Я снова потеряла счет времени, потому что единственным возможным событием за день стали его визиты. Ксев приходил каждый день. Иногда дважды. И каждый раз это была пытка.

Сначала он просто стоял и смотрел. Изучал меня внимательно, пытаясь понять, как работает эта проклятая связь. Потом начал задавать вопросы — резкие, неожиданные, требующие мгновенного ответа. Он проверял, чувствую ли я его настроение, его эмоции, его боль.

Я чувствовала. Всё. Каждую секунду.

— Что я сейчас чувствую? — спросил Ксев, войдя в камеру и остановившись в двух шагах.

— Злость, — ответила я, не поднимая головы. — И возбуждение. Как всегда, когда приходишь ко мне.

Он дернулся, будто от пощечины.

— Ты слишком уверена в себе.

— А ты слишком предсказуем, принц. Приходишь, сверкаешь глазами, задаешь одни и те же вопросы. Может, пора придумать что-то новенькое?

Ксев шагнул ко мне, схватил за подбородок, заставляя поднять лицо. Его пальцы впивались в кожу до боли.

— Я могу сделать тебе больно, ведьма. Уже не во сне.

— Уже делал. Помнишь? Кинжал. Общая боль. Не самое приятное воспоминание, но спасибо, что напомнил.

В его глазах мелькнуло что-то странное. Не злость — сожаление? Но тут же исчезло, сменившись привычной холодностью.

— Ты играешь со мной, — процедил он сквозь зубы. — Думаешь, эта связь дает тебе право?

— А разве нет? — я усмехнулась, глядя ему прямо в глаза. — Ты не можешь меня убить. Не можешь пытать — сам же страдаешь. Не можешь даже уйти и забыть, потому что я приснюсь тебе ночью, в голом виде. Так что да, принц. Думаю, эта связь дает мне право. На многое.

Ксев остановился. Его пальцы на моем подбородке дрогнули, и я почувствовала волну. Такая сильная волна жара и желания, что у меня перехватило дыхание. Страсть. Чистая, голодная, неконтролируемая.

— Ты специально это делаешь? — прошептал Ксев хрипло.

— Что именно?

— Провоцируешь. Дразнишь. Заставляешь хотеть тебя.

Я медленно облизнула губы, глядя на него из-под ресниц. Мила внутри меня ахнула:

— Ты что творишь?

— Играю, — мысленно ответила я. — Если он хочет контроля, пусть получит. Только не тот, который ждал.

— А если я скажу, что хочу тебя прямо сейчас? — спросил Ксев, и его голос стал низким, опасным. — Что тогда, ведьма?

— Тогда, — я провела рукой по его груди, чувствуя, как под пальцами напрягаются мышцы, — перестань говорить. И сделай уже. Возьми меня.

И Ксев сломался.

Рванул меня вверх, прижал к стене, впился в губы поцелуем — злым, голодным, безжалостным. Я ответила тем же, вцепившись в его волосы, притягивая ближе, кусая его губы до крови.

— Тварь, — выдохнул он, отрываясь на секунду. — Что ты творишь…Я же не остановлюсь. Не буду ласковым с тобой никогда.

— Бери, как хочешь. Мне нравится твоя власть, принц, — ответила я, стягивая с него рубашку.

Мы упали на холодный каменный пол. Больно. Жестко. Идеально, кажется, это Мила пискнула.

Ксев и сейчас, в этой сумасшедшей реальности, не стал нежным. Ни капли. Его руки сжимали мои бедра так, что наверняка останутся синяки. Принц входил в меня резко, глубоко, без подготовки, и я кричала — от боли, от удовольствия, от того, что это наконец происходит наяву, а не во сне.

— Ненавижу тебя, — рычал он, вбиваясь в меня с яростью разъяренного зверя.

— Знаю, — выдыхала я в ответ, впиваясь ногтями в его спину. — Я тоже.

Это была не любовь. Настоящая война. Битва тел, в которой каждый хотел победить, подчинить, сломать. Он кусал мои губы, я царапала его плечи. Принц сжимал мои запястья, прижимая к полу над головой, я обвивала его ногами, заставляя войти глубже.

— Сдохнешь подо мной, ведьма, — прохрипел Ксев.

