— Ты издеваешься.

Я смотрела на платье, которое мне сунули в руки, и пыталась понять, это шутка или очередной способ унижения. Серое, мешковатое, явно с чужого плеча, с выцветшими кружевами и пятном на подоле. Идеальный наряд для «трофея», как он выразился.

— Одевайся, — бросил Ксев, стоя ко мне спиной у двери камеры. — У нас ужин. Семейный. Будешь присутствовать в качестве... экзотического дополнения.

— В качестве кого? — переспросила я, натягивая это безобразие через голову. — Чучела? Женщина на час, как Мила только что сказал. Или просто живой иллюстрации того, как принц развлекается с пленницами?

Ксев резко обернулся. В его глазах мелькнуло что-то — то ли злость, то ли... ревность? Но тут же погасло.

— Будешь сидеть тихо, улыбаться и не отсвечивать, — отчеканил он. — И никаких разговоров. Поняла? Особенно с королевой.

— А если я захочу в туалет? Тоже молча терпеть?

— Боги, ты невыносима, — он схватил меня за руку и потащил к выходу. — Пошли. И без фокусов.

Замок вечером выглядел совсем иначе. Не мрачным, а почти уютным — факелы на стенах, теплые ковры под ногами, где-то вдалеке смех и звон посуды. Меня вели через анфилады комнат, мимо нарядных слуг, которые провожали нас любопытными взглядами, и я чувствовала себя диковинным зверем, которого ведут на ярмарку. На продажу или на убой.

— Только не опозорься, — заныла Мила. — Не ляпни чего-нибудь.

— Я вообще молчать буду, как рыба об лед. Сама не ляпни.

— Я в тебе, забыла? Если я ляпну, это ты ляпнешь.

— Замечательно. У нас прямо ковен в голове.

Ксев толкнул дверь, и мы вошли.

Небольшая столовая, камин, накрытый стол, и за ним — двое. Я сразу узнала Дэриана по описаниям Ксева и по тем обрывкам воспоминаний, что видела в его голове. Светловолосый, с идеальной осанкой и взглядом, который мог заморозить вулкан на южных границах его королевства. Рядом с ним сидела женщина — молодая, с живыми глазами и легкой улыбкой, которая делала ее почти... народной, то есть совсем не королевских кровей. Не как этих чопорных аристократок, которые обычно пялятся на ведьм и надувают губки.

— Добрый вечер, — произнес Ксев с ледяной вежливостью, подталкивая меня вперед. — Позвольте представить вам мой… трофей. Белинда, последняя ведьма ненавистного нам ковена, собственной персоной. И моя Истинная по совместительству.

Я споткнулась о край ковра — то ли специально, то ли от неожиданности. Ксев машинально дернулся, чтобы поддержать, но тут же отдернул руку, сделав вид, что ничего не было. А я чуть не расхохоталась. Ну надо же, принц-инквизитор, а рефлексы выдают.

— Прошу к столу, — добавил он, усаживая меня на стул напротив этой парочки. — Посмотрим, как пожирательница снов ест обычное жаркое. Или ты питаешься только кошмарами, ведьма?

Я подняла на него глаза. Хотелось сказать что-нибудь едкое, но я вспомнила про обещание молчать и просто опустила взгляд в тарелку.

Дэриан смотрел на меня так, будто я была заразной. Холодно, оценивающе, как будто мне здесь не место. Рядом с ним королева — Лия, как я поняла — наоборот, разглядывала меня с открытым любопытством. И в её глазах не было ни страха, ни презрения. Только... понимание? Странно.

— Ты уверен, что это разумно, брат? — спросил Дэриан, не сводя с меня взгляда. — Приводить ее сюда, к нам, к...

— К вам? — перебил Ксев, усмехнувшись. — Не волнуйся, она не опасна. Я контролирую каждый ее шаг. К тому же, — он бросил на меня быстрый взгляд, — ей интересно посмотреть на настоящую семью. У неё же своей никогда не было. Правда, ведьма?

