Спустя примерно час после привала неожиданно наткнулись на перекрывающую трассу баррикаду и блокпост. Навстречу колонне вышла невысокая полная женщина с подстриженными под каре седыми волосами, жестом требуя остановиться. Очень домашняя на лицо, но в полной боевой экипировке. А из наполовину заклеенного бронеплитами окна блокпоста ее прикрывал грузный седой мужчина, вооруженный автоматом.

— Я Марианне Борген — глава Вал… — женщина осеклась на полуслове и, смущенно закашлявшись, продолжила: — Старшая данного поста. Сожалею, но вам придется вернуться в Цитадель и выбрать другую дорогу.

— Вы в своем уме?! Перекрывать центральную трассу! Вы подумали о последствиях? Я атташе посольства Содружества в Сууке. Я требую нас немедленно пропустить!

— А я официальный представитель Цитадели. Впрочем, вы это и так прекрасно знаете! — к Ивану присоединилась Кавайка. — Марианна, потрудитесь объясниться, что у вас, черт возьми, происходит! И почему вы только «старший поста»?

— А, это вы, Светлана. Значит, Цитадель уже в курсе?

— В курсе чего? Ну не тяните кота за хвост!

— Какого кота? — женщина заозиралась. — А, это опять ваши русские «прибаутки»? У нас тут война, милочка. С хавийя, разумеется. А меня сместили с должности и доверили новый ответственный пост. Этот.

— Какая война?! Вы что, с ума сошли?!

— Мы нет! А вот хавийя да. Рано утром они напали на нашу школу, убили двух охранников, директора и одного из старшеклассников, а остальных — двух учителей и двадцать семь учеников — увезли в неизвестном направлении!

— Надеюсь, вы сообщили о случившимся в Цитадель?

— Я, как вы заметили, больше не мэр Валгаллы и не глава общины. У нас теперь вообще королевство! Все вопросы, пожалуйста, к новому конунгу Улафу Рыжему.

— Так! И где же нам искать этого Рыжего Олуха? — Кавайка как-то очень технично переключила руководство на себя, оставив Ивану роль наблюдателя. — В ратуше?

— Нет. Он, как и подобает конунгу, лично повел бойцов на юг по следам похитителей. Прихватив, кстати, все тяжелое вооружение общины.

— Твою ж мать! — Кавайка бросилась к пикапу. — Степан, быстро запускай антенну, мне нужна связь с Бирюковым!

— Скажите, они отправились по трассе, или где-то есть брод через Вебигу? — Иван развернул карту на планшете.

— Мы зовем эту реку Тунд. Удобный брод вот здесь, — норвежка ткнула в карту ухоженным пальчиком, — чуть ниже впадения Гйоль.

— Давно они отправились?

— Точно не знаю, но думаю, часа полтора назад. Скорей всего, они уже на месте.

— Кавайка, надо спешить, пока эти долбаные викинги не сотворили непоправимое!

— Мне нужно минут пятнадцать, доложить обстановку и запросить подмогу!

— Боюсь, у нас нет этого времени. Оставайтесь здесь, ждите людей из Цитадели. Все равно ваша экспедиция накрылась медным тазом. Макарыч, вы со мной?

— Конечно. Давай вперед, только сильно не вырывайся, смотри дорогу, чтобы джип спокойно прошел.

Валгаллу, посмотрев на закрытый шлагбаум, объехали по проселку и сразу же наткнулись на свежий след ушедшей на юг ватаги мстителей. Гнали на максимальной для джипа скорости, но все равно не успели. Сразу от брода через Вебигу-Тунд стала слышна отдаленная канонада. Так что последние три десятка километров Макарыч выжимал из машины все ресурсы, разбивая подвеску на ухабах. Иван, которому двухколесная конструкция позволяла объезжать большинство ям, страшно нервничал от необходимости плестись на среднем газу, когда душа просила выжать гашетку до отказа.

Чем ближе подъезжали, тем яснее становилось, что стрелкового оружия не слышно. Работают только несколько крупнокалиберных пулеметов и периодически глухо ухают минометные взрывы.

— Да они что там, совсем с ума по сходили, минометы использовать! — Иван плюнул на дисциплину и выжал газ на полный, не слушая проклятий Макарыча, несшихся из рации.

