Утром, когда Иван вместе с присоединившимся к нему Андражем делали зарядку в гостиничном дворе, за ним подъехал джип. Высокий сухощавый мужик, представившийся Александром, пригласил от имени главы поселения их на завтрак. Второй раз отказываться от приглашения Забелин счел дурным тоном, да и вопросы у него к главе появились.

Завтракали ожидаемо в «Нептуне» небольшой компанией. Помимо самого главы их со словаком встречали двое: приятная, спортивная женщина лет пятидесяти, представившаяся Мариной, и лощеный, крепко сбитый американец Майкл.

Как водится, раскланялись, познакомились. Марина оказалась заместителем главы, а Майкл — суперкарго из Форта-Брэдли.

— Как вам наше пиво? — поинтересовался Николаич, демонстрируя свою осведомленность всем происходящим в его владениях.

— Спасибо, очень вкусное и без последствий, так что сейчас откажусь. — Забелин кивнул на стоящие на столе бутылки. — С утра предпочту молоко или кофе.

— Как скажете.

По знаку главы улыбчивая чернявая девушка, дежурившая вчера на ресепшн, поставила перед Иваном чашку ароматного кофе и молочник. Забелин удивленно посмотрел на главу.

— Да, да! Я же говорю, людей катастрофически не хватает. Юля единственная, кто у нас работает с гостями, а ресторан, как вы понимаете, с утра закрыт.

— Петр Николаевич, есть новости из госпиталя?

— Конечно. Серба вашего вчера прооперировали и в общую палату перевели. Не считая порванных связок на руке, у него было сломано несколько ребер и обильное внутреннее кровотечение, так что пару недель он точно полежит в госпитале. Семен пока в реанимации, но тоже обошлось. Жить будет. А темнокожую француженку с ребенком прямо в аэропорту соотечественники встретили. Она с ними и улетела к мужу и старшему сыну. Так что от французского анклава вам отдельная благодарность. Ее и еще двух человек, оказывается, три года назад потеряли по дороге из Цитадели. Бирюков сегодня туда же в Либервиль вылетает, хочет допросить ее о судьбе остальных попутчиков.

— Я, от лица американского анклава, присоединяюсь к поздравлениям. Хорошая работа. Но мы бы хотели узнать, как продвигается дело по освобождению наших соотечественников. Мы месяц назад передали послу список из 17 американцев, предположительно попавших в плен к этим бандитам. Найдено ли место их содержания? Каково состояние их здоровья? Какие перспективы их немедленного освобождения? — Майкл воспользовался электронным переводчиком, хотя было видно, что он хорошо понимает по-русски.

— Боюсь, у меня нет ответов на ваши вопросы. Я всего лишь атташе по культуре. Правильнее адресовать их мсье Файнбергу или вашему соотечественнику господину Пикетту. От себя могу лишь заметить, что в настоящее время мы заключили соглашение только с одной из семи независимых клановых группировок хавийя. Гугундабэ, конечно, крупнейшее племя, но в то же время наиболее удаленное от земель Содружества. Именно поэтому среди освобожденных рабов преобладают скандинавы и восточные европейцы.

— Ну так перенаправьте ваши усилия на то, что действительно полезно Содружеству! Мы настаиваем, что освобождение американских граждан — приоритетная задача! Как там у вас говорят? Вначале бизнес, потом развлечения? Вы не должны забывать, что каждый день в плену у этих террористов приносит неимоверные страдания им и их родственникам!

— Простите, Майкл, а когда пропал последний из этих семнадцати человек? — вкрадчиво поинтересовалась Марина.

— Точно не помню, но примерно три года назад. Какое это имеет значение?

— То есть три года их страдания вас не слишком тревожили? У нас тоже двадцать три человека числятся пропавшими без вести, и мы не меньше вас волнуемся за их судьбу. К тому же именно русский анклав взял на себя треть всех расходов на деятельность миссии. Но мы не требуем себе привилегий. А вот вы, как это у вас говорится: пытаетесь подоить новорожденного теленка? — Николаич злорадствовал и не скрывал этого. — Мы сами назначили посольство из лучших специалистов, так давайте хоть немного доверять их профессионализму и не требовать невозможного.

