8.2

Дабы отвлечься, я с поддельным интересом принялась оглядывать спальню. Интересное убранство: деревянная мебель была украшена резными элементами, повсюду разложены вышитые салфетки и покрывала. Мимо распахнутых дверей прошла грустная царевна. Глянула на нас мельком и, зарыдав, зашагала дальше.

— Скажите, а почему ваша сестра так печальна? — решила увести тему разговора от волшебства, а заодно и любопытство свое удовлетворить.

— Сестрица моя, Миляна, плакса и капризница. Ее так и зовут все — Миляна-несмеяна. Сколько мы ее ни пытались развеселить, ничего не помогает. Батюшка наш, царь Милорад I, даже в жены ее обещал тому, кто рассмешить сумеет. Но пока никто не смог.

— А щука ваша не может ей помочь?

— Не-е. На людские чувства влиять она не может.

— Очень жаль, — искренне посочувствовала я и царевне, и рыбке.

— Одевайся! — вдруг воскликнул Емельян и зачерпнул ведром воды из лохани вместе со щукой.

Предчувствуя недоброе, быстро накинула шубу, напялила шапку и побежала за престолонаследником, гадая по дороге: — “Что задумал царевич? Чем снова решил меня удивить?” О! В принципе, я была готова ко многому, но только не к этому! Во дворе Емельян залез на какую-то диковинную штуку и меня следом поманил. Я, конечно, не из пугливых, но конструкция не внушала доверия. Огромный белый короб, на котором труба пристроена, а внутри короба пусто, и лаз железной калиткой прикрыт. И всё ж влезла на эту штуку. А как забралась, царевич над ведром склонился и зашептал:

— По щучьему веленью, по моему хотенью, вези нас печь до пруда и обратно во дворец.

Только он произнес, как короб двинулся и заскользил по снегу. Я, взвизгнув, за наследника ухватилась, а тот захохотал и только пуще подгонять стал. Печь бодро понесла нас вперед до самого озерца. Чтобы не упасть с короба, вцепилась намертво в шубу рыжеволосого весельчака. На пруду, пока чудо-печь разворачивалась, Емельян снова что-то щуке шепнул, и взвизгнула уже селянка, несшая ведра, полные воды, на длиннющей гнутой палке.

Ведра дружно соскочили на снег и сами вперед той селянки побежали. Женщина, причитая да охая, за ведрами побежала, а Емельян всё смехом заливался. Уж вроде взрослый царевич-то, а ведет себя ну точно как дитё малое. Так и хотелось ему подзатыльник отвесить. Не успела я за селянку попереживать, как печь, снова набрав скорость, уже везла нас в царские палаты.

Удалась прогулка, ничего не скажешь. А дальше меня к обеду пригласили. Хоть тут обошлось без сюрпризов, и трапезничали мы в покоях царевича. По его взгляду и поведению поняла, что запал на меня отпрыск царский, прикипел. Уж не знаю, что во мне так приглянулось ему, а мне бы следовало убираться отсюда, покуда карасем не обратили в пару к щуке. В общем, поблагодарила царевича за всё и засобиралась.

— Мне пора возвращаться. Благодарю Ваше Высочество за уделенное время. Где бы я могла найти во дворце зеркало большое, чтобы себя от головы до пят видеть.

Уход мой наследника сильно расстроил, но юноша понимающе кивнул, почесал затылок и ошарашил:

— Таких зеркал во всем дворце не сыщешь. Миляна их все расколотила. Сказала, что видеть себя не может.

Охо-хо! Что же мне делать? Как домой вернуться?

— Ну а маленькое-то есть?

— Есть. На столе лежит. Погоди, сейчас…

— Не надо, я сама дойду, — оборвала Емельяна, догадавшись, что он собирался сделать.

Особо не таясь, взяла зеркальце в одну руку, второй сжала медальон и позвала своего советника.

— Ластро, что мне делать? Здесь нет больших зеркал.

— Во-первых, госпожа, не паниковать! А во-вторых, найдите любую поверхность, где есть отражение.

— Самовар! — радостно предложил царевич. — Лакеи его так начищают, что себя можно увидеть.

— Не подойдет, — развела руками. Ну не пролезу я в самовар.

— Вода, — подсказал Ластро.

Я с надеждой воззрилась на Емельяна, и он не подкачал.

— Пруд! И недалеко совсем.

— Не получится, — присоединилась к обсуждению и щука, чем немало меня удивила. — Сами ж видели, пруд замерз. Все снегом запорошило. Разве что лунки от рыбаков остались.

— Ластро… — с отчаянием воззвала к своему советнику и другу.

— Есть еще вариант, госпожа. Окна. Только ночи дождаться надо. Когда на улице темно, а в комнате свет, стекло дает отражение. Не ахти какое, но я справлюсь.

— Спасибо, Ластро, — выдохнула с облегчением. — Тогда до ночи.

Увы, день был в самом разгаре, и мне надо было набраться терпения. Терпения еще и для того, чтобы снова слушать восторженное щебетание о всякой чепухе обрадованного несказанно моей задержкой царевича. Но едва темнота окутала всё вокруг, я снова вызвала советника.

— Как вам Емельян, госпожа? Достаточно романтичен? — уже среди родных стен собственного замка поинтересовался Ластро. — Но раз вы вернулись, значит, отвергли и его.

— Он хороший, но слишком простоват. А ещё большой лентяй! Не может от кровати до стола дойти. Велит, чтобы стол к нему приходил.

— Вот уж и правда лентяй. Тогда до завтра, госпожа? — осторожно уточнил советник, не отказалась ли я от поисков жениха.

— До завтра, — подтвердила свои намерения. — Спокойной ночи, Ластро.