Космопорт остался где-то внизу, а я уже шагал по идеально чистым улицам Элизиума. Вокруг возвышались невероятные небоскрёбы, сияющие на солнце, а по дорогам бесшумно скользили дорогие гравикары. Я чувствовал себя чужим на этом празднике жизни, грязным пятном на белоснежной скатерти. Моей целью было одно из административных зданий — не главная башня Дома Лау, нет, а строение поскромнее. Всего-то этажей пятьдесят, из серого металла и тёмного стекла. Здесь сидели шишки помельче, из службы безопасности. Как раз то, что мне нужно.

Внутри здания меня встретил холод. Не тот, от которого мёрзнет кожа, а тот, что пробирается прямо в душу. Холодный свет лился с потолка, отражаясь от холодных стен, а лица клерков в одинаковой серой униформе были холодными и пустыми. В воздухе висел стерильный запах озона и чего-то металлического. Я подошёл к стойке регистрации. За ней сидел андроид с таким безупречно симметричным лицом, что оно казалось отталкивающим.

— Охотник Клык, — прохрипел я. Голосовой модулятор, спрятанный в маске, сделал мой голос грубым и скрипучим, как несмазанные петли. — У меня назначена встреча с начальником сектора.

Андроид несколько секунд смотрел на меня, не моргая. Его глаза-сенсоры вспыхнули синим, сканируя меня.

— Коммандер Ректор ожидает вас. Кабинет тридцать четыре-С. Следуйте в левый коридор.

Я коротко кивнул и пошёл, куда велели. Говорить «спасибо» железяке я не собирался, да и настоящий Клык тоже не стал бы расшаркиваться. Я чувствовал на спине его бесстрастный взгляд, пока не свернул за угол.

Кабинет 34-С оказался таким же безликим, как и всё остальное в этом проклятом здании. Простой металлический стол, два стула, а на стене висел огромный экран, где медленно проплывали панорамы идеальных улиц Элизиума. За столом сидел он. Коммандер Ректор.

Человеческого в нём осталось немного. Почти всё его тело скрывал массивный экзоскелет из тёмного металла. Вместо лица — гладкая хромированная маска, в которой виднелась лишь тонкая прорезь рта и один-единственный живой глаз. Второй глаз заменила сложная система линз, которая тихонько жужжала, фокусируясь на мне. Когда я вошёл, он даже не шелохнулся. Просто уставился на меня своим единственным глазом, и в этом взгляде было тепла не больше, чем в куске льда из дальнего космоса.

— Охотник Клык, — его голос был совершенно механическим, без малейших интонаций. — Ваш допуск для работы в этой системе истёк год назад. Объясните причину вашего визита.

Я швырнул свою сумку на пол и с нарочитой небрежностью плюхнулся на стул напротив него. Маска Клыка, которую я носил, требовала наглости.

— Я здесь не по старому допуску, коммандер, — сказал я, закидывая ногу на ногу. — Я здесь потому, что в вашем курятнике завелась крыса. И один очень уважаемый клиент нанял меня, чтобы я её нашёл.

Его живой глаз чуть сузился. Попал. Я знал, что попаду. Паранойя была его вторым именем. И раскопала для меня эту деталь в его досье, и я решил этим воспользоваться. Он был одержим контролем и до дрожи боялся предательства.

«Вероятность того, что он поверит в эту историю, составляет всего двадцать два процента, — раздался в моей голове спокойный голос И. — Слишком рискованно. Рекомендую сменить тактику и придумать что-то более правдоподобное».

Двадцать два процента? — мысленно усмехнулся я в ответ. — Это почти стопроцентная гарантия успеха. Такие, как он, только и ждут, чтобы им подтвердили их худшие опасения.

— Крыса? — механический голос Ректора прозвучал на тон ниже. — В моей службе безопасности нет крыс. Моя система идеальна.

— Ваша система идеальна только в отчётах, которые вы кладёте на стол начальству, — я криво усмехнулся под маской. — А в реальной жизни всегда найдётся кто-то, кто готов продать своих хозяев за пригоршню юнов. У меня есть информация, что один из ваших людей сливает данные о поставках вашим конкурентам. И мой клиент, скажем так, очень этим недоволен.