— А что же хотите потребовать вы? — Иван настороженно переводил взгляд с Марины на Николаича и обратно.

— Немногого. Вы сегодня всех освобожденных рабов отправляете прямиком в Цитадель, причем тратите на их транспортировку и лечение деньги посольства. Мы же предлагаем взять эту миссию на себя, за исключением экстренных случаев, требующих экстренной медицинской помощи. Мы готовы организовать два, а при необходимости и три рейса в неделю. Будем забирать освобожденных людей и перевозить на реабилитацию в Кибуц. Мы уже приступили к реконструкции старого школьного корпуса под пункт временного размещения.

— Простите, но зачем? — Забелин искренне удивился. — Я, конечно, понимаю, что вам нужны люди, но вы же можете просто прислать в посольство своего агитатора, эффект будет примерно тот же, но с гораздо меньшими затратами.

— Плохо, Иван, вы о нас думаете. Дело ведь не только в деньгах. Люди, которых вы отправляете в Цитадель, получают там ай-ди и подъемные, после чего остаются один на один со своими проблемами. Вы их дальнейшую судьбу отслеживаете? Нет! А вы в курсе, что уже трое из освобожденных вами рабов вновь вернулись к хавийя, причем, скорей всего, добровольно? У нас с ними будут работать психолог и медик. Зарегистрируем, подлечим, адаптируем к новой жизни, с учетом профессиональных навыков и личных пожеланий, а заодно подержим в карантине, чтобы какую-нибудь заразу из пустыни не притащили. Они ведь в рабстве часто в нечеловеческих условиях живут. Никакой гигиены. Ну и безопасники с ними здесь спокойно поработают, а не будут гоняться по всей ойкумене.

— Но почему у вас? Большинство освобожденных говорит на английском. — Майкл выглядел явно озадаченным.

— По многим причинам. Во-первых, мы ближайший от Суука населенный пункт Содружества. Во-вторых, так уж получилось, что большинство безопасников Цитадели — выходцы из русского анклава, и многие здесь постоянно проживают. В-третьих, мы посчитали и решили, что сами справимся с этой задачей, не привлекая инвестиции со стороны. Ну и потом — это наша инициатива, нам ее и реализовывать.

— Имейте в виду, мы оставляем за собой право направить своих специалистов для работы в центре передержки!

— Ваше право! — Николаич пожал плечами и подмигнул Ивану. — Но оплачивать их работу будете сами.

— Разумеется.

— Я передам ваше предложение послу.

— Передайте, Иван. А заодно передайте Юджину, что, по мнению Бирюкова, большое скопление освобожденных рабов на территории посольства не лучшим образом влияет на его безопасность.

И, кстати, раз уж вы не возражаете, мы предлагаем начать реабилитацию с ваших вчерашних подопечных. Мы вчера за ужином с ними этот вопрос уже обсудили, — вмешалась в разговор Марина. — Не так ли, Андраж?

— Да, мы с девушками вечером все обсудили и хотим поработать у вас волонтерами. Только Мартин спешит к своей семье. А у нас здесь никого нет, нам спешить некуда. Меня хавийя в баре подпоили в первый же день, как только я ай-ди получил. Проснулся я уже в ошейнике, прикованном к тросу. А Кристина и Мари вообще сразу из бункера на хавиков вышли.

— Андраж, а кто вы по специальности? — поинтересовалась Марина.

— Я фонтаны обслуживал в Кошице. Ну насосы там, трубы. А девушки учились на экологическом менеджменте.

Марина и Николаич переглянулись.

— А с нуля построить фонтан вы сможете?

— Не уверен, я не знаю, какое здесь есть оборудование. Но если будут вода, трубы нужного диаметра и подходящие насосы, то можно попробовать.

— Попробуйте. Обязательно попробуйте, а мы вам в этом поможем.

