Глава 20. Ночной переполох

Доминик

Я не мог вынести осуждения, которым пропитался весь дом, и позорно сбежал, как только Мэл спустилась. А как еще мне было донести, что когда она далеко, мои мысли где-то рядом с ней, что в груди в прямом смысле свербит без нее? Я должен выполнять свою миссию и не должен отвлекаться.

Тем более откуда-то появились твари, но не такие, как описывались в книжках. Эти другие, больше похожие на мертвяков, нежели на волков.

Мы все думали, что небеса разверзнутся, когда случится разлом, но небеса на месте, а вурдалаки появляются штучно то тут, то там.

Жаль только, что Мэл узнала, что я частенько бываю возле ее сада, чтобы утихомирить бурю в душе. По глазам видел, что она все поняла.

Хотя теперь она будет жить в особняке, и подобных казусов больше не случится. Ведь что бы было, если бы я не оказался в тот день рядом, если бы вороны не рассказывали мне каждый день о ее состоянии?

Одну не сберег, так теперь за второй глаз не спущу. Я медленно начинаю привыкать, что это не моя Мэл, а другая, чужая. И, возможно, не виноватая, что все так сложилось.

Я в очередной раз двигаюсь к вурдалакову озеру, с которого все началось. Тихое и безмятежное, равнодушное. Красивое, ледяное и смертельно опасное. Волшебные существа, населяющие лес, избегают даже близко подходить к Ледяному озеру. Оно так и сквозит магией. Озеро и существа противоположны.

Однако никакой литературы об озере нет, кроме того что оно образовалось тысячи лет назад. Когда-то оно стояло на окраине леса, но со временем тот разрастался, и черные кроны деревьев спрятали смерть от посторонних глаз. Впрочем, простым людям оно не угрожало: они все селились максимально далеко от Темного леса и под страхом смерти не пошли бы сюда.

Зачем моя Мэл пришла сюда и зашла в эти воды?

Да, мы поссорились. Сильно поссорились. Она обиделась за то, что я не хотел просить разрешение на нашу свадьбу у ее отца. Мы с ним не ладили. Он думал, что я заберу у него Мэл, и между нами была глупая конкуренция, а кого она любит больше? К тому же, я осуждал Риддика за то, что он женился повторно. Полюбил другую. Повстречав Мэл, я и думать не мог, что когда-то смогу предать столь глубокие чувства к ней.

А теперь…

— Что-то чую! — восклицает Гюрза и резко останавливается. Втягивает воздух носом, громко фыркает, раздувая ноздри.

Я отбрасываю ненужные мысли и прислушиваюсь. На лес уже наброшено полотно сумерек, тени кажутся монстрами. Мы на юго-востоке леса, далеко от особняка. Здесь властвуют василиски, которые предпочитают держаться особняком. Огромные змеи прячутся среди корней, в норах и выходят только ночью.

— Доминик… — тихо зовут деревья.

— Доминик… — шелестят кусты.

Я осматриваюсь, Гюрза нервно кружит по кругу, фыркает, топчет землю.

— Доминик! — требуют хрипло.

Кобыла останавливается напротив огромного василиска, выросшего буквально из ниоткуда. Такими могут быть только древние змеи, спящие в норах большую часть жизни.

Желтые глаза с вертикальным зрачком гипнотизировали. Даже в обличии дракона, я едва буду такого же роста, как этот монстр.

— Приветствую тебя, — произношу вежливо, вскидывая голову и встречаясь взглядом с василиском.

— Хранитель лес-с-са, давно ты к нам не з-с-саходил. З-с-сачем приш-ш-шел, когда не з-с-свали?

— Я патрулирую лес со всех краев после случайной встречи с вурдалаком в селении людей. Если случился разрыв, я его обнаружу. И уничтожу. Поэтому не будем мешать друг другу.

— Я голоден, хранитель…

Земля зашевелилась вокруг Гюрзы, сужаясь в черное торнадо, где мелькали белые пятна тела василиска.

— Не заставляй меня оборачиваться, — угрожающе говорю.

— Ес-сли я з-с-сахочу, ты не ус-с-спееш-шь.

— Зато я успею! — фыркнула Гюрза, и на ее черном лбу замерцал лунный рог, освещая толстое тело василиска шириной с мои плечи. — Проверишь?

— Хранитель, у тебя отличные зс-сащ-щитники, береги их. И нас-с береги. На опушке лес-са пос-селилс-ся враг. Человек. Маг. Он ничего не боитс-ся. Он охотитс-ся на нас-с, но не так, как другие. Он хитрый. У него ес-сть помощ-щник.

