Ноэль последовала указанию: смущаясь, но в то же время загораясь новой волной возбуждения, опустилась в кресло, а после устроила ноги на подлокотниках, открывая взгляду Аарона свою промежность. Он тут же присел на корточки и, подтянув Ноэль поближе к краю, тронул смоченным слюной пальцем выпирающий кончик клитора.

— Ах!

— Покричи, не стесняйся!

Аарон поглаживал и массировал. Это было бесконечно возбуждающе. Но еще приятнее стало, когда сразу два его пальца легко скользнули внутрь. Аарон засмеялся, убедившись, что Ноэль целиком и полностью готова к соитию, а после приставил скользкие от естественной смазки пальцы ко рту. Нет, не себе, как было подумалось, а самой Ноэль. Приставил и надавил, требуя впустить.

Ноэль послушалась, и теперь пальцы неторопливо двигались у нее между губ, напоминая то, как это совсем недавно делал член Аарона. Впрочем, длилось это недолго.

— Смотри! — повелительно приказал Аарон, и Ноэль послушно опустила глаза вниз — туда, где уже обтянутое кондомом мужское естество настойчиво прижалось ко входу в ее тело.

— Приласкай себя, — чуть задыхаясь, попросил Аарон. — Хочу видеть, как ты гладишь себя там и теребишь соски. Тебе ведь нравится оттягивать их и сжимать до легкой боли?

— Н-не знаю. Нет. Вот если бы ты губами…

— Нет? — Аарон двинул бедрами, и Ноэль невольно прогнулась, запрокидывая голову и прикусывая губу. — Правда? Тогда придется тебя приучать. Потому что мне такие вот развлечения нравятся. Нет, никаких травмирующих порок или чего-то ужасного, но отшлепать тебя ладонью я бы точно не отказался. Отшлепать, наблюдая, как твои ягодицы сначала розовеют, а потом становятся красными, а затем овладеть тобой, слушая, как крики сменяются стонами, а боль соединяется с наслаждением. Уверен, тебе понравится, Ноэль. Я же вижу: ты как раз из тех, кого привлекает чужая власть и сила, из тех, кому хочется подчиняться. Вот как сейчас, когда ты послушно позволяешь мне играть с твоими сосками, одновременно сжимая меня у себя внутри. Тебе нравится мой член там, глубоко, в твоем теле?

— Да! — выдохнула Ноэль и опустила руку, чтобы коснуться клитора.

Кончить хотелось нестерпимо, но Аарон был прав: желание подчиниться, отдаться чужой силе было столь же ярким. Что-то, правда, в происходящем было неправильным, не таким, но, охваченная физическим желанием, Ноэль никак не могла сообразить, что же именно. А дальше и вовсе стало не до размышлений: Аарон подхватил, перевернул, заставив упереться носом в спинку кресла, еще поиграл с сосками, обвел кончиком пальца ставший видным анус, пообещав позже уделить внимание и ему и этим шокировав Ноэль уже по-настоящему, а потом вновь вернулся к прерванному соитию.

Резкое вторжение оказалось неприятным физически и в то же время было таким чувственно ярким, что Ноэль захлебнулась дыханием, не зная, как реагировать: то ли просить пощады, то ли стонать от страсти.

— Ты ж моя послушная, ты ж моя красивая, — бормотал за спиной Аарон.

Его член распирал изнутри, скользил, массируя; то уходил совсем, то погружался вновь; то до самого конца, то совсем чуть-чуть, поглаживая чувствительный вход одной лишь головкой.

— У тебя идеальная дырка! Просто идеальная — не широкая и не слишком узкая. Ты бы только видела, как красиво она принимает в себя мой член… Скажи, чего ты хочешь: чтобы я кончил так, или предпочтешь опять принять мое семя в рот?

— Так…

— И после дома, у себя в спальне, ты опять будешь ласкать себя и вспоминать. Обещаешь?

— Обещаю, — выстонала Ноэль, дурея от физических ощущений и от того, что постоянно, не смолкая практически ни на минуту, говорил ей Аарон.

И все же чего-то не хватало, а потому пришлось снова сжать между пальцев скользкую пумпочку клитора, принимаясь ласкать его в такт движениям сзади. Аарон же потянулся и все-таки сжал пальцами сосок, даря боль и странное, неправильное наслаждение. Движения его вообще становились все более резкими и размашистыми. Настолько, что яички теперь ритмично и влажно шлепали, соприкасаясь с телом Ноэль. Звуки эти смущали, но истинную глубину стыда довелось познать после того, как Аарон отстранился, вынимая член, и вдруг отвесил сильный шлепок по правому полупопию. Ничего такого не ждавшая Ноэль невольно ахнула. Аарон, явно этим удовлетворенный, шлепнул еще раз, уже по другой половинке ягодиц, а после вновь вогнал внутрь член. Он брал Ноэль сильно, неистово, со свистом вдыхая воздух через стиснутые зубы, а на выдохе вышептывая какие-то очередные пошлости, тем не менее заводившие невероятно. Оргазм был уже совсем близок, но тут Аарон ухватил Ноэль за кисть той руки, которой та ласкала себя, оттягивая ее от промежности.