Наконец «Арго» влетел на холм, с которого стало видно поле боя. Забелин остановился, чтобы оценить ситуацию и наметить план действий.

Судя по всему, мстители застали койс Гиси врасплох, с ходу ударив по надвратным башням галкады[15] из тяжелых пулеметов и миномета. У ворот, точнее у чадящих развалин того, что когда-то было воротами, видны разбитые остовы четырех машин и куча трупов. Вперемешку человеческие и лоода. Человеческие останки несколько женщин хавийя под конвоем скандинавских ополченцев стаскивали к большому грузовику, раскладывая на две примерно равные кучи. Остальные жители общины, в основном женщины и дети, стояли испуганной толпой под прицелом десятка автоматчиков. С двух джипов по стенам методично строчили крупнокалиберные пулеметы, буквально срезая куски стен. Довершал разгром миномет, установленный в открытом кузове грузовика. Похоже, новоявленный конунг задался целью сравнять галкаду с землей.

— Ты что, оголтелый, совсем разум потерял? А если бы наоборот вышло? Вылетел бы сейчас прямо под пули мудулов! — Запыхавшийся Макарыч на ходу выскочил из дребезжащего подвеской джипа и подбежал к Ивану.

— Макарыч, я вниз, а вы дайте для острастки очередь перед минометным расчетом. Ну и так, прикройте если что.

— Ты что, совсем рехнулся? Там же наши!

— Нет, Макарыч. Те, кто воюет с женщинами и детьми — бандиты, невзирая на вероисповедание и цвет кожи. А ты служишь в отряде противодействия бандитизму. Вот и выполняй свою работу.

И, не слушая ответа, Забелин стартанул вниз, на ходу доставая ружье. Проезжая мимо минометчиков, он притормозил и выстрелил в воздух для привлечения внимания расчета.

— Немедленно прекратить обстрел! — проорал он в гарнитуру, предварительно настроив переводчик на универсальный английский.

Не дожидаясь реакции, направил мотоцикл к группе пленников, чуть не сбив с ног здоровенного бородача с огненно-рыжей шевелюрой, который что-то орал в лицо испуганной белокурой женщине в традиционном хавийском гунтине[16] и размахивал пистолетом. У его ног, в растекающейся луже крови лежал гашанкад. Молодой парнишка, ровесник Санька и Амира не мигая смотрел на яркое солнце Мира Цитадели.

— Бросайте оружие! Иначе, как бандитствующие элементы, вы будете уничтожены на месте! Именем Цитадели я приказываю немедленно бросить оружие! — голос Ивана сорвался на фальцет, и он закашлялся.

— Ты кто такой? — Бородач навел пистолет на Забелина. — Здесь приказы отдаю я! Взять этого придурка!

В сторону Ивана шагнула пара автоматчиков из охранения пленников, но тут же отпрыгнули назад. Очередь, выпущенная Аникиным, выбила фонтанчики пыли у самых их ног.

Неожиданной вмешательство третей силы вызвало легкую оторопь у всех участников конфликта, и на поле боя, или скорей побоища, обрушилась тишина. Слышно было только, как потрескивает перегретый пластик и тихо всхлипывает испуганная женщина. Все пытались осознать резко изменившийся расклад сил. Вдруг оглушительно гулко ухнул гранатомет, короткий свист мины и очередной раскатистый бум где-то в центре галкады Гиси практически слился с короткой очередью из пулемета, прошившего кузов грузовика буквально в миллиметрах от ног минометного расчета. Испуганные ополченцы кубарем полетели на землю, а Аникин, искорежив ствол миномета короткой очередью, тут же перевел огонь на один из джипов, который начал разворачиваться в сторону нового противника. Экипаж джипа оказался понятливее минометчиков и, не дожидаясь второго предупреждения, дружно покинул машину. Пример оказался заразным, и некоторые «викинги» начали бросать оружие.

— Господа бандиты! Повторяю последний раз. Мы — авангард отряда специального назначения по борьбе с бандитизмом. Тот, кто немедленно не сложит оружие — будет уничтожен на месте!

