Потрепанные ботинки оставляли белые следы на еще нетронутой поверхности снега.

В морозном воздухе разливались звуки смеха и рождественских песен. Улица сверкала новогодними огнями. Среди шумной толпы мужчина казался особенно одиноким.

Протиснувшись сквозь поток людей, он свернул с пышущей праздником улицы. Такие места были не для него. Он стряхнул с волос нападавшие на макушку снежинки и ускорил шаг. Ноги в ботинках повели его по темным, узким переулкам.

Туда, где будто кончался свет. Там уже не было ни теплых улыбок, ни веселья. Только холод и одиночество. Тревожная, колышущаяся тьма объяла его с головой. В полной тишине слышны были лишь его ритмичные шаги. Однако мужчину это не пугало, он, не останавливаясь ни на секунду, шел дальше, навстречу пустоте.

Сколько он так брел? Наконец звук шагов прекратился. Мужчина поднял голову, чтобы осмотреться, куда пришел, но вокруг была только кромешная темнота. Исчезли и смутные очертания стен домов, и свет от уличных фонарей. Он потерял всякое представление о том, где находился. И вдруг он увидел такой нужный ему, мерцающий луч света вдалеке. Мужчина нахмурился и медленно поволочил к нему ноги. Но чем ближе становился свет, тем быстрее он шел. Теперь мужчина вовсю бежал.

Он остановился перед ветхим деревянным домиком. Луч, который он видел, был ярким светом, разлившимся из круглого окошка в двери. Он освещал все вокруг. У низкой лесенки, сиротливо покачиваясь, стояла табличка.

Куксу

«Лапшичная? В таком месте?» – промелькнула мысль. Но, несмотря на всю странность ситуации, его рука сама легла на дверную ручку. Никогда прежде он не заходил в подобные простенькие заведения. Однако чем-то внутри он ощущал, что это место не было чужим. Легким движением он толкнул дверь.

– Да-да, проходите! Добро пожаловать! – раздался громкий возглас.

В ту же секунду на газовой плите с шипением взметнулось пламя. Владелец заведения, сосредоточенно регулируя огонь, даже не взглянул в сторону гостя.

Мужчина решил подождать и сел на стул. Длинный стол отделял кухню от места, где должны были сидеть посетители, отчего заведение напоминало скорее бар, а не лапшичную лавку. Мужчина провел рукой по столешнице. Подушечками своих длинных пальцев он вдруг ощутил небольшую зазубрину в дереве. Он и правда здесь раньше бывал?

– Ах ты ж, извините… Чего?.. Что за… Ты?! Ты что здесь делаешь? – донесся из кухни голос владельца лавки.

Двое мужчин встретились взглядами. Лицо владельца, красное, почти багровое, резко нахмурилось. Он окинул гостя взглядом с головы до ног.

– Это что у тебя за вид такой? Ты ж всегда аккуратным таким был, а сейчас на бродягу похож. – Такое обычно не говорят при первой встрече.

– Мы знакомы? – Мужчина нахмурился и вгляделся в лицо владельца лавки.

– Знакомы ли мы?! Ну и ну! Утащили его, даже не дав попрощаться! Да, он оступился. Но зачем вы ему мозги в кашу-то превратили?! – раскричался на кого-то владелец лавки, выплескивая свой гнев.

Мужчине хотелось ему ответить в таком же тоне, но он будто не мог. Не понимал почему, но чувствовал, что эти возмущенные восклицания ему были до боли знакомы. Он подался вперед, опираясь на столешницу.

– Послушайте. Откуда вы меня знаете? Мы что, раньше встречались?

– «Встречались»? Да я десятки лет тебя терпел! Бок о бок столько времени провели! Ну да, ругались, ссорились, но как так можно было просто взять и забыть меня, подчистую? Вот уж случай. Обидно, кошмар как обидно! – От нахлынувшего недовольства он цокнул языком и покачал головой. Однако глаз от мужчины не отрывал. Будто ждал, что тот вспыхнет в ответ. – Значит, совсем ничего не помнишь? Ни меня, ни лапшичную?

Мужчина кивнул. В голове не всплывало ни единого воспоминания, но обстановка вокруг него была словно ему родной. Настолько, что на глазах почти навернулись слезы.

