Встали по привычке на рассвете. Размялись на заднем дворе, стараясь никого не разбудить. Поспаринговали немного, вызвав бурный ажиотаж среди рано проснувшихся обитателей пересыльного пункта. Один пожилой мужчина даже попросил разрешения присоединиться.

Иван окинул просителя взглядом. Лет шестьдесят, седой и быстро лысеющий, чуть выше среднего роста, с небольшим пузиком, нос крючком, густые черные брови, морщины на лице легко складываются в благодушную улыбку. На вид армянин или азербайджанец, но заговорил на испанском. Представился как Антонио. На спортсмена не очень-то похож. Не зашибить бы дедушку ненароком. Хотя на дурака он тоже не походит.

— Будем рады, дон Антонио.

Антонио оказался настоящим мастером, что стало понятно уже во время разминки. Такой растяжкой даже майор Десятник — тренер Ивана по рукопашке — похвастать не мог. Вначале безо всякого напряга Антонио погонял по площадке Ивана, потом без передышки перешел к Марийке. На первых порах бывшая гладиаторша заставила старичка уйти в глухую оборону, но уже через минуту он приспособился к ее манере боя и перехватил инициативу.

— Два один! Победа за старшим поколением! — подытожил Забелин. — Спасибо за науку, отец! Не хотите с нами позавтракать?

— Это тебе спасибо, ихо! Я не голоден.

Испанец улыбнулся на прощанье и не спеша отправился под навес к остальным временным обитателям посольства.

— Доброе утро, Иван! Мсье посол приглашает вас с сеньоритой присоединиться к нему на завтраке, — окликнул их Себастьян из окна своей спальни.

Завтрак накрыли в малой столовой.

— Доброе утро коллеги. Себастьян, мы только что познакомились с вашим соотечественником! — с порога заявил Иван.

— С сеньором Себа? Я читал его анкету, он вроде детей тренирует, но мы с ним из слишком различных Миров. У них там восстановили монархию в Испании! Представляете?

— О земляках позже поговорим. Мсье Забелин, может, вы представите нас вашей очаровательной спутнице?

— Конечно, простите! Это Марийка, она, — Иван замешкался, пытаясь для себя уточнить статус девушки, — мой товарищ и телохранитель. А это коллектив посольства Содружества. Мсье Файнберг — наш посол. Сергей Павлович — атташе по науке. А с сеньором Сото ты уже знакома.

— Вот и познакомились. Приятного аппетита. Мсье Забелин, Сабастьян в целом рассказал мне о ваших успехах. Я так понимаю, что большая часть работы уже выполнена. Осталось найти общий язык с гальджеэль, раханвейн и дигиль, и мы можем выходить на подписание соглашения.

— Только гальджеэль. Остальные два клана — не совсем хавийя. Они дарод. С ними придется договариваться отдельно.

— Подожди. А в чем отличие? — вмешался Палыч. — Язык у них вроде один.

— Не совсем, но главное не это. Тут отличие скорей как у итальянцев с романцами. Раханы, как я понял, сплошь вояки. Причем вояки современные. Никаких тебе койсов, никаких гашанкадов или гар-мадоу, только солдаты, сержанты и офицеры. Армейская дисциплина.

— Это многое объясняет, — задумчиво проговорил Палыч.

— Что, например?

— Долгая история, но если в двух словах, то года три с половиной назад мы с ними сцепились за реактор. Получилась небольшая война. Меня тогда очень удивило как быстро и грамотно они подтянули подкрепления, а потом организовали отход. Да и вооружение у них было не характерное для обычных хавийских гоп-стоп компаний. Значит, это было армейское подразделение.

— Точно. Еще точнее — их спецназ. Кстати, послезавтра сюда на переговоры должен прилететь командир этого спецназа, он же — офицер по особым поручениям. У них какой-то нездоровый интерес к моей персоне.

— Что ж, пусть прилетает. Поговорим. А что с дигиль? — вновь перехватил инициативу посол.