Количество бросивших оружие резко возросло. Обычные законопослушные фермеры и работяги, увлеченные собственным гневом и харизмой лидера в данную авантюру, вовсе не горели желанием воевать против спецназа Цитадели. В большинстве Миров современные скандинавы забыли дикие нравы предков и привыкли безоговорочно подчиняться требованиям полиции. Так что, услышав с кем имеют дело, многие, по сути, инстинктивно подчинились приказу и, бросив оружие, начали стекаться под защиту последнего боеспособного джипа.

— Ты блефуешь! Вы не станете стрелять в своих! — Улаф наконец пришел в себя от резкой смены ролей.

— Те, кто воюет с мирными жителями, бандиты. Независимо от цвета кожи и вероисповедания! Тебя и твоих людей будут судить за разбойное нападение на мирное поселение, а те, кто посмеет оказать сопротивление, будет уничтожен на месте!

— Это мы бандиты?! Ты знаешь, что сделали эти ублюдки?

— Да, я знаю, что банда хавийя напала на школу, убила четверых человек и захватила в плен ваших детей! К сожалению, вместо того, чтобы преследовать бандитов и освобождать пленников, мы вынуждены тратить драгоценное время на пресечение другого бандитского нападения!

— Мы сами в состоянии за себя постоять и не нуждаемся в помощи Цитадели, для того, чтобы найти и покарать убийц и киднепперов! Что сделала ваша хваленая Цитадель за двадцать лет, что эти животные грабили и убивали мой народ? Ни-че-го! Но наша чаша терпения переполнена! Мы — викинги! Мы сами будем решать свою судьбу и сумеем сами защищать себя от степных шакалов! Эти твари похитили самое дорогое, что у нас есть — наших детей! Теперь нам нечего терять! Мы выжжем огнем это змеиное логово! И будем жечь их одно за другим, пока нам не вернут наших детей! — голос новоиспеченного конунга креп с каждым словом и под конец просто звенел от накала эмоций.

— Выговорился? — В отличие от Улафа Иван наоборот успокоился. — Тогда брось пистолет и топай к своим подданным. И не вздумай там митинговать, а то накрутишь себе срок за подстрекательство к бунту.

— Ты на чьей стороне?! На их? — конунг ткнул стволом в толпу пленников. — На стороне этих полуживотных, живущих разбоем? Ты кого защищаешь? Убийц, насильников и их подстилок?! — В подтверждение своих слов Улаф неожиданно ударил в висок рукояткой пистолета стоявшую рядом белокурую хоёин, которая мешком осела прямо на остывающий труп паренька.

Этого снести Иван уже не мог. Грянул выстрел, и голова Улафа Рыжего лопнула как перезревшая дыня. Похоже, зря Бирюков хаял это ружье! Опять наступила тревожная тишина. Иван не спеша слез с мотоцикла и неторопливо вложил ружье на место в кобуру. И только после этого обернулся — на него было нацелено не менее десятка стволов. Судя по лица их хозяев, они были полны решимости пустить их в ход в любую секунду. Забелин резко ускорился, сместился чуть в сторону с линии случайного выстрела и одновременно выхватил из набедренной кобуры дедову нагайку. С ее помощью он легко обезоружил трех ближайших бойцов. Еще одного, особо ретивого, вывел из строя Макарыч, прострелив ему руку.

Остальные заколебались, но оружие не бросили. Похоже — ближайшие соратники теперь уже покойного конунга.

— Ну что ж вы такие тупые и упертые! Наслушались красивых сказок и надеетесь вслед за вашим лидером отправиться на пир в Валгаллу? Зря. Ворота и Рая, и Асгарда навсегда закрыты для тех, кто убивает безоружных, кто воюет против женщин и детей. Я понимаю ваше горе и клянусь вернуть ваших детей и учителей всех до единого! Но чем дольше вы нас задерживаете своим упрямством, тем меньше шансов вернуть ваших близких живыми и невредимыми. Как вы думаете, что сделают с ними похитители, когда узнают о том, какая судьба постигла их родных и близких? Чего вы добились своим самосудом? Спасли хоть одного своего ребенка? Нет! Зато потеряли многих своих товарищей и убили кучу ни в чем не повинных людей. Что вам плохого успел сделать этот пацан? — Иван зло ткнул нагайкой в сторону убитого. — А эта бедная женщина, скорей всего, ваша соотечественница, от безысходности согласившаяся стать женой одного из хавийя! Все, я устал уговаривать. Нам надо ваших детей ехать спасать. Макарыч! Всех, кто не бросил оружие, именем закона, в расход!

