Глава 10. Вдохнуть и не выдыхать
К вечеру ощущение проблем утихает полностью.
Я улыбаюсь в сладком предвкушении ровно до тех пор, пока мое худое тело как следуют не утрамбовывают в корсет, с точки зрения которого я должна быть уже тростинки.
Вдохнуть и не дышать.
— Смерти моей хотите? — хриплю я модистке, которая с садистским удовольствием пытается затянуть шнур сильнее.
— Так должно быть, у вас же помолвка, леди! — ехидно улыбается та и разве что ногой себе не помогает, затягивая. Стерва!
— Возьмите, леди Мэл, это поможет, — лепечет одна из служанок и дает мне чашку со сладким ароматом. Только мой желудок так скукожился, что в него ни одна капля не влезет. — Вам полегчает.
Рискнем, а то дышать совсем невозможно. Я быстро глотаю напиток, и — о чудо! — внутри поселяется легкость. Есть я по-прежнему не смогу, зато умереть от нехватки воздуха больше не хочется.
— Чудная вещь, спасибо, — искреннее улыбаюсь служанке, та аж смущается от удовольствия.
— Этим зельем все дамы высшего света пользуются, леди. Оно так и называется “Тонкая талия”. Если не будете кушать, никаких побочных эффектов не будет.
— Ой, не буду, обещаю!
Когда пытки заканчиваются, оглядываю себя в зеркало и обалдеваю. Никогда не видела себя такой… роскошной. Волосы убраны в высокую прическу, украшенную жемчужными нитями, на мне бледно-бежевое платье с элегантным скромным вырезом-сердцем, ткань так и блестит от драгоценностей. Легкий макияж подчеркивает большие глаза.
Я рассматриваю себя и так, и эдак и не могу поверить в увиденное. Во мне есть и стать, и грация, и аристократическое личико.
— Леди, вас ждут, — сообщают служанки, заставляя оторваться от зеркала. Уф, надо поменьше так зависать, это вредно для психики.
За дверьми меня встречает Тристан, тоже весь при параде. Я даже смущаюсь немного. Однако это быстро проходит, когда он на выдохе произносит:
— Боги, какая же ты красивая!
Я беру его под руку, и мы идем навстречу прекрасному вечеру.
… А затем еще одному, и еще…
Незаметно для себя я кружусь на балах, улыбаюсь незнакомым людям и, конечно же, Тристану. О нашей помолвке было объявлено, поэтому мы везде можем ходить вместе. Хотя некоторые танцы я дарю другим молодым людям, просто чтобы подразнить жениха. Смущение быстро уходит на второй план, а окружающий мир уже не кажется таким чужим.
Так проходит месяц. Сплю до обеда, затем гуляю по нашему саду в компании мачехи, Сиерры или отца, а вечером мы с Тристаном ходим на какое-нибудь культурное мероприятие вроде бала, театра или музыкального концерта. Искусство — оно такое разнообразное, что я легко могу принять, что все здесь отличается от привычного. Другие песни, другие постановки. Но от этого они не становятся хуже, мне нравится впитывать местное творчество.
Если честно, все уходит на второй план, когда я думаю о Тристане. Он очень галантный, учтивый и заботливый. Я словно в сказку попала. То, как он целует мою руку, то, как смотрит и хрипло прощается, сдерживая себя от более серьезных действий… Я возвращаюсь и долго глупо улыбаюсь, лежа в кровати. Наверное, это и есть влюбленность.
Еще устроила в комнате перестановку, уж слишком музейно выглядит, мне это быстро надоело. Попросила сменить шторы с массивных полотен на однотонные типа блэкаут. Осторожно донесла до отца мысль, что наша подъездная аллея выглядит грустно и надо бы оживить ее цветами. Если идея принесет успех, мне разрешат даже к саду прикоснуться, которого рука дизайнера не трогала лет сто.
Утро начинается как обычно, в обед. Я от души выспалась, а теперь просто валяюсь и читаю книжку. Настроение прекрасное.
— Леди, вам пришло приглашение, — сообщает Илса, одна из служанок. Я лениво протягиваю руку и беру с подноса белый конверт с красной печатью. Раскрываю, не глядя, и бегло пробегаюсь глазами по строкам.
— Меня зовут на бал к королю?! — ору вслух, совсем не по этикету.
Читаю текст еще раз.