— Имейте в виду, Анджей, вам вовсе не обязательно оставаться в Кибуце. Хороший специалист вашего профиля найдет работу в любом городе Содружества. Но в Форте-Брэдли вас никто не будет держать на мизерной зарплате! — внес свои пять копеек американец.

— Спасибо, я учту.

После вмешательства Майкла серьезный разговор как-то сам по себе затих. Все сосредоточились на поглощении фирменных биточков и обсуждении кулинарных тонкостей местной кухни.

— Петр Николаевич, позвольте пару вопросов? — Забелин решительно вернул беседу в деловое русло. — Есть какие-нибудь новости о пропавшей девушке?

— Увы, нет. Но не переживайте, места вокруг обжитые, крупных хищников нет, так что никуда не денется, найдется. Мы разослали ориентировку на нее по всем окрестным фермам и пасекам, а Салем взялся еще раз с утра осмотреть все вокруг места падения. Он упорный парнишка, если какие-то следы остались, Салем обязательно их найдет.

— А откуда Салем вообще здесь взялся? Он же хавийя.

— Так получилось, — Николаич пожал плечами, видно было, что вопрос ему не слишком приятен.

— И все же. Вы же понимаете, для меня это не праздное любопытство.

— Да в плен он угодил во время одного из бандитских налетов на наш анклав. Обменять его на наших пленников не получилось. В камере годами держать — не вариант, ну не убивать же его. Так и живет на ферме, за коровцами присматривает, харчи отрабатывает. Вот и вся история.

— То есть, по сути, он — ваш раб? Почему бы его просто не отпустить домой?

— Ты слова-то подбирай! Он военнопленный, а не раб. Никто его насильно работать не заставляет! Сам вызвался. А отпустить не могу. Слишком много он лишнего знает, включая нашу систему обороны. А ну как завтра он на нас новую банду наведет? Вот вы свою работу закончите, всех хавиков к порядку призовете, тогда и пусть едет на все четыре стороны! А лучше пусть вон женится да деток заводит, тогда и ай-ди свой назад получит, и все права гражданина.

— Скажите, а много таких пленников в Содружестве содержится? Вот у вас, Майк, такие военнопленные есть?

— Нет. Мы с террористами не церемонимся. Хороший бандит — дохлый бандит!

Вот и поговорили.

После завтрака Марина повела Забелина осматривать ПВР[11]. Благо идти было недалеко — здание старой школы располагалось прямо на центральной площади, напротив администрации.

— Мы для деток большой учебно-развлекательный комплекс построили на окраине Кибуца. Они там и учатся, и купаются, и на аттракционах развлекаются, и спортом занимаются. Там же небольшой зверинец и своя миниферма. В общем, детей оттуда с боем домой забирать приходится. А это здание хотели под гостиницу на перспективу переоборудовать. Но раз такое дело, пусть пока на общее благо послужит.

— Все равно не понимаю, зачем Кибуцу все расходы на себя брать? Все равно большинство освобожденных разъедется. Не всем колхозная жизнь по душе. Да и людей у вас маловато. Это сейчас мы по десять — пятнадцать человек в неделю освобождаем, но ситуация меняется, додавим эмира, только в Сууке сразу порядка трех сотен человек освободим. Конечно, не в один день, но освободим. А в других кланах рабов еще больше. Сможете всех принять?

— Сможем, если нужно. Уже к концу недели здесь смогут одновременно жить сорок человек, сегодня приступим к возведению на месте школьного стадиона второго корпуса, на шестьдесят человек. При необходимости, можно будет уплотниться в номерах до двухсот человек. На экстренный случай гостиницу задействуем — это еще от тридцати до пятидесяти человек. Медпункт — еще плюс двадцать… В общем, мы рассчитываем на постоянное пребывание у нас до сотни человек, но разово можем принять и триста человек. Тут скорей проблема возникнет, как их всех скопом вывезти, но и это решаемо. В данном случае то, что мы единым, как вы выразились, колхозом живем, нам на руку играет. Перераспределим ресурсы, в крайнем случае, в школе каникулы внеочередные введем. Выкрутимся. А насчет того, что нам позволят в одно лицо все это финансировать, вы не переживайте. Как вы думаете, зачем мы Майкла на этот разговор пригласили? И деньги и специалисты будут, причем наперебой от всех анклавов Содружества. Но теперь уже точно ПВР будет на нашей территории!