— Сможешь показать точнее? Сейчас же!

— Уже трое наш-ших умерло от его рук. Он забирает ш-шкуры. Алхимик. Зельевар.

Это звучит очень неперспективно. Обычно охотники приходили из-за жажды денег, а их прелесть очень омрачалась перспективой умереть. Поэтому на крупных хищников типа василисков не выходили даже маги. Волки, мелкие мантикоры, фениксы были обычными жертвами. Насколько я знаю, их пускали на ингредиенты для зелий, если могли поймать.

А тут сильный и бесстрашный зельевар, который пришел добывать товар лично.

— С-следую з-са мной и держ-ши с-своего единорога при с-себе, — соглашается василиск, намеренно скользит у самых копыт Гюрзы и сливается с черными корнями. Я только вижу, как то и дело возвышается земля.

— И ты ему веришь? — бухтит Гюрза. Ее слабо мерцающий рог дает нам хоть какой-то свет, потому как сумерки сменила темнота.

— Мы должны все проверить.

Единорог не решает спорить и покорно следует за василиском. Чем дальше мы уходили от особняка, тем холоднее становилось, как будто ступил в Ледяное озеро. Это фьорды близко и пляшущий у их подножия безумный океан. Ни один здравомыслящий человек не поселился бы возле бушующей стихии.

Маленький домик с крошечным огоньком в окне я замечаю издалека, хотя запах жарящейся еды уловил еще раньше. Как и сильную магию. Примерно в ста метрах от домика по периметру установлен защитный барьер, и просто так попасть на территорию не получится.

Василиск подползает максимально близко и зло шлепает хвостом по барьеру. Через мгновение радужные волны расползаются по телу змея и барьеру. Еще через несколько секунд из дома выскакивают мужчина. Он всматривается в темноту, часто моргает.

— Это не тот! — шипит древний разочарованно. Я же узнаю в охотнике давнего знакомого, которому повезло сбежать от меня как-то, однако совсем не ощущаю его магической ауры. Вдруг понимаю, что я как слепой котенок: смотрю на мага и не чувствую ничего.

— Что за чертовщина? — спрашиваю у василиска, не отводя глаз от охотника. — Почему я его не чувствую? Почему лес о нем ничего не говорит?

— В том то и беда. Ты и меня не чувс-ствуеш-шь. Таковы вас-силис-ски. И этот выпил зс-селье с наш-шей чеш-шуей.

— Как думаешь, запасы зелий в доме?

— Воз-смож-жно. Мы бы почуяли, ес-сли бы з-семля дрож-жала под лош-шадиными копытами.

— Значит надо зайти в гости сегодня, — хмыкаю я и спешиваюсь.

Охотник, не заподозривший ничего необычного, скрылся в доме, поэтому я мог спокойно передвигаться по участку. Сперва только надо открыть для себя барьер. Мысленно усмехаюсь своим возможностям. Не такой, как все. Никогда не был.

Легкое прикосновение силой к барьеру, и сразу же образовывается брешь с меня ростом.

Осторожно двигаюсь по участку, тихо перешагиваю между ровными грядками каких-то растений. Даже замечаю кусты со смородиной. А хозяйство здесь вполне обжитое, то есть располагается у меня под носом довольно давно. Пока я гонялся за Мэл, упустил такое!

Предчувствие драки бурлит в крови. Дракон внутри мечется, хотя я стараюсь подавлять в себе его, как и магию, чтобы случайно не обнаружить себя. Иначе охота начнется уже не на меня как защитника леса, а на единственной в своем роде экземпляр для ингредиентов.

Обнажаю меч, открываю дверь и запрыгиваю внутрь.

Только вокруг пустота. Обычный дом с одной комнатой-прихожей. В камине горит огонь. Котел с ароматной едой висит на подвесе. Кровать заправлена так, будто на ней не спали уже давно. Полки шкафов заполнены пустыми бутылочками для зелий. А мага нет.

Шепчу заклинание проявление магии, и чуть впереди золотыми искрами осыпается след от сильнейшего колдовства — портала. Его использовали буквально пару минут назад, как будто человек что-то испугался и сбежал или его вызвали.

Оба варианта кажутся невероятными, потому как на портал нужно колоссальное количество магии, а для артефакта — очень приличную сумма золота, которую не смогут наскрести простые земледельцы. Более того, порталы завязаны на магии владельца, после использования такого заклинания возникает сильнейший откат.