Я промолчала. Просто смотрела в тарелку и считала про себя до ста.

Подали жаркое. Запах был такой, что у меня свело желудок — я не ела нормальной еды с тех пор, как оказалась здесь. Но прикасаться к еде в такой компании было выше моих сил. Я сидела, как истукан, и гипнотизировала кусок мяса.

И тут случилось странное.

Лия, поправляя салфетку, вдруг наклонилась ко мне. Так близко, что я почувствовала запах её духов — легкий, цветочный, совсем не такой, как у здешних аристократок, которые душатся так, что за версту несёт.

— Я знаю, каково это — быть не отсюда, — шепнула она так тихо, что услышала только я. — Держись. Мы что-нибудь придумаем.

Я замерла. Внутри всё перевернулось. Она знает? Она тоже? Но времени удивляться не было — Ксев, сидевший напротив, вдруг резко отодвинул стул.

— Лия, что ты ей шепчешь? — спросил он, и в его голосе звенела сталь. Глаза потемнели, став почти черными. — Какие-то секреты от меня?

— Я просто спросила, не хочет ли она попробовать пирожок, — спокойно ответила Лия, и я мысленно восхитилась ее выдержкой. — Или это запрещено? Ты теперь и за разговорами следишь? Не думала, Ксев, что чувства могут тебя превратить в тирана.

— Я…Лия, я слежу за её разговорами, — Ксев поднялся, обошел стол и схватил меня за руку, рывком поднимая со стула. — Ужин окончен. Мы уходим.

— Ксев, прекрати, — начал Дэриан, но было поздно.

Меня уже тащили к выходу, и я едва успела обернуться и бросить на Лию благодарный взгляд. Она кивнула — едва заметно, но я поняла: у меня есть союзник. Хотя бы один.

Дверь за нами захлопнулась с такой силой, что, кажется, в столовой что-то упало.

— Пусти, — прошипела я, пытаясь вырвать руку. — Больно же!

— Больно? — он резко развернул меня к себе, прижал к стене. — А не больно было смотреть, как ты с ней переглядываешься, мысленно давая понять, что я ничтожество? Тот, кто унижает тебя в клетке. Как будто себе на потеху, подпитываю свою ненависть и варюсь в этой тьме. Это вы друг другу шептали? Ты смотрела на Лию как на свою спасительницу!

— А разве не так, принц? Она хотя бы ведет себя как человек. Даже ее муж нормальный дракон, а не как ты... Бешеный! — выкрикнула я ему в лицо. — Ты совсем озверел!

Ксев замер. Его глаза метались по моему лицу, и в них было что-то... странное. Не злость. Боль? Ревность? Я не успела понять — он снова схватил меня за руку и потащил дальше.

— Идем. Ты ещё не отработала своё присутствие и вкусный ужин.

Ксев привел меня в дворцовую купальню. Она оказалась роскошной. Мрамор, бассейн с горячей водой, пар, ароматные масла — всё, как в дорогих спа, только без успокаивающей музыки и приветливых массажисток, как поделилась со мной Мила. Вместо этого великолепия передо мной стоял совершенно злой Ксев, который скинул камзол и теперь стоял в одной рубашке, расстегнутой до пояса, и смотрел с вызовом.

— Раздевайся, — приказал он.

— Что? — я опешила.

— Что слышала, ведьма. Сейчас будешь меня мыть. Это часть твоей... повинности. Как трофей буду тебя использовать.

Я хотела рассмеяться ему в лицо. Хотела послать куда подальше. Но что-то в его глазах остановило меня. Там не было жестокости. Там была усталость. И странная, почти детская потребность в том, чтобы кто-то... позаботился.

— Он же издевается, — возмутилась Мила. — Пошли его!

— Погоди, — ответила я. — Дай подумать.

Вместо этого я стянула неудобное платье, скинула нательное белье и шагнула к нему. Медленно, глядя в глаза, взялась за край его рубашки и потянула вверх. Он не двигался, только смотрел, и в этом взгляде было столько напряжения, что воздух между нами, кажется, искрился.

