Утро после разговора с Ксевом наступило тихо, беззвучно и как-то слишком уж благостно для мира, где драконы выясняли отношения не огнем, а угрюмым молчанием. Дэриан, как выяснилось, снова не ночевал в своих покоях. Лия узнала об этом не потому, что кто-то доложил, а потому что его сторона кровати была идеально заправлена и холодна, как сердце скандинавского божества в плохом настроении. Великолепно. Её жених-дракон теперь ещё и мастер побегов. Подальше от нее, лишь бы не видеть. Хотя это она должна была обижаться на него, за то, что он говорил и сотворил с ней. Похоже, Дэриан просто растворился в воздухе от обиды, как сахар в слишком горячем чае.

Она сидела на краю постели, завернувшись в одеяло, и предавалась не слишком благородному занятию — пересчитывала трещины на его потолке. Тридцать семь. Новый рекорд. Если бы здесь вручали премии за архитектурные изъяны, этот замок забрал бы все награды. Вдруг дверь приоткрылась, и в проеме показалось знакомое лицо. Дэриан. Он вошел без стука и остановился на пороге, будто боялся, что пол под ним взорвется.

Опять выглядел…каким-то помятым, как будто его тролль пожевал и выплюнул. Не ледяным властителем, не разгневанным принцем. Он напоминал человека, который только что проиграл войну, причем самому себе. Темные круги под глазами, растрепанные волосы (боги, сегодня он их даже не причесал!), и в его позе читалась такая усталость, будто он тащил на себе весь замок, включая конюшни и тот дурацкий фонтан с феей.

— Лия, — произнес он, и его голос был хриплым, без привычной ледяной скованности. — Мне нужно с тобой поговорить.

—О, ничего себе. Ты даже такие слова знаешь! — заметила она, не двигаясь с места. — Если хотел формальностей, стоило постучать. Или выпустить дымовую завесу. Или прислать гонца с ультиматумом для меня. У тебя, кажется, целый арсенал опций для драматических входов в стиле властного козла.

— Как же ты странно всегда говоришь, я не могу и половины понять.

В итоге Дэриан вошел и закрыл дверь. Не с грохотом, а тихо, будто боялся разбудить кого-то. Потом прислонился к ней спиной, словно ища опоры, и задумчиво провел рукой по лицу.

— Я опять не спал, — сказал он, глядя куда-то в пространство между её левой бровью и вазой с увядшими цветами. — Вернее, спал. В погребе. На бочке с вином. Проснулся с головой, полной осколков, и с мыслью, что я — идиот. Непроходимый. Такой, что про меня, наверное, уже легенды слагают в соседних королевствах.

Лия медленно подняла брови от удивления. Она точно не ждала увидеть Дэриана с такой стороны.

— О, это прям прогресс в мире драконов. Рост я бы сказала в понимании, что я творю какую дичь. Обычно ты говоришь что-то в духе «я — твоя судьба, замолчи уже и повинуйся». А тут вдруг — сам себя наказываешь. Тебя подменили? Или это новый способ манипуляции? Если так, то довольно изощренный, надо признать.

Он вздохнул, но в этом звуке не было ни капли привычного высокомерия. Был лишь усталый, горький стон.

— Нет, это не манипуляция. Это… капитуляция, Лия. Моя Лия. — Он оттолкнулся от двери и медленно подошел к кровати, опускаясь на колени перед ней. Не в рыцарском поклоне, а так, будто ноги больше не держали. Его глаза, те самые ледяные серые, теперь были похожи на туман над осенним озером — мутные, уставшие, полные чего-то такого, чего она раньше в них не видела. Страха.

— Я не злюсь, Лия. Злость… она сгорела. Осталось только… опустошение. Чувство, будто кто-то выскоблил всё внутри и оставил только скорлупу. И сквозняк.

Он потянулся к её руке, лежавшей на одеяле, но не взял её, а лишь коснулся кончиками пальцев, будто боялся обжечься или сломать.

— Я говорил тебе про долг. Про правила. Про стены, которые нужно брать штурмом. Я строил из себя эту… ледяную крепость. Думал, что это сила. Что так и надо — холодно, расчетливо, без слабостей. А оказалось, что ты просто очень красивая, очень сложная ловушка. Для самого себя.

Он поднял на неё взгляд, и в нём не было ни капли привычного Дэриана. Был мужчина, который страдал. Причем по-настоящему.

— А потом пришла ты. Со своими дурацкими песнями. Со своими криками о каких-то личных границах. Со своим умением смеяться так громко, что, кажется, дрожат витражи во всем замке. Ты не стала слушаться меня, Лия. Ты… ты устроила землетрясение прямо под фундаментом. И трещины пошли не только по камням. Они пошли сразу и по мне.

Лия слушала, не в силах вымолвить ни слова. В её груди что-то зарождалось — то ли остатки обиды, то ли что-то новое, теплое и колючее одновременно. К этому несносному болвану, от которого у нее подкашивались ноги.

— Я боялся, — прошептал Дэриан, и это признание, видимо, далось ему труднее, чем любой бой. — Не за трон. Не за род. Я боялся тебя. Боялся этой… силы, которая в тебе. Той, что заставляет мою кровь бежать быстрее, а разум — отключаться мгновенно. Начинает работать только одно место. Прости. Я боялся, что ты увидишь, какой я на самом деле — не безупречного принца, а… человека. Обычного мужчину. Собственника, со жгучей ревностью. Со страхом быть отвергнутым. С дурацким, детским желанием, чтобы кто-то выбрал меня не потому, что так велит ритуал, а просто потому что… потому что я. Вот такой идиот! Чтобы меня полюбили такого.