От дальнейшей экскурсии по Кибуцу Иван отказался. Решил пройтись до злополучной фермы, узнать результаты поисков. Да и просто пообщаться с Салемом хотелось.

Пленника на ферме он не застал. Наверное, хавийя, как и обещал, отправился искать следы пропавшей девушки. Зато застал машину-рефрижератор, загружаемую мясом и молоком для доставки в Цитадель, и напросился попутчиком. Водитель — пожилой, полноватый мужчина, представившийся Анатолием, не возражал, а Анна — молодая девушка-экспедитор — даже обрадовалась такой компании. Вещей Забелин с собой в поездку не брал, поскольку рассчитывал уже сегодня вернуться в посольство, а оружие привычно захватил с собой, отправляясь за пределы поселения. Так что связался по ай-ди с гостиницей, оплатил номер и предупредил, что уже не вернется.

Дорога, занявшая около трех часов, совершенно не впечатлила. Тихое шуршание шин по идеально ровному шоссе. Привычный взгляду степной пейзаж, постепенно переходящий вначале в полупустыню, а затем в настоящую Сахару. Редкие фермы у дороги. Несколько уходящих в сторону дорог. Стада лам и сайгаков вдалеке. Одинокие фигурки научившихся осторожности рапторов. Группки койотов, рыскающих в поисках добычи, да вездесущие ящерицы. Совсем недавно он такое даже представить себе не мог, а вот поди ж ты, насмотрелся за три месяца, уже ничего не удивляет. Скучно, однообразно. То ли дело родная приамурская тайга! На каждом гектаре несколько десятков различных деревьев, да каких: кедры в три обхвата; вековые липы, в дуплах которых гималайские мишки берлоги устраивают; разлапистые великаны — маньчжурские орехи; кряжистые дубы-кормильцы; черемуха Маака с медным, блестящим стволом и изломанной, сбитой в колтун косолапым лакомкой кроной… И все это перевито лианами винограда, лимонника, актинидии, диоскореи. А ягод сколько! Малина, барбарис, смородина, земляника, боярышник, шиповник, голубица, жимолость, брусника, элеутерококк… А краски какие! Особенно весной да осенью! А звуки! Не то что эта унылая серо-желтая пустошь с редкими вкраплениями зелени и давящей тишиной.

Иван ностальгически вздохнул и постарался сосредоточиться на веселой перебранке попутчиков. Анна в ярких красках и совершенно не стесняясь в выражениях расписывала любовные перипетии своей подружки, явно подбивая пожилого водителя пополнить ряды многочисленных поклонников нимфетки. Анатолий вяло и привычно отбрехивался, мол, «не на помойке, чай, нашел, чтоб куда попало тыкать!» Девушка и Забелина попыталась вовлечь в эту шуточную пикировку, но Иван отмолчался, понимающе ухмыляясь в отросшие за два месяца усы. Анна, явно рассчитывавшая найти в случайном попутчике новый объект для оттачивания своего язычка, надулась и стала демонстративно его игнорировать.

Во дела! Мир совсем другой, а люди все те же!

Размышляя о превратностях судьбы, Иван сам не заметил, как задремал. Проснулся он от неожиданного удара. Машина резко остановилась.

— Ну твою же мать! — Антон заковыристо выматерился. — Вот откуда она выскочила?

Все дружно полезли из кабины. Перед машиной билась в судорогах молодая лама. Иван достал подарок старого убара — резной нож из когтя раптора — и прервал мучения животного.

— Ну вот же гадство! От этой скотины одни убытки! Мясо — не ужуешь, а кабину клеить придется! И как назло, наши идиоты косорукие, когда «рефу» монтировали, поленились ящик с ЗИПом из кузова перенести! Теперь мне, чтобы до ремкомплекта добраться, придётся полмашины перегружать!

