Пэри летела домой, на душе у неё было неспокойно. Надо всё-таки понять, где её учебники.

Приземлившись на крыльце, Пэри отцепила лапы Бифф и расстегнула ремни. Затем толкнула тяжёлую входную дверь – потребовалось время, чтобы глаза привыкли к полутьме коридора. Её мать Энора терпеть не могла свет. Поэтому, когда Бабигейл уезжает, радоваться можно лишь солнцу в окне. К этому часу его лучи падали на седьмую ступень большой лестницы – и зимой и летом любимое место Мафусейлема. Старый облезлый кот зевнул.

– Ау! Кто-нибудь дома? – прокричала Пэри.

Из покосившегося шкафа вылетело приведение.

– Вообще-то я не тебя звала.

– Ты сказала «Ау», вот я и решил, что ищешь меня, – обиженно ответило приведение.

– Нет, Ау. Я обращалась к домашним. Лети-ка ты на чердак! – приказала ему Пэри. – Скелет? Мама? Папа? Вы тут?

Пока Пэри относила Бифф к себе в комнату, появился Скелет.

– Да, мисс Пэри, – он подошёл к ней.

– О, Скелет! Ты-то мне и нужен! Есть один преважный вопрос. Тебе передавали мои учебники?

Скелет как раз хотел ответить, как вдруг из кабинета вышла разозлённая, но неизменно величественная мать.

– Я надеюсь, ты не просто так решила нас побеспокоить? – прошипела она дочери в лицо.

– Нет, не просто так. Я как раз спросила у Скелета, где мои учебники. И между прочим, я совсем не готова к школе, а учебный год начинается послезавтра, если ты не забыла.

Энора стала пунцовой. Скелет, опустив череп, уставился на пол. Ну вот, опять двадцать пять!

– Уилбур! – закричала Энора, прижимая к груди книгу заклинаний. – Уилбур!

На верху лестницы появился папа Пэри. Он медленно спускался по ступенькам, держа в руках банку с сыном.

– Да, моя страшилочка? – ласково спросил Уилбур Штрудельпуф.

– Ты же поговорил с нашей дочкой, да? Мне можно не волноваться?

– По поводу?..

Энора тяжело вздохнула.