“Прекрасная леди Мэл Вандельгейм, приглашаем вас на ежегодный благотворительный бал, который состоится через неделю, в воскресенье, в главном дворце.”
И подпись: сэр Дамьен Аллан и леди Эльвина Сарра Маранелл.
Да. Маранелл — это правящая династия. Любимая народом, но, увы, бездетная. Я мельком слышала, что знать это очень беспокоит, особенно потому, что соединение этих двух родов очень ждали. А тут облом, что наследника нет.
Леди Эльвина принадлежит к сильно мятежному роду Лингбет, и это просто чудо, что они с королем влюбились друг в друга. На протяжении столетий Лингбеты пытались завоевать власть, строить козни Маранеллам, но последние всегда были на шаг впереди. Однако у Лингебетов есть достаточно сторонников в знати, да и родни тоже много. Тристан, кстати, Лингбет, двоюродный племянник королевы, а мачеха — ее троюродная сестра. В общем, сложное там генеалогическое древо, я не успела разобраться.
Неизвестно, сколько людей умерло в противостоянии великих родов, и наконец-то с этим должно было быть покончено. Но…
Кто в паре не способен иметь детей, обсуждают только шепотом. Все-таки король не мальчик, а волевой мужчина, и он не позволяет злым языкам очернять его семью. Многие так в тюрьмы попали, кого-то даже в ссылку отправили или казнили. Всем ясно: король любит свою жену и изменять ей не намерен, дабы проверить, способен ли он продолжить род. Впервые в истории вопрос наследника был побежден любовью. По крайней мере, пока что. Да и время у них еще есть. Ему сорок шесть, ей тридцать пять. И хоть в этом мире могут жить до ста двадцати лет благодаря магии, детородный возраст заканчивается около пятидесяти, как у нас.
К предстоящему балу я готовлюсь как никогда. Тристан и родители тоже приглашены, просто королевская семья считает правильным рассылать индивидуальные приглашения, как бы намекая, что ценит каждого своего подданного. И поэтому я жутко волнуюсь.
Тристан меня встречает в своей карете. Лакей помогает забраться внутрь, потому как обилие юбок такое, что не факт, что влезут в проем или не перевесят.
— Как ты? — как всегда глядя в глаза, спрашивает жених и целует мою руку. Кожу обжигают сладкие мурашки, даже через тонкие перчатки.
— Волнуюсь жутко, — честно признаюсь и обмахиваюсь веером, чтобы скрыть пылающие щеки. Если честно, жду не дождусь, когда Тристан украдет мой поцелуй, а то губ моих последний, кто касался, так это несносный дракон. Теперь ужасно хочется перебить его ощущение.
Я не вспоминаю о нем. Оно само как-то вспоминается во снах. Наш поцелуй, только без продолжения в виде ссоры, а совсем другое. Где он и я на кровати. Увы, я помню его накаченное тело без рубашки, и теперь никак мне его не развидеть. Наверное, у Тристана совсем не такое, все же он не занимается домашними делами, как слуги.
Жених рассказывал, что любит ездить верхом, читать книги по экономике и ведению усадьбы. Он не из тех людей, кто возьмет в руки лопату, но с удовольствием будет управлять теми, кто возьмет. Как маг, он довольно посредственный, целитель, но никак не развивается в этом направлении.
На следующей неделе мы должны поехать смотреть наше будущее имение. Однако я видела его уже со стороны и это просто боль архитектора. Серое, безликое и очень похожее на мой нынешний дом. Такое же большое и нелепое. Ну ничего, приведем его в порядок.
Дорога до главного дворца занимает прилично времени. Все-таки белый замок, который виден из моего окна, — это летняя резиденция, и потому король с королевой живут в самом центре столицы. Старые представители аристократов, к которым относится мой отец, любят селиться вне стен города, дабы быть подальше от суеты, а вот молодежь, наоборот, селится поближе к дворцу.
С точки зрения архитектора, столица спроектирована с умом. Дома в каждом районе построены определенной высоты, в пастельно нюдовых оттенках. Еще поражает обилие зелени, она везде: на стенах, заборах, вдоль дорог. Наверное, влияние старой аристократии. Дороги тоже отличные, ровные, не укачивает.
Маранеллы сделали Кассию, свою страну, одной из наиболее влиятельных на материке, хотя она была в свое время, так называемой, “серой” страной, а внешнюю политику задавали Грана и Меран. Однако теперь Кассия преуспевает в земледелии и других промышленностях. Только женщин-магов из аристократов, с моей точки зрения, притесняют, но это объясняется тем, что мужчины становятся сильнее, а потому никакие трения с соседями нам не грозят.