Зато понятно, куда делись зелья, если они тут вообще были.

Остается только ждать.

Однако проходит час. Второй. Третий. Еда остыла, ночь скоро перейдет в рассвет, а я устал, и запал подраться медленно утих. Никаких особенных следов хозяев нет. Да и меня смущает затраты, которые совершает этот зельевар.

Может быть, у него есть спонсоры где-то в верхах? Среди знати, при дворе?

Как бы я не ненавидел этот сгнившийся изнутри мир дворцовых интриг, увидеться с братом обязан завтра же. За последний месяц я бывал во дворце в три раза чаще, чем за все двадцать прошедших лет, вместе взятых. И тянуло меня туда раньше. Из-за Мэл, теперь я это понимаю. А теперь долг.

Почует ли этот маг моего дракона? На что он способен?

Возвращаюсь к Гюрзе ни с чем. Древний исчез.

Отъезжаем как можно дальше от домика, и только после этого спрыгиваю с кобылы.

— Домой сама доберешься? — спрашиваю у удивленной единорожки.

— А ты куда?

— Хочу полетать, — признаюсь скорее себе, чем Гюрзе. Желание перевоплотиться свербит в душе, выворачивает наизнанку. Вторая сущность требует свободы, как лава прорывается через жерло вулкана.

— Ну давай, до свидания, — фыркает Гюрза и грациозно скрывается во мгле леса.

Едва она отходит, как меня перевоплощает едва ли не против воли. И вот уже я расправляю угольно-черные крылья, потягиваю шею и хвостом сбиваю ягоды брусники с куста. Слух обостряется, как и нюх. Все же у зверя намного больше возможностей, чем у простого человеческого тела.

Взмываю вверх рьяно, выныриваю в небо, истосковавшийся по свободе. Хоть так я могу быть собой, не подавлять ни одну, ни вторую ипостась. Хоть здесь, в компании облаков, я не чувствую себя одиноким от своей уникальности.

Однако среди деревьев, уходя далеко вперед, я вижу яркую золотую нить, похожую на струну. Она тянется от меня в направлении дома. Не сложно догадаться к кому. Иногда мне кажется, что эта Мэл все же ведьма, а как иначе она привязала меня к себе магией? Этот вопрос меня раздражает больше других и снова ведет во дворец, к его обширной библиотеке, которую я изучил только наполовину.

Вдалеке небо подернулось розовой полоской рассвета, а значит пора возвращаться домой. От этой мысли становится тепло в груди, словно туда положили грелку. Что интересно, стоило Мэл посадить под домашний арест, досаждающее свербение внутри исчезло, и долгожданный покой разлился по венам.

Со старой Мэл я не летал, а эта так бесит местами, что сдерживаться просто нет сил! Это вообще нормально, когда человек из тебя душу вытаскивает, но и как будто легче становится?

Вдоволь налетавшись и не узрев ни одного подозрительного типа, да и любого человека, я возвращаюсь домой и грузно приземляюсь прямо перед домом черной горой. Не смущал меня сей факт до тех пор, пока в мою спину не приземляется едкое зелье, жгущее кожу. Ощущение, будто чешуйки с меня стекают.

Естественно, я зверею. Какой бы дракон на моем месте не рассвирепел, особенно когда не нашелся наглый зельевар?

Я набираю в грудь побольше воздуха, чтобы дыхнуть огнем на вредителя, быстро оборачиваюсь и замираю.

— А, это ты, не признала, — беззаботно бросает моя напасть и стеснительно зевает, прикрыв рот ладошкой, в которой зажата склянка из моих запасов. — Померещилось, что опять василиск явился.

Меня сдувает, оборачивает в человека, и вот я стою перед Мэл, а спина зудит и жжется, как у блохастого. Нет, терпеть нет никаких сил. Я сдергиваю ненавистный сюртук под аккомпанемент ее возмущенных вздохов. К вурдалакам!

— Прикройтесь немедленно! — взвизгивает девушка, когда вокруг нас зажигаются магические огни.

— Ты чем в меня запульнула?! — свирепею снова и выдергиваю из ее рук флакон. Ух, как хорошо им почесать между лопатками, куда рука не достает!

— Э-э-э, там что-то было про паразитов… — виновато произносит Мэл. — Может, повернетесь? Я посмотрю масштаб бедствия?

Впрочем, она сама обходит меня.