Стрелять не пришлось. Даже самые отпетые поспешили бросить оружие, а из толпы, собравшийся у скандинавского джипа, после короткой возни выбросили автомат, а потом вытолкали тощего испуганного мужичка.

— Макарыч, займись, пожалуйста, задержанными. Тут я сам разберусь.

Переключив на ай-ди переводчик на хави, Забелин повернулся к растерянным жителям койса Гиси.

— От лица Содружества я приношу извинения за то, что не успели предотвратить это бандитское нападение. Обещаю, что все виновные будут наказаны по закону. Я искренне соболезную вашим потерям и молюсь, чтобы их души вознеслись на крыльях Хуур прямо к Ваку Двуликому. Но и вы должны понимать, что сами спровоцировали нападение. Ваши люди напали на поселение, убили их людей и украли детей и женщин. Пусть Джегджер сожрет печень тех, кто это совершил! Мертвых мы не воскресим, но если спасем похищенных детей, то сможем избежать новых жертв. Куда увезли пленных?

Толпа хавийя молчала, потупив взгляды.

— Поймите, если мы не спасем детей, то завтра такая же участь, — Иван кивнул в сторону руин, — постигнет все поселения вашего коло[17]. И Цитадель не сможет вас защитить, просто не успеет. Посмотрите, что с вами сделало одно небольшое поселение йурубов, а в Содружестве таких поселений десятки. Вас вырежут как раковую опухоль в течение одного дня, и никто из других кланов хавийя за вас не вступится, ибо вы сами первые начали воевать с детьми и женщинами! Не жалеете себя и соседей, пожалейте своих детей и братьев, которые совершили это преступление! Вот машина, там рация дальней связи. Свяжитесь с ними и, если они вернут похищенных людей целыми и невредимыми, им сохранят жизнь. В противном случае их уничтожат всех, как бешеных собак.

Блин! Ну до чего же упертые! Ивану на мгновение показалось, что он разделяет чувства Улафа. Но стоило ему глянуть на убитого мальчишку и лежащую без сознания женщину, на развалины поселения, на сваленный в кучи трупы людей и лоода, и даже тени сожаления не осталось.

— Кто ты, йуруб, чтобы мы тебе верили? Этот рыжий Нидар[18] спрашивал нас о том же. Вы убили наших внуков, а теперь хотите убить и сыновей?

Пожилая хавийя, похожая на доктора Розу, пыталась заглянуть Забелину в лицо, но мешало зеркальное забрало тактического шлема, который Иван использовал вместо несуществующего в этом мире мотоциклетного.

— Среди вас есть калу?[19] — Иван снял шлем и повесил его на руль «Арго». — Сможешь зажечь священный огонь здесь, а не в тало?

— Любой огонь идет от Вака.

Из толпы пленных вперед протиснулся довольно молодой мужчина в традиционном кофияде[20]. Он наклонился и, сорвав прямо у своих ног пучок сухой травы, зажег его от обычной зажигалки. Иван подошел и «зачерпнув» ладошками огонь, совершил омовение.

— Я Хиван, приемный гашанкад койса Сабти, перед лицом Вака Двуликого обещаю, что если ваши люди вернут пленников, то им сохранят жизнь.

Сразу же, после первых слов Ивана, толпа хавийя пришли в движение и на передний план выдвинули раненого паренька. Забелин сразу же узнал Дагана, который пару месяцев назад участвовал в неудачном налете на Сабти.

— Да. Это он лечил мои раны в Сабти. Это он публично побил Шибана.

По толпе пронесся грозный ропот. Похоже, с именем Хиван у них были связаны не самые приятные ассоциации.