Дэриан замолчал, его взгляд упал на ее руки, лежавшие на коленях. Потом он медленно, нежно, откинул край одеяла и обнажил ее запястье. Там, где вчера его пальцы впивались в кожу, остались синяки — темные, отпечатки его потери контроля.

— Я сделал тебе больно, — его голос сорвался. Он провел большим пальцем по красно-фиолетовому пятну, и его прикосновение было таким нежным, что по коже побежали мурашки. — Я, который клялся защищать тебя. Причинил тебе боль. Физическую. И… другую. Этого нельзя простить. Я это знаю.

Он наклонился и приложил губы к синяку. Не поцелуй. Скорее, прикосновение, полное такого отчаяния и раскаяния, что у Лии перехватило дыхание.

— Я идиот, — прошептал он в её ладошку. — Слепой, самовлюбленный, напуганный идиот, еще и с короной. Я пытался загнать тебя в клетку, потому что боялся, что ты улетишь. А сам не понимал, что ты — не птица. Ты — та самая стихия, которой нельзя управлять. Ей можно только… довериться. Или сойти с ума рядом, сгорая вместе с тобой.

Дэриан поднял голову, и в его глазах стояли слезы. Драконы не плачут. Но люди — да. И мужчины тоже. И в этот момент он был именно человеком. Сломленным, запутавшимся, безумно уязвимым мужчиной.

— Я не прошу забыть. Не прошу простить меня. Я просто… прошу. Не бросай меня, пожалуйста. Потому что если ты уйдёшь… — он сглотнул, — я не знаю, что со мной будет. Эта крепость рухнет окончательно. И под обломками останется только… пустота. Я не могу без тебя, Лия. Это не долг. Не ритуал. Это… я не знаю, как это назвать в нашем или вашем мире. Любовь? Нет, это больше. В нашем это называется «связь душ». Но для меня это просто… потребность дышать. А ты — мой воздух.

Дэриан замолчал, словно выдохся. Его голова опустилась, лбом он уперся в её колени. Плечи слегка вздрагивали.

Лия сидела, ошеломленная. В ушах звенело. Землетрясение, говорил он. Да уж, оно самое. Её внутреннее состояние сейчас напоминал результат встречи тектонических плит после пары кружек крепкого эля из «Рычащего тролля». Она медленно подняла руку и коснулась его волос. Они были мягкими, тёплыми, такими человеческими.

— Дэриан, — тихо сказала она. Его имя на её языке звучало странно, без привычной официальной оболочки. — Я… я не знаю, что сказать.

— Ничего не говори, малышка, — прошептал он, не поднимая головы. — Просто… позволь мне быть здесь. Позволь попробовать быть тем, кем я должен был быть с самого начала. Не властным ослом, как ты говоришь. Не тираном. А просто… тем, кто рядом. Даже если я делаю это ужасно. Даже если я снова облажаюсь. Пожалуйста, дай мне шанс.

Он поднял на нее глаза. Дэриан озвучил ни требования, ни приказ. Впервые он просил. По-настоящему.

— Ладно, — вздохнула она. — Ладно, ледяной принц. Сиди рядом, все равно же ты меня запер здесь. Но знаешь, если тронешь мои границы без спроса — я тебе не песню спою, я тебе что-нибудь тяжелым и неудобным по голове стукну. Понял?

На его лице, впервые за этот разговор, дрогнуло что-то, отдаленно напоминающее улыбку. Слабое, уставшее, но настоящее.

— Понял, — кивнул он. Потом осторожно, боясь ее спугнуть, поднялся с колен и сел рядом с Лией на кровать, не касаясь. Просто сидел, глядя в окно, где за стеклом начинался новый, хрупкий день.

А Лия смотрела на его профиль, на синяки на своём запястье, на две метки драконов, которые вдруг показались не клеймом, а… картой. Картой какой-то новой, безумной, непредсказуемой территории. Где льды таяли, огни мерцали, а землетрясения, как выяснилось, могли быть не только разрушительными, но и… дарящими новый свет.

— Черт, — тихо сказала она себе под нос. — Кажется, мне теперь придется иметь дело не с драконом. А с мужчиной. А это, судя по всему, в тысячу раз сложнее.

Лия потянулась и неловко, первая дотронулась до руки Дэриана: — И выпусти меня отсюда. Я ведь уже не пленница!

— Ладно.

— И разреши общаться с Ксевом. Просто как друзья.

— Нет.

— Дэриан? Я не поняла, что это сейчас было.

Он провел по переносице пальцем, поморщился и сказал:

— Лия, я же с ума сойду от ревности.

Она тихо рассмеялась и протянула свою руку к его лицу. Погладила его волосы, дотронулась до его щеки. На минуту Дэриан прикрыл глаза, подставив себя под эту приятную ласку.

— Я не дам тебе повода, дракон ты мой.

Дэриан посмотрел в ее широко раскрытые доверчивые голубые глаза, молча взял ее руку и прижал к своей груди, в районе сердца. Он верил, даже несмотря на то, что было между ними тремя, сегодня он ей поверил окончательно и бесповоротно.

И у Лии, глядя на его реакцию, где-то очень глубоко, под всеми страхами и обидами, шевельнулось крошечное теплое чувство. Похожее на начало их общей истории.