— Не знаю. Хавийя считают их колдунами. Как я понял, напрямую они ни с кем особо не торгуют. Все идет через раханов.

— Тогда давайте начинайте работать с этими гальджеэль, будем выходить на соглашение. Пора заканчивать с этим авралом.

— Себастьян, наоборот, просил подождать, а то вы тут не успеваете людей принимать.

— Уже нормально. Валгалла подключилась, они сами забирают всех скандинавов, а это почти треть всех освобожденных рабов. И Новороссийск уже сегодня запускает пассажирское паромное сообщение с Абгалем. Паром будет ежедневно курсировать между поселениями, причем всех освобожденных рабов они будут перевозить первоочередным порядком и естественно бесплатно. В самом Новороссийске развернули ПВР на триста человек. Мальцев со своими ребятами тоже заканчивает ревизию кочевий бади-адэ. Остались самые удаленные, там рабов немного. Вчера всего троих освободили. Остается Суук, но здесь мы справимся.

— А шехали с мудулами?

— Эти освобождать рабов не спешат. Я думаю, что даже после подписания соглашения на них придется хорошенько надавить, чтобы понудить к его исполнению. Так что можете хоть сегодня лететь к гальджеэль.

— Спасибо, но я бы вначале хотел обсудить несколько вопросов с Пикеттом и с Бирюковым.

— Хорошо. Юджин уже в дороге, а с мсье Бирюковым ты можешь сам после завтрака связаться.

В этот момент в комнату, мимо ругающийся на хави кухарки, прорвалась свора из шести разновозрастных щенков атласской овчарки. Радостно потявкивая, лопоухие пушистики кинулись к Жерому и Палычу, но и остальным сидящим за столом перепало их внимание. Со стола, к возмущению Ивана, в весело раззявленные пасти полетели самые лакомые куски.

— Жером, Себастьян, Палыч! Вы зачем собак портите? Это же не чихуахуа и не мопс. Это служебная порода. С ними строго надо. И вообще, из них Федор собирался выводить охотничью породу для работы по водоплавающей дичи!

— Не переживай ты так! Мы их, пока по кочевьям мотались, больше полусотни купили. Вчера из Форта-Брэдли кинологи приезжали, отобрали штук двадцать на племя, остальных забраковали. А из оставшихся собак большую часть освобожденные рабы с собой разобрали. Очень положительный психологический эффект для перенесших длительный стресс людей. Да и этих, скорей всего, не сегодня, так завтра разберут! — успокоил Палыч. — А в поселениях, сам понимаешь, их по-любому ждет судьба плюшевых домашних любимцев. Максимум некоторым повезет пастухами поработать, но и то вряд ли. Сам знаешь, коровцы местную растительность не очень жалуют, потому в стационарных загонах на комбикормах и содержатся.

— Ну уж нет! Я вот этого беленького с рыжими ушами себе оставлю! — решительно заявил Себастьян. — Иван, поможешь его натаскать на охоту на кроликов? У меня до прихода Тьмы канарская борзая была, Линда. Мы с ней каждый год до сотни кроликов брали. Я вас таким конехо-аль-ахильо[61] угощу! Юм! Иди сюда, чико! Какая у тебя пышная грива! Я назову тебя Фабио!

— В этом есть смысл! Только вы — испанцы, хоть и живете на родине кроликов, ничего не смыслите в охоте на них! Лучшие охотники получаются из девочек! Так, вот ты рыжая, ты у нас кто? Девочка! Отлично. Я ее забираю. Салли, ко мне! Да не ты, глупышка!