— Ты публично унизил нашего бокора, а потом и убил его! — Калу поднял руку, и ропот стих. — Ты наш враг и знаешь об этом. Но ты все равно пришел нам на помощь, когда йурубы стали резать наших женщин и детей, как масдул[21] режет лоода. Тебя не зря усыновил Масул. Ты настоящий хавийя! И как хавийя ты должен знать, что если ты обманешь, то проклятье ляжет на весь твой клан!

— Да будет так! Где пленники? Свяжитесь с вашими людьми, пусть едут сюда. Еще минута, и будет поздно! — Иван показал на появившиеся на западе три стремительно растущие в размерах точки.

— У нас нет ваших людей! Это был заказ хавадле, очень выгодный заказ, он позволял разом компенсировать все наши потери последних месяцев. Иначе община бы умерла, и мы стали приживалами в чужом доме. Вот убар и купился. Они отправились вдесятером, только гар-мадоу[22], никаких гашанкадов. Добычу сразу погрузили в поджидавший грузовик хавадле и увезли, а наши люди отправились прямиком к бокору в койс Вейша, просить помощи на случай ответной атаки, но, видимо, не преуспели.

— Черт! Как все плохо! Если ваш убар приведет сюда воинов, они все погибнут, и моей вины в том не будет!

Иван прыгнул на мотоцикл и помчался к Макарычу, который отконвоировал скандинавских ополченцев в противоположный край долины.

— Как тут у вас? Не бузят?

— Нет, конечно. Это же цивилизованные европейцы! А твои хавийя там ничего не учудят? Оружие так и валяется!

— Там некому. Там мужиков живых почти не осталось, а женщины у них не воюют. Да и не идиоты же они, вон коптеры на посадку заходят. В общем, вы тут разбирайтесь кого куда. Только смотри, их убар с десятком бойцов успел уйти за подмогой в соседнюю общину. Могут сдуру напасть. А я за пленными.

— Куда ты в одиночку?! Совсем сдурел, парень?!

— Они у хавадле, а это, сам знаешь, торгаши, а не воины. Явимся толпой, могут с перепуга какую-нибудь глупость учинить. Так что я лучше в одного, так быстрее и спокойнее.

— Подожди! Сейчас решим, на коптере тебя забросим.

— Не дури, Макарыч. Коптеры нужны раненых эвакуировать, а тут еще куча бездомных женщин и детей, и с задержанными разбираться предстоит. Все, я поехал.

И, не слушая возражений, Забелин выжал полный газ, направив «Арго» назад к броду. Уже подъезжая к переправе, он столкнулся с колонной из двух грузовиков и двух пикапов. Из головной машины выскочила Кавайка и жестом потребовала остановиться.

— Что там у вас?

— Опоздали. Было боестолкновение. Есть убитые и раненые с обеих сторон. Поселение полностью разрушено. Побоище мы остановили, правда, для этого мне пришлось убить их бесноватого конунга. Остальные задержаны. Сейчас туда ребята Бирюкова подтянулись на трех коптерах. А вы зачем туда?

— Марианна вновь глава поселения. С ней ее бабский актив. Увязались следом. Хотят мозги своим мужикам вправить, ну и детей забрать. Улаф даже не подумал о том, как пленных назад везти.

— Нет там ваших пленных. Они у хавадле.

— Так ты что это задумал? Ты туда за пленниками один собрался?! И как ты их вызволять думаешь? Как назад везти? Тебя что, этот Рыжий Олух перед смертью покусал, или ты сам по жизни бешеный?

— Успокойся. Все под контролем. Хавадле — торгаши. Все, что мне грозит, так это то, что обдерут до нитки. Да и не угнаться вам за мной, а каждая минута на счету.

— Тогда я с тобой! Подожди секунду, я Марианну в курс дела введу…

— Нет. Скорость упадет в разы. Да и не будут хавийя с женщиной разговаривать. Ты лучше вот что. Костя говорил, что вы над безопасностью финансовых расчетов работаете?

— Да, но причем здесь это?

— Ты можешь заблокировать счета у глав торговых домов хавадле?

— Сложно. Нужна санкция банка Цитадели, но теоретически возможно.

— Хочешь спасти детей? Тогда сделай это и желательно до того как я доберусь до этих торгашей.

— Блин, ну у тебя и хотелки! Ладно, вали уже, герой-одиночка!