эти двое натворили. Они не кричали, и этого было достаточно. Как только Сяо-Чжао ушла, Чэнь Ху с красными от слез глазами уставился на Бэй Яо. Затем он хмыкнул и ушел.

После обеда дети занялись оригами. Пэй Чуань остался неподвижно сидеть у двери, и воспитательница Чжао толкнула его коляску. Поджав губы, Пэй Чуань схватился руками за дверной проем. Сяо-Чжао испугалась, что прищемит мальчику пальцы, поэтому ей пришлось сдаться.

Бэй Яо все понимала: мама и папа Пэй Чуаня до сих пор не пришли за ним. Она смутно помнила, что в начальной школе дядя Пэй и тетя Цзян развелись и мальчик остался жить с отцом.

Бэй Яо оглядела детей вокруг и погрустнела. Она уже давно не была ребенком, и, естественно, ее больше не интересовали детские игры. К тому же у нее опять поднялась температура, из-за чего она чувствовала себя сонной и уставшей. Довольно сложно жить с памятью и душой взрослого человека, скрытыми в теле трехлетней девочки…

В конце дня родители один за другим начали приходить за своими детьми. Первым в детский сад вошел отец Чэнь Ху. Маленький толстячок, гордо встав со скамейки, бросил косой взгляд на Бэй Яо, когда проходил мимо. Уже около двери он обернулся, показал Пэй Чуаню язык и громко прокричал:

– Твой отец не придет за тобой!

Пэй Чуань поднял голову. Пара темных глаз спокойно смотрела на Чэнь Ху. Бледные пальцы молча сжали подлокотники инвалидного кресла.

Задира с громким топотом выбежал на улицу. Бэй Яо была в ярости: «Гадкий мальчишка!»

Чжао Чжилань немного задерживалась на швейной фабрике, поэтому в классе с воспитательницей остались только Бэй Яо и Пэй Чуань.

Пока Сяо-Чжао убирала оставленные детьми обрезки бумаги, Бэй Яо, набравшись смелости, на трясущихся ногах подошла к Пэй Чуаню. Ее маленькая пухленькая ручка аккуратно положила ему на колени бумажный самолетик. Кресло Пэй Чуаня невысокое – сидя на нем, он оставался на уровне трехлетней Бэй Яо. Пэй Чуань посмотрел на девочку. Та улыбнулась, ее миндалевидные глаза засияли, и она произнесла тихим голосом:

– Это тебе. Меня зовут Бэй Яо. Наши дома находятся по соседству. Хочешь, мы пойдем домой вместе?

Пэй Чуань грубо отбросил подарок. «Уходи, я не нуждаюсь в твоем сочувствии», – прочитала Бэй Яо в его глазах.

Однако маленький Пэй Чуань упустил из виду, что самолетик был бумажный. Ветер подхватил его, и он сразу же улетел далеко-далеко, приземлившись перед сливовым деревом во внутреннем дворике. Бэй Яо посмотрела на поделку, затем повернула голову к Пэй Чуаню. В следующее мгновение она, перебирая своими короткими ножками, выбежала на улицу, подхватила одной рукой самолетик, вернулась и вновь бережно опустила его на колени Пэй Чуаня. Сердце мальчика бешено заколотилось. Он стиснул зубы и вновь отбросил самолетик, сам не зная почему. Бэй Яо снова подобрала его. И так пять раз. Она осторожно клала Пэй Чуаню на колени самолетик, наклоняла голову и улыбалась ему.

На шестой раз Пэй Чуань хладнокровно разорвал бумажную поделку на мелкие кусочки. Он был уверен, что Бэй Яо завопит, как Чэнь Ху, а потом наябедничает воспитательнице. Все ребята в детском саду недолюбливали его. Они считали его замкнутым, не от мира сего. Бэй Яо же была о Пэй Чуане другого мнения. Она знала, что испытавшие горе люди нередко внешне похожи на колючих ежей. Однако внутри них билось доброе сердце.

Бэй Яо спросила его невинным тоном трехлетнего ребенка:

– Если ты не хочешь играть, может, пойдем домой? Моя мама тоже не пришла за мной.

Пэй Чуань ничего не ответил, но, когда Бэй Яо потянулась, чтобы дотронуться до его коляски, он тут же поднял руку и звонко ударил ее по тыльной стороне ладони.

Девочка резко отдернула руку: тыльная сторона ладони покрылась красными пятнами. Бэй Яо в детстве боялась боли; вид медсестры со шприцем заставлял ее дрожать от страха. Сейчас же она только вздохнула. С Пэй Чуанем действительно нелегко поладить. Она хотела было что-то сказать, но не успела: в окне показалась фигура Чжао Чжилань.

Бэй Яо слегка наморщила лоб, когда мама вошла в класс. Женщина о чем-то переговорила с воспитательницей, а затем Сяо-Чжао обратилась к Пэй Чуаню:

– Малыш, тетушка Чжао отвезет тебя домой!

Пэй Чуань опустил голову, его пальцы вцепились в дверной проем.

Воспитательница неловко улыбнулась:

– Ясно… Вы идите… Мы подождем маму Пэй Чуаня.

Чжао Чжилань обняла свою дочь и тихо вздохнула.

– Понятия не имею, что случилось в этой семье… Но как они могли допустить, чтобы их ребенок стал таким?

Только когда они ушли, воспитательница Чжао улыбнулась и коснулась головы Пэй Чуаня. Мальчик не шелохнулся. Сяо-Чжао проследила за его взглядом и поняла, что тот смотрел на Чжао Чжилань и Бэй Яо. Женщина вставила в волосы дочери маленький желтый полевой цветок. Девочка крепче сжала в руках свою куклу. Взгляд Пэй Чуаня переместился вниз. Он осторожно нащупал «обломки» бумажного самолетика, сжал их в руке и швырнул в окно. Клочки бумаги унес ветер.