Между Жеромом и Себастьяном завязалась шуточная перепалка по поводу национальных традиций, собак и кроликов, а Иван задумался. Как-то неправильно все получается. Это он должен был заниматься новой породой, а не какие-то местные юсовцы! Вон даже посол с казначеем собственными собаками обзавелись, а он — собачник по профессии и призванию, не может пока себе позволить взять на воспитание щенка! То есть профессиональный дипломат будет собакой заниматься, в то время как он вынужден мотаться по поселениям хавийя и до мозолей на языке наставлять их на путь добродетели. Какая гнусная ирония судьбы! А может, плюнуть на все и взять себе вот хотя бы этого кобелька, льнущего к его ноге в надежде на лакомый кусочек или людскую ласку? Нет. Собакой заниматься надо, по возможности режим соблюдать, а у него на это времени совсем нет. Придется опять отложить реализацию мечты. Ничего! Вот подпишет соглашение, и все! К дьяволу всю эту дипломатию, не его это! Осядет в Новороссийске или Сабти, обзаведется питомником и будет готовить служебных собак. А еще можно школу рукопашного боя открыть, здесь это тоже востребовано. Денег на это уже сейчас хватает. Все, решено, заканчивает с соглашением и подает в отставку! Пусть политикой профессионалы занимаются!

— Марийка, а вы не хотите обзавестись очаровательным питомцем? — поинтересовался Палыч, который за время, пока Иван витал в облаках, тоже успел застолбить себе щенка. — Смотрите, как эта милашка на вас смотрит.

— Я не люблю собак. Слишком часто они хотели меня убить и в том и в этом Мире.

— Про «в том» — понятно. У нас тоже после прихода Тьмы стаи бродячих собак тоже были опаснее пионеров! А здесь?

— Здесь есть такое развлечение в Колизее, когда против безоружного гладиатора, провинившегося непослушанием, выставляют свору бойцовых собак. Правда, не этих, лохматых, а черных, гладкошерстных, типа ротвейлеров-переростков. До смерти задрать, как правило, не дают, но порвать могут очень сильно, — Марийка продемонстрировала несколько уродливых шрамов на левом запястье.

— Палыч, а о каких пионерах ты говорил?

— Все забываю, что ты из чистого Мира провалился. Так у нас называли самых распространенных и, если можно так сказать, самых безобидных тварей Тьмы. Они всегда первыми заводятся.

— Как заводятся? Сами, от сырости?

— Не от сырости, а от темноты. Поблизости от Тьмы людям приходится любое помещение хотя бы раз в день освещать, иначе там появляются твари. Вначале пионеры, а потом и что похуже полезет. Но это все драма, к счастью, не имеющая отношения к нашему Миру. А вот то, что Марийка рассказала о своем гладиаторском опыте — крайне интересно и не менее драматично!

— Согласен! Это же получается, что у абгалей еще одна порода крупных собак есть!

Глаза Ивана загорелись азартом. Если удастся разжиться щенками, то американцы ему не конкуренты. Пусть они там из овчарок спаниелей делают, а он будет готовить собак-телохранителей! Ему эта работа ближе.

— Не у абгалей, а у романцев. Их там совсем немного в вольерах под ареной содержится. Даже не знаю, размножаются они или нет, но про щенков я ни разу не слышала. Да и не нужны они тебе. Это тупые злобные твари.

— Взрослых, конечно, уже не переделать, хотя и их поведение можно скорректировать. Зато, если такого щенка правильно воспитать, он станет самым преданным телохранителем или сторожем.

— У тебя уже есть преданный телохранитель. И я лучше, хотя бы потому, что трех таких тварей я голыми руками убила, прежде чем до Толстого Порциуса дошло, что так меня наказывать — себе дороже! Если хочешь собаку, ты себе лучше такого вот возьми, а тех не надо. То не собаки, то джигджер в собачьей шкуре.

Иван покачал головой. Нет смысла спорить. Он-то понимает, что нет хороших или плохих пород, как нет и изначально добрых или злых собак. Есть собаки умные и глупые, послушные и капризные, ласковые и осторожные. Но злыми или добрыми их делает среда, в которой они растут, их стая, их вожак! Если вожак — человек, то именно он в ответе за то, кто из щенка вырастит: злобный цепной пес, послушный помощник или капризный ребенок на четырех лапах. А заложенные в породу характеристики в состоянии лишь усилить или ослабить эффект воспитания. Но Марийке это не объяснить, она просто никогда не знала нормальных собак.