Покои королевы Алиеноры не были роскошными или уютными. Скорее, они напоминали склеп, изящно декорированный: холодный мрамор, выцветшие гобелены, и лишь одно большое зеркало в позолоченной раме, которое никогда не отражало ее улыбки. Сама королева стояла у этого зеркала, поправляя идеально гладкие седые пряди. Её отражение было безупречным и абсолютно ледяным.

Поверхность зеркала чуть дернулась, перекатилась как волна и из него в комнату вошел человек. Не слуга, не стражник — тень в сером плаще. Его лицо представляло собой совершенно обычное зрелище, такое лицо, что забудешь через секунду после взгляда на его обладателя. Идеальный курьер для тайных дел.

— Ваше величество, — его голос разливался беззвучным шепотом, едва долетавшим до середины комнаты.

— Докладывай, Архар, — Алиенора не обернулась. Она изучала в зеркале перстень на своей руке — тёмный, почти чёрный камень в оправе из белого серебра.

— Западные земли готовы. Графы Эдмонд и Вильгельм ждут вашего сигнала. Их дружины собраны под предлогом охоты на горных василисков. Дороги контролируются.

— А мой ковен? — глухо спросила королева.

— О, они… недовольны. Последняя попытка провалилась. Драконы Багрового Когтя были сильны, но не смогли убить наследников. Лишь ранили одного. Благодаря той… девице.

При слове «девица» тончайшая сеть морщин у глаз Алиеноры дрогнула. Единственный признак ее раздражения.

— Дурочка служанка с задачей не справилась. Не смогла подлить ту самую настойку в кубок вовремя. А потом и сама исчезла, оставив улики. Недотепа. — Она наконец отвернулась от зеркала и села в высокое кресло, сложив руки на коленях. Её взгляд упал на посетителя, и тот невольно съежился. — Объясни им. Еще раз. Моя месть…блюдо, которое нужно подать выродкам холодным. Сто лет назад их предки, короли этого проклятого рода, сожгли почти весь мой ковен на западных рубежах. Мою мать. Моих сестёр. За то, что мы осмелились лечить людей своей магией, а не их драконьей иллюзией. Тот старый король, дед нынешнего, лично приказал разорить наше святилище. Он назвал нас порчей и ересью.

Она замолчала, её пальцы сжались в кулак так, что побелели костяшки.

— Братья, Дэриан и Ксев — плоть от плоти этого рода. Они должны погибнуть. Не быстро. Не честно. Они должны увидеть, как рушится всё, что их род строил веками. Как трон ускользает из-под них. Их отец… он уже отравлен. Медленно, но верно. Его вечная усталость и недомогание — не старость дракона. К весне он будет готов уйти на покой. Или в могилу. Это как повезёт.

— Проблема в девице, — тихо вставил поверенный. — Ритуал… он никогда не ошибался за последние пятьдесят лет. Мы делали всё, чтобы истинные для драконов этого дома не находились. Подменяли свитки, ослабляли магические потоки, прятали тех девушек, что проявляли хоть малейшие признаки связи. Мы почти победили. Магия драконов чахла без подпитки. Девушки, которых всё же находили, были слабы… многие умирали при родах, не выдерживая мощи драконьей крови. Это была идеальная система: драконы без наследников, род, обреченный на вымирание. А тут… эта иномирянка. С какой-то дикой, эмоциональной магией, которая кричала через все наши барьеры. И Ритуал указал именно на неё.

— Непредвиденная оплошность, — согласилась Алиенора, и в её голосе прозвучало что-то похожее на холодное любопытство. — Но не фатальная. Напротив. Этот… скандал с двумя метками работает на нас. Ревность — прекрасный яд. Дэриан из-за неё уже наполовину сошел с ума. Лопоухий принц сам всё сделает. Нам нужно лишь слегка подталкивать. Нашептывать. Напоминать ему о предательстве девицы. О том, что его брат хочет отнять у него не только трон, но и то, что по праву должно быть только его. А с девкой покончим как только сыграет свою роль.

— А брат? Ксев?

Королева махнула рукой пренебрежительно.

— Дуралей. Молодой, безответственный, живёт иллюзиями. Его мать была шлюхой, и он унаследовал её легкомыслие. Он не помеха. Так, инструмент. Его открытость, его попытки утешить девицу, его честность — всё это лишь сильнее раскаляет Дэриана. Пусть играет свою роль. Мы её уже прописали.

Поверенный кивнул, делая в уме пометки. Потом сказал:

— Есть новость от нашего человека среди лекарей. Дэриан отменил обычные настойки, подавляющие плодовитость. Ту самую, что все невесты драконов принимают до подтверждения беременности. Он приказал прекратить их давать Лие.

На лице Алиеноры впервые за всю беседу появились живые эмоции. Она удовлетворенно рассмеялась.

— Идеально. Значит, он готов. Его отец готовил его к этому с детства: истинная, наследник, трон. Старый король мечтал увидеть внука перед тем, как отойти в их драконьи пещеры. Дэриан идёт туда, куда и следует. Только план этот теперь… наш. Как только девица забеременеет, он потребует трон. Отец, уставший и больной, уступит. А потом… потом случится несчастный случай. Сохранить ребёнка, конечно, будет сложно. Но возможно. А новый король… он будет так убит горем, что не сможет править. Истинная умерла быстро от родовой лихорадки, как и его мамаша. Ксев туда же, заревет и уйдет в свой иллюзорный мир. Прекрасно! И Западные земли придут на помощь законной регентше — вдовствующей королеве, единственной, кто сможет удержать королевство от хаоса. С маленьким внучком на руках.

Она улыбнулась. Улыбка перестала быть светской, что она носила на приемах. Это был оскал охотницы, которая вот-вот настигнет добычу.

— Пиши нашим на Западе. Пусть держат силы наготове. И скажи ковену… что их терпение скоро будет вознаграждено. Род Серебряного Пламени доживает последние дни. И мы будем теми, кто задует последнюю свечу в их склепе.

Поверенный склонился в почтительном поклоне и растворился в потайном зеркале так же бесшумно, как и появился.

Алиенора снова повернулась к зеркалу. Она смотрела на своё отражение — на женщину, которая тридцать лет прожила в доме своих врагов, носила их корону, улыбалась их гостям и медленно, капля за каплей, вливала им в вино яд. Она думала о той иномирянке, о её глупых попытках бунтовать, о её слезах. Слабая. Эмоциональная. Совершенно неподготовленная к тому, что значит быть сосудом для драконьей силы.

«Рожай, девочка, — мысленно произнесла она, глядя в холодные глаза своего отражения. — Пытайся подарить ему наследника. И посмотрим, хватит ли у твоего простого человеческого тела сил, чтобы вынести это. Или ты присоединишься к длинному списку тех, кого поглотила жажда этого рода. А я… я буду смотреть. И улыбаться».

Она сняла с пальца тот самый тёмный перстень и положила его в резную шкатулку на туалетном столике. Крышка закрылась с тихим щелчком. Очередной ход был сделан. Игра продолжалась. И на этот раз, она была уверена, проиграет не она.