– Ну и дела. Тогда все понятно. Говорил, что в это ненавистное место на своих двоих никогда больше не вернешься. И все же вот он ты, пришел. Куда ж тебя еще занесло бы? Ну и дубина… С таким трудом выбрался – и опять сюда?

– Я уже бывал здесь? Я ничего не помню. Почему это место кажется мне знакомым?

Слова мужчины отчаянно рвались наружу, а владелец заведения говорил неторопливо, спокойно:

– Еще бы оно не было тебе знакомо. Ладно, все. Хватит вопросов твоих. Все равно начну объяснять, и у тебя как обычно голова заболит. Жди, куксу скоро будет готово, – поддел он гостя и вернулся в кухню.

Со свистом опустилась отливающая синим сталь ножа на морковь. Владелец заведения все продолжал бормотать себе что-то под нос, нарезая овощ тонкой стружкой.

Гость оставил попытки что-то у него разузнать и поднялся со стула. Он подошел к деревянной двери. В ней красовалось то самое круглое окошко, что он заметил снаружи. За ним стояла кромешная тьма, и яркий свет изнутри, отражаясь в стекле, мешал рассмотреть пространство за ним. Мужчина, сложив из пальцев козырек, прижал ладонь к окну и наклонился ближе. В полумраке вырисовывался пейзаж. Сплошные пески.

– Где это мы? – спросил он, позабыв о своем решении больше не задавать вопросов.

– Где ж еще? В пустыне. А это лапшичная лавка.

Мужчина застыл словно завороженный. В голове вспыхнули воспоминания: как он бесконечно бродит по океану песка.

«А это точно воспоминание?» – Он давно перестал верить своей памяти. Ведь все это могло быть просто обрывком сна.

Долгое время ему снилось одно и то же. Как он бродит по бесконечной пустыне, ищет кого-то, пытается догнать, но никогда не может поймать. Идет куда-то, но всякий раз теряет дорогу. Сон всегда казался ему слишком реальным. Поэтому в какой-то момент мужчина перестал различать границу между грезами и явью. И там и там он скитался без цели. Но все же во сне было лучше. В настоящей, ясной действительности он был беспомощен, ничего не мог изменить. А во сне хотя бы оставалась надежда, что он когда-то найдет то, что ищет. От этого было менее мучительно. Он стал все чаще забываться сном, и граница между ним и реальностью размылась. Даже не так: сон теперь был его реальностью. Рука, что сжимала дверную ручку, бессильно опустилась.

– Я сплю?

– А как тебе удобнее, так и думай. Если хочешь, считай, что это сон. – Владелец лавки помешивал овощи на сковороде. – Да и какая разница? Спишь или нет. Все равно забудешь. Так ли это важно тогда?

Мужчине понравился его ответ. Можно было думать, как ему удобнее. Это сон. Он решил для себя, что наконец нашел то место, которое так долго искал.

«А тот силуэт?..» – Ему вспомнилась смутная фигура человека в пустыне. Посмотрел на владельца лавки, занятого готовкой. Он не был уверен, что все это время гонялся именно за ним, но решил считать так. Ведь этот человек явно знал о нем гораздо больше, чем он сам о себе. От этой мысли на душе полегчало.

Мужчина вернулся за стол. Владелец лавки как раз опускал лапшу в кипящую воду.

– И как долго вы уже открыты? – спросил гость.

– Да кто его знает. Я давно уже перестал дни считать. Ай, горячо! – Мужчина резко отдернул палец от края кастрюли.

– А у вас вообще тут гости бывают?

– Так вот же один, прямо передо мной сидит! – Владелец лавки поспешно сунул палец под холодную воду. Морщась, пристально осмотрел ожог и снова подставил руку под струю. – Здесь, знаешь ли, теперь немало посетителей. Твоим временам не сравниться даже. В день по десятку человек заходит. Боги, похоже, пока лапшичную закрывать не планируют. Ну, оно и понятно – самоубийц меньше не становится, с каждым днем только больше.

– Самоубийц? Те, кто сюда приходит, покончили с собой?

– Ну да, да. Поэтому у меня и сердце не на месте из-за того, что тебя здесь увидел. – Владелец лавки бросил на мужчину недоброжелательный взгляд и сунул обожженный палец в рот. – Как только я оказался один в лавке, заявился мой этот, ну как его, дух-хранитель вроде. Сказал мне поработать тут пока. Мол, самоубийц стало слишком много, в Мире Живых людей не хватает. И что тех, кто сюда, в Пограничье попал, обратно отправлять надо.