— Ты что, заплешивел? Фу, не подходи ко мне больше, вдруг это заразно? — фыркает у ворот вернувшаяся Гюрза.

— Что там? — рычу. Моей спины касаются теплые пальчики.

— Хм, тут спина частично покрыта чешуей с проплешинами, а кожа под низом горячая…

— Так, — скрепя сердце, я отрываю флакон от спины и подношу к глазам, нервно усмехаюсь. — Ну конечно, что же еще ты могла взять?!

— А что не так? — уточняет Мэл смелее и заглядывает мне за спину.

— Всего лишь антивошь, которую я использую, чтобы обработать волков от паразитов. Хватает пары капель на холку, чтобы уничтожить всех паразитов, а в ином случае можно вызвать аллергию!

— Можно подумать, драконы не страдают от вшей и блох. Могли бы и сказать спасибо за профилактику, — отзывается Мэл.

— Мне срочно нужно в душ!

— Это уж точно, — поддакивает Гюрза.

Бросаю на них обеих гневный взгляд, и пусть из-за полумрака они увидят только блеск моих глаз, но этого всяко будет достаточно, чтобы воздействовать на их совесть. Убегаю в дом. Что за день: то выбегаю из собственного дома, то вбегаю в него как ошпаренный?

Душ не приносит должного облегчения, сколько бы я не тер злополучное место, если вообще мог до него достать. Шарль спит, и помазать проклятое место заживляющей мазью некому. Даже вурдалакова магия не действует, помогает лишь на несколько секунд, а потом опять начинается. Всемогущий дракон не может вылечиться от чесотки.

Накинув рубашку, я тут же срываю ее. Ощущения ужасные.

Злой, чешущийся и голодный спускаюсь вниз в надежде, что Шарля разбудил этот шум. Будить его намеренно рука не поднимается, все же на нем все хозяйство. Магией сдерживаю чесотку. Надо поесть, а там буду думать.

— Так и не прикрылись? — раздается осуждающее.

— Вот, держите. И не прикрывайтесь, что у вас жених и вот это все. Мажьте, где попали, — рычу я, беру чужую ладонь и гневно вкладываю туда мазь. Поворачиваюсь спиной, успев заметить, как вспыхнули женские щечки, и внутренне улыбнулся. Пусть ей тоже будет так же некомфортно.

Несколько секунд мы стоим в тишине, пока наконец не раздается долгожданный “чплюх”, и по спине неровными волнами разбегается облегчение. Жизнь мгновенно преображается. Стою еще какое-то время просто для того, чтобы смутить Мэл еще больше.

— Все, — серьезно заключает она.

— Спасибо, — произношу и поворачиваюсь к ней. Мэл сконфуженно сжимает в руках мазь. Позади нее замечаю седло и уздечку. То-то я думаю, почему так лошадьми пахнет.

— Я это, не знала, куда все положить, решила сюда принести, — беспомощно разводит руками Мэл.

— Никогда не была в конюшне?

— Не доводилось, — признается неловко.

Моя Мэл тоже была в этом плане белоручкой. А Гюрза могла бы и подсказать, но, видимо, решила поиздеваться не только над ней, но и надо мной.

— Пойдем покажу, — предлагаю, привычно закидывая уздечку на плечо, а седло на предплечье. Потом до меня доходит, что получается неловко, будто я ее в рабыни сюда притащил, и быстро добавляю: — Если хочешь, конечно.

— Почему бы и нет?

Мэл открывает передо мной дверь, хотя я и не просил, и даже в таком простом жесте я вижу, что она не отсюда вообще. Никогда бы знатная дама не открыла дверь какому угодно мужчине, пусть хоть он кровью истекает.

В небольшой конюшне, где когда-то жило шестеро коней, молча жевала сено одна лишь Гюрза. Услышав звук шагов, она тут же высовывается из стойла.

— Эй, вы чего пришли?

И глаза так выпучила испуганно, что если бы не это, я бы не обратил на нее никакого внимания. А теперь, быстро показав Мэл, где что висит, прихожу к единорожке. Девушка тихо следует за мной.

— Спать иди, — бурчит Гюрза и переступает с ноги на ногу, будто что-то прикрывает.

— Отойди лучше, — призываю я.

— Ничего у меня нет! — нервничает кобыла.

Приходится быстро успокоить ее заклинанием стазиса и зайти в стойло. В сене быстро обнаруживается кладка из трех яиц, возле которых ползают две маленькие змейки. Василиски!