Выскочившая перед машиной лама, видимо, пытаясь уйти от столкновения, в последний момент высоко подпрыгнула. Поэтому удар пришелся в лобовую плиту выше бампера. Не рассчитанная на такие воздействия плита треснула, образовав щель в палец шириной.

— А в чем проблема? — удивился Иван. — На ходовых качествах это никак не скажется. Да и ехать осталось не больше часа. Вон тот конус на горизонте — это же вал Цитадели виднеется?

— Цитадель. И ехать до нее не более получаса. Но за это время мы столько пыли и песка наглотаемся, что мама не горюй! Да еще и сваримся! Тут кондюшник и так на пределе жужжит. Нет уж, я пока все до мельчайшей щелки не заклею, с места не двинусь!

Водитель с экспедитором переоделись в стерильные комбинезоны и полезли в рефрижератор. Ивану комбеза не досталось, и он, вспомнив подсмотренный у хавийя рецепт, отправился к ближайшим зарослям опунции. Набрал полную майку сочных кисло-сладких плодов. Вернувшись, споро разделал сбитую ламу — сказался опыт таежника. Крупные кости и голову выбросил подальше в кусты, а сочные, еще теплые куски мяса, перемешав с раздавленными плодами опунции, завернул в шкуру. Тут как раз и Антон с ремкомплектом появился.

— И что это у тебя за пирожок? Выброси! Я же говорю, не мясо — подошва. Мы по первости, когда ламы только появились, чего с их мясом только не делали. И варили, и тушили часами, и мариновать пытались! Дрянь дрянью.

— А вот хавийя нашли простой способ готовки. Если до завтра в Цитадели задержитесь, обещаю угостить очень мягким и срочным стейком из ламантятины.

— Так ты что, один из этих? Из бывших рабов? — поинтересовалась подошедшая экспедиторша.

— Ну в целом да. Я успел побыть рабом в койсе Сабти, хоть и не долго.

— А правда, что они рабов вместе со скотиной в сараях держат, а чуть что не про них — калечат?

— В принципе, бывает…

— А правда, что они всех пленных баб толпой насилуют, а мужиков просто кастрируют под самый корень?

— Врут, — Иван улыбнулся, девушка опять решила пошутить ниже пояса. — Не переживай, мое все при мне.

— Больно надо, за тебя переживать! У меня, между прочим, муж есть! А стейком из ламы правда угостишь?

— Угощу, раз обещал. Вот только надо найти, где и в чем приготовить.

— Тогда давай с нами в хостел, там для постояльцев шикарная кухня с котлом, мангалом и тандыром. Да и ценник очень демократичный — три койна за койко-место. Только мы вначале по точкам прошвырнемся. Разгрузиться надо. И так из-за вчерашней аварии опаздываем, а тут еще это! — предложил Антон.

— Ой, Ваня! А ты тоже на том коптере летел? Говорят, там трех человек винтами в мясо покрошило! Наши до ночи человеческие остатки от мяса коровцев отделяли, да так и плюнули — похоронили все в братской могиле на скотомогильнике. А Семену, говорят, ветровым стеклом башку отрезало, но в госпитале ее на место пришили! Он теперь как Игорь будет! — увидев недоумение собеседника, Анна пояснила: — Ну ты что? Это зомби такой, я о нем в детстве книжку читала.

— Вот в госпиталь заедем, и ты сама у Семена спросишь!

— Не, в госпиталь не получится, это в другой конец. Если тебе в госпиталь нужно, то я тебя в центре высажу, а там по кольцу пепелацы ходят. Сам доберешься. А вечером к промзоне подъезжай, там всякий хостел покажет, — обломал Забелина водитель.

— Договорились, — не стал спорить Иван, — только вы тогда мясо с собой захватите, его даже в холодильник убирать не нужно, пусть полежит, проквасится. А я завтра его с утра приготовлю.