«Я покончил с собой?» – Мужчина едва слушал болтовню владельца лавки. Он задумался: а хватило бы у него смелости на такое? Ведь у него не хватало мужества даже встретиться лицом к лицу с реальностью, он скрывался от нее во снах. На языке ощущался привкус снотворного, которое снова он принял сегодня перед сном. Подступила головная боль, и он перестал про это думать.

Тем временем владелец лавки взял в руку палочки и помешал лапшу в кастрюле.

– В общем, сказал он мне, что вернет к дочке, когда я отработаю свое. Я и согласился без раздумий.

– У вас есть дочь?

– Есть. Самая красивая, добрая, любимая моя доченька. – На его лице на миг проскользнула тень печали. – А у тебя нет? В твои-то годы уже семейным быть положено.

– Нет. И про женитьбу я пока тоже не думал.

– Ну это не ты не думал, это женщины про тебя не думают.

Владелец лавки сбросил лапшу в дуршлаг. Капли брызнули в сторону гостя, попав на его нахмуренный лоб. Тот раздраженно вытер его салфеткой. Владелец лавки усмехнулся.

– Эх ты, да если ты с такой миной ходить будешь, кто с тобой захочет связываться? Сделай лицо попроще! Я вот хоть внешностью и не вышел, но популярностью пользовался. Улыбаться умел. Ну и язык у меня подвешен был, конечно!

Мужчина не ответил. Тогда владелец лавки поставил перед ним глубокую тарелку с горячей лапшой. Тот уставился на нее, даже не думая притронуться.

– Как же с тобой сложно-то, – проворчал владелец лавки, достал из держателя деревянные палочки и протянул их гостю.

Мужчина молча взял их, подул на лапшу и начал есть. Вкус был что надо. Он даже поднял миску и выпил бульон до последней капли. Мужчина напротив на миг довольно улыбнулся, но улыбка сразу же сменилась на беспокойство.

– Смотрю, как ты ешь, и не знаю, радоваться мне или грустить.

Мужчина поднял глаза от тарелки, и их взгляды встретились.

– Честно говоря, до того, как ты заглянул, у меня было очень хорошее настроение, отличное. Сегодня мой последний день здесь. Все думал: кто бы ни зашел, приготовлю самую вкусную лапшу! А пришел ты – хорошо это, плохо ли? Не знаю. Вроде сначала обрадовался, а теперь на душе горько.

Мужчина сглотнул остаток лапши во рту и отвел глаза. Ему тяжело было выдержать этот взгляд, казалось, если он будет смотреть дальше, то заразится грустью. Что-то глубоко внутри шевельнулось, словно песчинки, поднятые ветром.

Владелец лавки промокнул глаза и произнес:

– Когда вернешься, живи, пожалуйста. Хоть как-нибудь. Раз попал сюда, значит, еще не пришло твое время умирать. Не трать впустую жизнь, которую с таким трудом вернул. Да, трудно. Но всегда есть способ жить. Всегда.

Мужчина не ответил. Он молча доедал куксу.

– Ладно, иди уже. Пока не рассвело, – сказал владелец лавки, провожая гостя к двери. Он засунул руки под черный фартук. – Мы, видно, с тобой крепко переплетены. Может, повезет – и встретимся еще там, в Мире Живых. Не вспомним друг друга, конечно. Береги себя, – сердечно сказал владелец лапшичной лавки, окинув мужчину взглядом напоследок, словно не мог оторвать глаз. И закрыл за ним дверь.

Мужчина повернулся спиной к обветшалому домику, лицом к пустыне, бескрайне раскинувшейся перед ним. Узкая золотая полоса света вела от порога куда-то далеко вперед. Он сделал шаг. Еще один. Ветер поднимал песок и слегка царапал его щеки, но внутри было удивительно спокойно. Не оглядываясь, мужчина пошел прямо по дороге из света. Каждый его шаг поддерживала твердая земля.

Песок постепенно засыпал оставленные мужчиной следы. Лишь едва видные ямки оставались на его поверхности. Пора было просыпаться.