Главный дворец поражает своим величием. Он сделан из красного камня в форме ромба, с изящными башнями и зелеными крышами. В окнах вставлены стекло или огромные витражи с рисунками лесных зверей. Внутри все отделано со вкусом в мягких голубых оттенках и, конечно же, золото.
Сверху играет музыка, и мое сердце то замирает, то хаотично бьется. Коленки дрожат, пальцы немного трясутся. Вот-вот я увижу настоящих правителей и, скорее всего, поздороваюсь с ними!
— Прогуляемся по Галерее Памяти? — предлагает Тристан. — Хочу показать тебе своих великих родственников. Почему ты так удивленно смотришь? В роду Маранелл затесалась одна деятельная Лингбет, собственно, их история и послужила началом великого противостояния. Впрочем, если бы не оно, были бы совершены многие великие достижения? Не уверен. Идем.
Я не спорю. Взглянув на часы, понимаю, что мы приехали в несколько рановато, а здесь правильнее опоздать, чем наоборот. Хотя все поджилки трясутся от предстоящей встречи! Но ладно. Тристан плохого не посоветует.
Галерея Памяти представляет собой длинный холл, где развешены огромные портреты предков королевской династии. Каждый подсвечен магическим огнем со всех сторон, наподобие лампочек, чтобы можно было разглядеть все, вплоть до морщинки.
Большая часть портретов изображает мужчин. Среди — если я правильно посчитала — двадцати мужчин всего лишь четыре женщины, одна из которых — нынешняя королева.
Но нас интересуют два соседствующих портрета, мужской и женский. Они висят отдельно, на короткой стене, и свет как будто сосредотачивается именно вокруг них.
— Лорд Алистер Маранелл и Рейчел Лингбет в свои лучшие годы.
Хочется спросить, почему у Рейчел нет никакой приставки, но пока помалкиваю и молча созерцаю странную парочку, потому как между ними лет двадцать разницы.
На момент написания портрету лорду чуть больше сорока лет. Бледное лицо, длинный орлиный нос, но главное — взгляд. Зеленые глаза смотрят проницательно, несколько надменно и в то же время устало. Такое ощущение, что он несет на себе непосильную ношу. Длинные черные волосы обрамляют острые скулы, а воротник-стойка позволяет разглядеть лишь верхушку черного узора татуировки.
Рейчел же наоборот, молода и красива, хотя и в ее ярких голубых глазах отражена грусть, едва ли прикрытая сдержанной улыбкой. На щеках намечаются ямочки, но для портера девушка была слишком серьезна. Над губой справа родинка в форме сердца. Черные волосы заплетены в тугую косу, перекинуты через плечо. Девушка изображена не в платье, а, судя по всему, в рубашке, что намекает на ее простое происхождение. Отсюда и понятно, почему к ее имени нет приставки.
— Лорд Алистер был преподавателем защиты от темных искусств в Меранской академии магии. Поскольку Кассия всегда отставала в обучении магов, многие мечтали попасть туда. Хотя это едва ли кому-то удавалось, обучение было поистине дорогое. Разве что недюжинный талант мог стать пропускным билетом. Именно так, простая девушка из небольшого городка, которого уже нет на карте, стала студенткой великой академии. Она, кстати, до сих пор существует. Лорд Алистер был редкостью. Его выбрала темная магия. Поэтому многие боялись его, впрочем, не зря. Их любовь — это только начало истории. Когда началась война, которую историки назовут Битвой трех Клыков, они оказались по разные стороны баррикад. Он был правой рукой Кровавой Четы, а она верила в старый мир. Между ними возникли непримиримые противоречия, и выжить мог лишь один.
— Что же с ними стало? — заинтригованная до глубины души, спрашиваю. Это же надо, преподаватель и студентка. Темный маг и она… Кстати, какой у Рейчел был дар?
— Почитай учебник истории, Мэл, нам как раз пора.
Я разочарованно сдуваю выбившуюся из прически прядку и, поджав губы, беру Тристана под руку. История большой любви оттеснила волнение на второй план, поэтому забеспокоиться успеваю прямо перед входом в бальный зал. Жених понимающе сжимает мою руку, и двери перед нами распахиваются.
— Сэр Тристан Лингбет и леди Мэл Вандельгейм.