Ректор молчал. Я почти слышал, как щёлкают и скрипят механизмы в его напичканной имплантами голове, пока он переваривал мои слова.

— Имя? Должность? Доказательства? — наконец отчеканил он.

Вот он, самый ответственный момент. У меня не было ничего. Ни имени, ни доказательств. Только наглость и хороший блеф.

— Доказательства? Они у вас прямо под носом, коммандер. Но вы их не видите, потому что слишком сильно верите в свою идеальную систему.

Я наклонился вперёд через стол, понизив голос до заговорщицкого шёпота.

— Имени я не знаю. Но я знаю, как он выглядит. И я знаю, что он должен был выйти со мной на связь час назад. Прямо здесь, в этом здании. Но он не пришёл. Струсил. Понял, что за ним пришли по мою душу.

Я откинулся на спинку стула, давая ему время подумать.

— Он где-то прячется. И я почти уверен, что он забился в какую-нибудь тихую нору. В какой-нибудь жилой сектор, где его не будут искать. Например, в сектор «Новая Гармония». Тихое, спокойное место. Идеальное, чтобы переждать бурю, не так ли?

Единственный глаз Ректора буквально впился в меня, пытаясь прожечь дыру в моей маске. Он искал ложь, малейшее сомнение, любой признак того, что я его обманываю. Но лицо Клыка было непроницаемым.

— Что вам нужно? — наконец спросил он.

— Мне нужен доступ к записям с камер наблюдения за последний час. Только сектор «Новая Гармония», — я назвал точное место, где, по данным Лиз, держали семью Йорга. — Я найду его. Увижу, где он прячется, куда ходил, с кем говорил. А потом принесу вам его голову на блюдечке с голубой каёмочкой. А вы уже сами разберётесь, кому он успел продаться.

Наступила долгая, тяжёлая тишина. Ректор думал. Его врождённая паранойя боролась с недоверием ко мне, наёмнику с сомнительной репутацией. Но желание найти предателя в собственных рядах, доказать всем и самому себе, что он всё контролирует, оказалось сильнее.

— Вы получите доступ, — наконец произнёс он. — Но только на десять минут. И я буду смотреть через ваше плечо. Каждый ваш шаг. Если вы попытаетесь меня обмануть, охотник, я лично вырву ваш позвоночник и забью его вам в глотку.

Он нажал кнопку на своём столе. Огромный экран за его спиной ожил, превратившись в мозаику из десятков маленьких окон с камер наблюдения. Сектор «Новая Гармония».

— Ваше время пошло, — сказал Ректор, и его глаз впился в экран.

Я повернулся к экрану. Десять минут. У меня было всего десять чёртовых минут, чтобы найти нужную квартиру, оценить охрану и при этом не вызвать подозрений у киборга-параноика, который буквально дышал мне в затылок.

Игра началась. И ставки в ней были до смешного высоки.

***

Я впился взглядом в мозаику из сотен экранов, пытаясь за отведённые мне десять минут совершить маленькое чудо. Мой мозг, усиленный имплантами, работал на запредельной скорости, перемалывая гигабайты визуальной информации. Я отсеивал сотни, тысячи безликих окон и балконов огромного жилого комплекса, выискивая одну-единственную квартиру в этом муравейнике. Корпус я уже нашёл, даже нужный этаж вычислил по кривой схеме, которую раздобыла Лиз. Оставалась самая малость — убедиться, что за тёмным стеклом сидит именно тот, кто мне нужен. Я вывел на центральный монитор изображение с камеры наблюдения, висевшей прямо напротив цели. Как и следовало ожидать, шторы были плотно задёрнуты. Чёрт.

— Возникли трудности, охотник? — проскрежетал за спиной механический голос Ректора. Этот киборг передвигался абсолютно бесшумно, и от его внезапного появления у меня по спине пробежали мурашки. — Ваше время на исходе. Неужели ваш хвалёный «предатель» оказался не там, где вы думали?

— Он там, — прохрипел я голосом Клыка, не отрывая взгляда от экрана и тыча в него пальцем. Голосовой модулятор отлично справлялся, делая мой тембр неотличимым от голоса настоящего наёмника. — Я его нутром чую. Засел, как крыса в норе, и думает, что его не достанут.