— А ты попробуй. Посмотрим, кто кого, — усмехнулась я сквозь протяжные стоны.

И принц пробовал. Снова и снова, меняя ритм, угол, глубину. Доводил до исступления и останавливался, заставляя умолять и просить его. А когда я наконец ломалась и начинала просить, буквально скулить от желания — впускал в себя мои крики, мои стоны, мои проклятия.

Оргазм накрывал нас одновременно — волной такой силы, что я на секунду теряла сознания. Или просто провалилась куда-то глубоко внутрь себя, где не было ничего, кроме этого мужчины и этой безумной связи.

Очнулась в итоге я от того, что он уже одевался.

Стоял спиной, накидывая рубашку на голые плечи, и даже не смотрел в мою сторону. А я лежала на холодном камне, в разорванном платье, в синяках, с его семенем, текущим по ногам, и чувствовала только пустоту.

— Знаешь, — произнес Ксев, не оборачиваясь, и в его голосе не было ничего. Абсолютная, ледяная пустота. — Я всегда был нежен с женщинами. Никогда не позволял себе такого. Думал, что я не такой, как мой брат. Не зверь.

Он замолчал. Секунду. Две.

— А сейчас... сейчас я просто превращаюсь в него. В Дэриана. В того, кто берет силой, не спрашивая. Видимо, с вами так и надо. С тобой, Лин, точно. Готовься к таким ночам со мной.

Он шагнул к выходу.

И тут я не выдержала.

— Эй, принц! — крикнула я ему вслед, собрав остатки сил. — Знаешь, в чем разница между тобой и твоим братом?

Он замер у двери, но не обернулся.

— Дэриан хоть знает, что делает. А ты... ты просто боишься. Боишься, что если будешь нежным, я увижу тебя настоящего. А настоящий ты — не монстр. Ты просто сломанный мальчишка, который прикрывается или отчаянным сарказмом, или неприкрытой злостью, потому что не знает, как иначе.

Тишина. Долгая, звенящая тишина окутывала нас.

А потом Ксев рассмеялся. Коротко, горько, без тени веселья.

— Лечить меня вздумала, ведьма? — спросил он, всё ещё не оборачиваясь. — Зря. Я давно неизлечим.

Дверь захлопнулась. Шаги затихли. Я осталась одна, завернулась в плед, пытаясь согреться без тепла его тела.

— Он... он правда так думает? — тихо спросила Мила. — Что он зверь?

— Думает, — ответила я, глядя в потолок. — И это самое страшное.

— Почему?

— Потому что пока он верит в это, он будет доказывать себе свою правоту. Снова и снова. А мы... мы будем платить за это своей болью.

Я закрыла глаза. На губах всё ещё был вкус его крови. На коже — запах его пота. Внутри — пульсирующая пустота, которую нечем заполнить.

— И что нам делать? — спросила Мила.

Я усмехнулась. Горько, как он только что.

— То же, что и всегда, девочка. Жить. И надеяться, что однажды он увидит. Узреет себя настоящего. И перестанет бояться.

— А если не перестанет?

— Тогда мы сгорим в этом аду вместе с ним. И будем гореть ярко. Чтобы хоть кто-то запомнил, каким он мог быть.

Где-то наверху завыл ветер. Или это был его голос? Я не знала. Я вообще перестала что-либо понимать с того момента, как вошла в это тело, в эту жизнь, в эту безумную историю.

Но одно я знала точно: теперь мы связаны. Навсегда. И даже его ненависть — это часть нашей связи. А значит, пока он ненавидит — он мой. И я не отпущу. Даже если это убьет нас обоих.

— Знаешь, — вдруг сказала Мила, — а ведь ты тоже боишься.

— Чего?

— Что он однажды перестанет ненавидеть. И тогда ты останешься одна. Без этой войны. Без этой битвы. Без него.

Я промолчала. Потому что она была права. И это было страшнее любых синяков и любой боли.

_______ Дорогие читатели, приглашаю вас в новинки литмоба «Злодейки тоже любят» ♥ Таня Драго Я тебе не подарок, Дракон! https://litnet.com/shrt/-RhY

♥

Милла Мир Измена. Бабуля vs любовница 3.0 https://litnet.com/shrt/O6y7