Пэй Чуань знал, что воспитательница лгала ему. Никто не отведет его домой.

После ужина Бэй Яо распахнула окно в спальне и, пока мама мыла посуду, осторожно встала на табуретку, чтобы выглянуть наружу. На четвертом этаже дома напротив горел свет. То была квартира Пэй Чуаня. Раз свет горит, значит, дома кто-то есть и мальчика должны были забрать и отвезти домой. Она вздохнула с облегчением. Они жили совсем рядом: квартира Бэй Яо располагалась на третьем этаже, а Пэй Чуаня – на четвертом. У Бэй Яо была своя комната, и из ее окна открывался вид на дом Пэй Чуаня.

Посреди ночи у Бэй Яо снова поднялась температура. Чжао Чжилань, лежавшая рядом с дочерью, коснулась ее лба: горячий. Родители не понимали, что бормотала Бэй Яо, ерзая в постели от жара. Они поспешили сбить температуру…

Чуть только рассвело, Бэй Яо открыла глаза. Ее лоб был обжигающе горячим. Девочку охватила паника: кажется, она начала терять память. Изначально она словно видела мир через маленький кусочек прозрачного стекла, но постепенно этот кусочек понемногу закрывала темная ткань. Бэй Яо помнила, что умерла в возрасте двадцати двух лет. Смерть была очень кровавой… Но подробности… Детали неожиданно покрылись слоем тумана, как будто тело трехлетней девочки отторгало эти воспоминания.

Как только Чжао Чжилань вышла из дома, Бэй Яо с трудом поднялась с кровати и стала рыться в столе в поисках блокнота и карандаша.

«В 2010 году Бэй Яо вышла замуж за Хо Сюя, и только после свадьбы поняла, что на самом деле ему нравилась другая… А Бэй Яо – его щит, скрывавший его настоящую возлюбленную от его семьи. Хо Сюй был потомком военного и бизнесмена – у него было много денег и власти. Он никогда не прикасался к Бэй Яо. Но когда она поняла, какое место занимает в его жизни, и решила навсегда его оставить, он не позволил ей этого сделать».

Бэй Яо писала этот абзац с точки зрения стороннего наблюдателя. Ее лоб покрылся холодным потом. На нее накатывала сильная усталость, но она знала, что должна продолжать.

«2012 год. Бэй Яо пыталась найти способ встретиться с женщиной, которую действительно любил Хо Сюй, но муж, узнав об этом, впервые поднял на нее руку – дал ей пощечину. Сердца родителей Бэй Яо болели за дочь. В конце концов с господином Бэем произошел несчастный случай, и он оказался в коме…»

От воспоминаний по щекам Бэй Яо потекли слезы. Однако она решительно продолжила писать: «Госпожа Чжао Чжилань попросила помощи у одного влиятельного человека, который когда-то спас Бэй Яо. Его звали Пэй Чуань. Его ненавидел весь мир, но он был настоящим компьютерным гением. Он защищал Бэй Яо в течение двух лет. В день ее смерти Пэй Чуань сказал ей: “Ты была моим сокровищем, которое я не позволял себе полюбить”».

«В 2014 году Бэй Яо умерла никчемной смертью, став щитом для другой женщины».

Услышав звук приближающихся шагов матери, Бэй Яо быстро нацарапала: «Хорошо относись к Пэй Чуаню!» Затем сразу же убрала тетрадь в ящик. Чжао Чжилань распахнула дверь и укоризненно посмотрела на нее:

– Почему ты бегаешь по комнате, когда у тебя жар?

Бэй Яо смахнула слезы и послушно вернулась в постель. Она не знала, о чем будут ее последние воспоминания. Возможность начать все сначала была бы настоящим спасением.

– Мама, спой мне песенку.

Чжао Чжилань рассмеялась.

– И так не слушается, так еще и песню ей подавай… – запричитала мать.

Через две минуты Бэй Яо услышала ее нежный голос:

Альбом с этой песней был выпущен в 1985 году. Бэй Яо уже много лет не слышала ее. Она смутно помнила, что, кажется, она называлась «Завтра будет лучше»[5]. Перед тем как заснуть, Бэй Яо подумала: «А ходил ли сегодня Пэй Чуань в детский сад? В прошлой жизни он перестал разговаривать со всеми из-за вчерашнего инцидента. Удалось ли что-нибудь изменить?»

На небе ярко светило солнце. Воспитанники детского сада рассматривали белых бабочек, сидящих на траве.

Фан Миньцзюнь была окружена несколькими детьми, которые пытались поймать красивую бабочку. К ней подошел Чэнь Ху:

– Фан Миньцзюнь, ты будешь играть в прятки?

Девочка оглянулась. В 1996 году ее называли настоящей красавицей, потому что она была очень похожа на популярных в то время гонконгских актрис. Этим очень гордилась мать Фан Миньцзюнь, Чжао Сю. Ее дочь и впрямь не походила на пухлых детишек своего возраста: черты лица малышки были хорошо развиты и четко очерчены.

– Хорошо, – ответила она, – но, чур, я не вожу.

Чэнь Ху молча кивнул, затем указал на маленького мальчика, который, побоявшись гнева Чэнь Ху, вынужден был стать водящим. Раздались одобрительные возгласы, и дети попрятались.

Они веселились, а Пэй Чуань в углу холодно наблюдал за ними. Мальчик смотрел на пустой стул Бэй Яо. Он пришел в детский сад, а она – нет.