И в то же мгновение, словно в ответ на мои слова, все экраны погасли. Огромная комната погрузилась в густой полумрак, который едва разгоняли тусклые красные полосы аварийного освещения.

— Всего лишь проверка связи, охотник, — голос Ректора стал ещё более ледяным и безжизненным, если такое вообще было возможно. — Прежде чем я предоставлю вам доступ к системам целого городского сектора, я должен быть абсолютно уверен, что вы — тот самый цепной пёс, которого я нанимал. А не какой-то самозванец, нацепивший на себя чужую шкуру.

Я медленно, не делая резких движений, обернулся. Как я и думал, тяжёлая бронированная дверь, через которую я сюда вошёл, была заблокирована. С тихим гидравлическим шипением в стене сбоку открылась потайная панель, и в комнату, ступая по металлическому полу с мягкой кошачьей грацией, вошли трое. Элитные штурмовики Дома Лау. Их тела с головы до ног скрывала чёрная композитная броня без единого опознавательного знака, а лица прятались за глухими шлемами с узкими алыми визорами. В руках они сжимали короткие, но увесистые электродубинки. Они не проронили ни слова. Просто разошлись, плавно и неотвратимо окружая меня, отрезая любые пути к отступлению.

— Считайте это простой формальностью, — безразлично прокомментировал Ректор из динамиков. — Покажите мне, что вы не растеряли своих знаменитых навыков. Покажите мне того зверя, за которого мой уважаемый клиент платит такие баснословные деньги.

Ловушка захлопнулась. Тесная комната, я против троих профессиональных убийц. И самая паршивая часть этого расклада — я не мог использовать свои главные козыри. Никаких разрядов молний, никакого управления песком, никаких нанитовых клинков из предплечий. Любое, даже малейшее проявление моих настоящих способностей — и моя маскировка слетит к чертям. Ректор тут же нашпигует меня плазмой, даже не дав договорить. Мне придётся драться, как Клык. Как обычный, пусть и очень сильный и опасный, человек.

«Анализирую ситуацию. Три элитных бойца Дома Лау в полной боевой экипировке. Уровень подготовки: максимальный. Вооружение: электродубинки класса “Парализатор”, способные на время вырубить даже нарва. Вероятность твоего выживания в рукопашном бою без использования сверхспособностей составляет девятнадцать целых и три десятых процента, — услужливо прозвенел в голове голос И. — Моя рекомендация: немедленно сдаться и уповать на милосердие».

Девятнадцать процентов? И, милая, ты сегодня необычайно щедра, — мысленно усмехнулся я, плавно опускаясь в боевую стойку. — Это почти гарантия моей победы.

Я на несколько секунд закрыл глаза, прокручивая в памяти свою короткую, но яростную схватку с настоящим Клыком на борту его корабля «Гончая». Он был быстр, ловок и дрался невероятно грязно. Никаких понятий о чести, никаких правил и кодексов. Только звериная эффективность. Я согнул колени чуть сильнее, чувствуя, как мышцы напрягаются, превращаясь в сжатые стальные пружины.

Они не стали долго ждать. Двинулись на меня одновременно, как единый, идеально отлаженный механизм смерти. Двое атаковали в лоб, третий начал заходить сбоку, чтобы взять меня в классическую «коробочку».

Я не стал ждать, пока они сомкнут своё кольцо. Резким, как выстрел, и мощным ударом ноги я пнул тяжёлый металлический стол, за которым только что сидел. Столешница с оглушительным визгом проехалась по полу, врезавшись прямо в ноги двум передним бойцам. Их слаженный строй на мгновение дрогнул, и этого короткого замешательства мне было более чем достаточно. Я рванулся не от них, а прямо на них, выбирая своей целью того, что был слева.

Он явно не ожидал такой наглости. Я на полной скорости врезался в него плечом, лишая равновесия, и одновременно нанёс короткий, злой удар локтем точно в сочленение шлема и шейного бронеэлемента. Раздался глухой хруст. Боец пошатнулся, а я, не давая ему ни секунды на передышку, с силой ударил его коленом в бок, целясь под рёбра, где броня была тоньше.