Рубашка упала на пол. Я провела руками по его груди — горячей, влажной от испарины, с дорожкой темных волос, уходящей вниз. Он вздрогнул, но промолчал.

— Садись, — сказала я, кивнув на край бассейна.

Он сел. Я зачерпнула воды, налила в ладонь ароматного масла и начала мыть его. Медленно, тщательно, проводя руками по плечам, по спине, по груди. Ксев сидел неподвижно, только мышцы перекатывались под кожей, выдавая напряжение.

— Вина, ведьма, — выдохнул он, указывая на столик у стены.

Я взяла кубок, поднесла к его губам. Он пил, глядя на меня из-под полуопущенных ресниц, и в этом взгляде было что-то, от чего у меня заныло внизу живота и ноги сами себя не слушались.

— Ты специально это делаешь? — спросил он хрипло, когда я поставила кубок.

— Что именно?

— Ведешь себя так... покорно. После всего, что было.

Я усмехнулась, продолжая водить руками по его коже.

— А ты специально пытаешься меня унизить? Чтобы доказать себе, что я — трофей, а не... что-то большее?

Ксев резко схватил меня за запястье.

— Ты не можешь быть чем-то большим. Ты — ведьма. Я — инквизитор. Уже говорил тебе. И не надейся, что метка что-то изменит. Я найду способ ее убрать.

— Ну-ну! Вперед, принц, — резко выдохнула, глядя ему прямо в глаза.

Он замер. Секунду. Две. А потом рванул меня к себе, прижимая лицом к своей груди. Я чувствовала, как бьётся его сердце — быстро, сбивчиво, не так, как у человека, который контролирует всё.

— Зачем ты это делаешь? — прошептал он мне в волосы. — Зачем ты... не ненавидишь меня? После всего, что я делаю с тобой? А, Лин?

Я подняла голову, посмотрела на него. В его глазах не было той ледяной брони, которой он всегда прикрывался. Только усталость. И боль. И надежда, которую он сам, кажется, боялся признать.

— Потому что я видела тебя настоящего, — ответила я. — Того мальчика, который сжимал деревянную лошадку. Который потерял друга. Который всю жизнь доказывал, что он чего-то стоит. И знаешь что?

— Что, дурная баба?

— Ты уже стоишь моих слез, моей покорности. Просто так. Без всех условий.

Ксев смотрел на меня долго. Очень долго. А потом его рука легла на мои волосы, захватив пальцами мой затылок и притягивая меня к своим губам, и он поцеловал — не как враг, не как палач, а как мужчина, который наконец позволил себе быть уязвимым.

В купальне было жарко, пахло маслами и паром, и этот поцелуй был совсем не похож на те, что были раньше. В нём не было борьбы. Только тишина. И что-то, чему я не смела дать имя.

— Ты сведешь меня с ума, ведьма, — прошептал он, отрываясь.

— Уже свела, — ответила я. — И, кажется, это только начало, принц.

Ксев усмехнулся и погладил меня по волосам.

— Тогда иди сюда. Будем сходить с ума вместе. Я не выдержу больше воздержания и этих снов. Пора трахать тебя только наяву, ведьма.

И я пошла. Потому что выбора у нас всё равно не было. А может, это и был наш единственный шанс — не на ненависть, не на войну, а на что-то другое. На что-то, чему нет названия, но что пульсирует в груди каждый раз, когда мы рядом.

Где-то в замке спала маленькая Аэлин, дочь Дэриана и Лии. Где-то в своих покоях эта странная парочка, наверное, тоже мирилась после ужина. А здесь, в купальне, двое врагов учились быть просто людьми. И это было страшно. И это было прекрасно.

— Знаешь, — вдруг сказала Мила, — кажется, у нас есть шанс.

— На что?

— На то, чтобы остаться в живых. И не сойти с ума.

Я усмехнулась, прижимаясь к Ксеву, чувствуя, как его руки обнимают меня в ответ.

— Посмотрим, девочка. Посмотрим. Все возможно в этом драконьем мире!