— Не сейчас, моя милая, — со смешком прокомментировал свои действия он, — чуть позже. Я еще не хочу заканчивать. Какая же ты потрясающая!

И только когда Ноэль уже ощущала себя сдобным тестом, любовно и тщательно вымешанным энергичной и опытной хозяйкой, Аарон излился сам и позволил кончить ей. А после еще и некоторое время любовался плодом трудов своих — распаленной сексуальным поединком любовницей, которой так и не позволил принять менее откровенную позу. Любовался, трогал, мял… А закончилось все это очередным неожиданным шлепком и...

— Вот так!

Ноэль, по-прежнему стоявшая на коленях уткнувшись лицом в спинку кресла, почувствовала, что что-то сначала скользнуло ей в вагину, а сразу после в анус, причинив мимолетную боль. Она обернулась, возмущенно округляя глаза, и наткнулась на уже знакомую улыбку Аарона, полную томной сексуальности и легкого превосходства.

— Тише. Это всего лишь мой маленький подарок тебе. Игрушка, которую мы обязательно используем в следующий раз, когда я займусь еще и твоей попкой. А пока мы просто начнем приучать твой анус к ощущению наполненности. Доедешь до дома и будешь играть ею с собой, думая обо мне. Будешь?

Аарон помог Ноэль перевернуться и теперь смотрел глаза в глаза со смешливой вопросительностью.

— Буду, — не стала спорить Ноэль и, потянувшись, ощупала себя сзади — оставшийся снаружи шарик был теплым и совершенно неприличным.

— Послушная девочка, — кивнул Аарон, стянул с себя кондом и, подхватив одежду, удалился в уже знакомую ему ванную комнату.

А Ноэль так и осталась сидеть, не имея сил ни на что. Мысли полупрозрачными сонными медузами плавали в голове, и ни одну из них никак не удавалось ухватить. Ныл сосок, за который в порыве страсти сильно ущипнул Аарон, по-прежнему немного горела кожа на отшлепанных им же ягодицах, тянуло в заполненном игрушкой анусе, да и шарик снаружи давил на вход, словно бы намекая на то, что могло произойти в будущем.

Чувствуя себя полной неофиткой, действительно совершенно невинной девой, Ноэль размышляла о неожиданно открывшихся возможностях, поражаясь тому, что, оказывается, и такое возможно, трогала себя за пылающий сосок, вершинка которого по-прежнему возбужденно торчала, хотя другой уже успокоился…

Между ног было липко, хотелось помыться, но еще больше хотелось какого-то продолжения. Уже не секса, а нежности, тепла, объятий… Но Аарон вернулся полностью одетым и заговорил о другом: начал расспрашивать о первом туре гонки. Сразу стало холодно и неловко за свою откровенную, пошлую наготу и особенно за торчащие поверх корсета соски.

Подхватив одежду, Ноэль последовала примеру Аарона и скрылась в ванной. А когда вернулась, вновь оказалась засыпана вопросами о заезде, который не видел Аарон, и об участвовавших в нем паромобилях. Пришлось рассказать о своих впечатлениях от гонки и от новейшего мобиля, который произвел настоящий фурор. Аарон слушал очень внимательно, покусывая губу и хмуря брови. Посмеялся рассказу о том, что водителем скандального аппарата оказалась девушка, а после вдруг начал прощаться: шагнул ближе, дернул на себя и, со странным вызовом глядя в глаза, задрал на Ноэль юбку, попытался нащупать через ткань панталончиков выпирающий шарик анальной игрушки, не нашел его и вскинул бровь:

— Разве я разрешал тебе ее вынимать?

— А разве на это нужно разрешение?

— О да! И его еще требуется заслужить. Впрочем, сегодня ты была так хороша, что я готов простить тебе любое непослушание, дорогая.

Ноэль ахнула, почувствовав, как две сильные ладони сжали ей ягодицы, Аарон засмеялся удовлетворенно. И только когда дверь за его спиной закрылась, вдруг стало понятно, что же с самого начала показалось неверным, неправильным, не таким: за все это время не было сказано ни единого слова любви и никто из партнеров по великолепному, яркому сексу и не подумал потянуться к другому с поцелуем…