Но тут же спину пронзила тысяча раскалённых игл. Второй боец оправился от удара столом и нанёс мощный удар электродубинкой. Боль обожгла, как огнём, заставив меня на секунду потерять дыхание, в глазах потемнело. Третий уже заходил мне за спину, готовясь закончить начатое товарищем.

Я взревел — не столько от боли, сколько от чистой ярости — и, схватив первого бойца, которого только что бил, использовал его грузное тело как живой щит. Удар дубинкой, который предназначался мне, с глухим стуком пришёлся по шлему его же напарника. Я с силой отшвырнул от себя оглушённого штурмовика и развернулся лицом к оставшимся двум противникам.

Начался сущий хаос. Жестокий, кровавый и грязный танец на крошечном пятачке пространства. Удары сыпались на меня градом. Я уворачивался, блокировал предплечьями, отвечал своими ударами. Я дрался не как сверхчеловек ЛЕКС, а как загнанный в угол уличный пёс. Я забыл про правила. Я тыкал пальцами в алые визоры шлемов, бил ногами по коленным суставам, использовал стены, чтобы оттолкнуться и резко сменить траекторию атаки.

Один из них всё же сумел зайти сзади и схватить меня в удушающий захват. Я не стал паниковать. Я со всей силы ударил затылком ему в лицо. Даже сквозь шлем я услышал отчётливый хруст его носа. Он на долю секунды ослабил хватку от шока, и этого было достаточно. Я провернулся в захвате и нанёс сокрушительный удар локтем ему в солнечное сплетение. Он согнулся пополам, судорожно хватая ртом воздух. Я вырвал из его ослабевшей руки дубинку и, не раздумывая, с размаху огрел его по шлему. Он рухнул на пол, дёргаясь в конвульсиях от мощного электрического разряда собственного оружия.

Остался последний. Самый крупный и, судя по его выверенным движениям, самый опытный из троицы. Он не бросался в атаку. Он медленно кружил по комнате, глядя на меня. Он видел, что я тяжело дышу, что мой бок, куда пришёлся первый удар, уже наверняка превратился в один сплошной багровый синяк. Он решил, что я выдохся. И это была его фатальная ошибка.

Он ринулся вперёд, нанося мощный прямой удар, рассчитанный на то, чтобы проломить мне грудную клетку. Я легко ушёл с линии атаки, пропуская его бронированный кулак в сантиметре от своего лица, и тут же поймал его руку, дёрнув на себя со всей силы, используя его же инерцию. Он потерял равновесие и неуклюже полетел вперёд. Я не стал его бить. Я просто подставил ему подножку. Он с грохотом врезался в металлическую стену. И прежде чем он успел хотя бы попытаться подняться, я нанёс один-единственный, короткий и убийственно точный удар рукоятью отобранной дубинки ему в основание черепа. Он замер и медленно, как тряпичная кукла, сполз по стене на пол.

Всё стихло. Я стоял посреди комнаты, тяжело дыша, и пытался унять дрожь в руках. Мои костяшки были сбиты в кровь, спина горела адским огнём, а в боку при каждом вдохе что-то неприятно хрустело. Но я стоял. А они — трое элитных убийц — лежали у моих ног.

Дверь с шипением открылась. На пороге стоял Ректор. Его единственный живой глаз и красный огонёк оптики медленно, без всякого выражения, осмотрели побоище, а затем остановились на мне.

— Впечатляюще, — произнёс его синтезированный голос. В нём не было ни удивления, ни похвалы. Только холодная констатация факта. — Вы не растеряли своей хватки, охотник.

Он молча отошёл в сторону, освобождая мне проход.

— Вы прошли проверку. Ваши десять минут продолжаются.

Я, стараясь не хромать и не показывать, насколько мне больно, прошёл мимо него обратно в кабинет и снова уставился на ожившие экраны. Но я буквально кожей чувствовал его взгляд на своей спине. Холодный, изучающий, полный подозрений. Я прошёл его дурацкий тест. Но я не развеял его сомнений. Наоборот, я их только усилил. Этот «Клык» оказался слишком хорош. Слишком эффективен для простого наёмника. И теперь этот киборг-параноик будет следить за мной ещё пристальнее.