Какое-то время Лайла лежала без сна: у нее перед глазами прокручивались сцены их ужина с Нейтом, ее стремительного бегства и то грустное выражение, что было у него на лице, когда она уходила. Она продолжала думать о нем и на следующее утро, натягивая кроссовки.

– Я готова! – крикнула Беа из гостиной.

Лайла стянула волосы на затылке в хвост и вышла к дочери. Стоит ли позвонить Нейту? Вообще-то они даже не друзья. И уже никогда ими не станут. Она надеялась, что он не слишком расстроился из-за вчерашнего.

Беа стояла у дверей с рюкзаком за плечами. Лайла до сих пор не рассказала ей про арест Райана и про то, что их жизнь никогда не будет прежней. Она боялась причинить дочери боль.

– Доешь завтрак перед уходом, – сказала Лайла резко, чтобы скрыть неловкость.

– Но мне сегодня не хочется яиц, – ответила Беа. – Моя подружка Иви ест что захочет. Ее мама говорит, родители должны прислушиваться к чувствам ребенка в отношении еды и не осуждать их.

До этой минуты Лайла ни разу не слышала про маму Иви, но та ей уже не нравилась.

– Мама Иви говорит, надо учитывать, что просит организм, – продолжала Беа.

– Любопытно. И что обычно просит организм Иви на завтрак?

– Поп-тарты! – с надеждой воскликнула Беа. – Раз они подходят для Иви, то и мне подойдут, да? Мы могли бы купить парочку по дороге в школу.

– Ну, к несчастью для тебя, мне поп-тарты подходящими не кажутся, поэтому доедай свой омлет, чтобы получить протеин, который поможет тебе лучше сосредотачиваться в школе, или возьми кусок хлеба из буфета.

Лайла нахмурилась.

– В поп-тартах фруктовая начинка. Фрукты полезны.

Лайла глянула на телефон, сверяясь со временем. Спорить было некогда.

– Если будем и дальше тянуть, пропустишь утренний круг. Решай сама.

Беа вернулась к столу и проглотила два больших куска омлета.

– Но попытаться-то стоило!

– У тебя почти получилось, – признала Лайла.

– Именно. – Беа сунула в рот еще кусок.

Лайла испытывала одновременно облегчение и недоверие: неужели Беа сдалась без обычных яростных протестов? Кажется, ей под силу справиться с родительством – если она не попадет в тюрьму. Тюрьма. От одной этой мысли все прочие покинули ее мозг. Лайла пошатнулась и схватилась за спинку дивана, чтобы не упасть. С какой стати беспокоиться о Нейте, или Райане, или о чем угодно еще, когда ее жизнь грозит в очередной раз разлететься вдребезги?

Высадив Беа у школы, Лайла отправилась прямиком к Джасперу. Его квартира была заставлена темными кожаными диванами и коваными креслами – совсем не в стиле Джаспера. Единственное, что напоминало здесь о нем, – кухня: к холодильнику на магните был прицеплена записка Беа с благодарностями, на столешнице стоял видавший виды стационарный миксер, а рядом с ним – стеклянные контейнеры с сахаром и мукой.

– Сюда не помешало бы добавить цвета, – фыркнула Эвелин и присела в одно из кресел.

– Квартиру оформляла Джордж. Прежде чем уйти, – сказал Джаспер.

– Славно, что она не загромождена, – дипломатично заметила Лайла.

В действительности ей показалось, что квартира нагоняет тоску, но она побоялась задеть чувства Джаспера. Это место напомнило ей, как стал выглядеть ее собственный дом после бегства Райана. Лайла была вынуждена понемногу распродавать мебель и картины, от которых оставались зияющие пробелы – ежедневное напоминание о том, чего она лишилась.

– Я всегда сопротивлялся идее что-то здесь менять. Все говорили, у Джордж великолепный вкус, – вздохнул Джаспер, неуверенно обводя взглядом гостиную.

– Не согласна. Тебя-то она упустила, – возразила Эвелин.

Джаспер откашлялся и отвел взгляд, чуть заметно улыбнувшись. Лайла видела, что он смущен и обрадован. Ей захотелось обнять Эвелин.

– Я подумываю купить на диван красные подушки, – сказал Джаспер, садясь рядом с Лайлой.

– Красный – не самый любимый мой цвет, но для начала пойдет, – ответила Эвелин. – Итак, полиция что-нибудь говорит насчет той кучи доказательств, которые мы накопали? Честное слово, мы делаем за них всю работу!

Джаспер покачал головой:

– Пока нет. Из моих источников известно, что Крейг Робертс продолжает настаивать на виновности Лайлы. – Он повернулся к Лайле: – Возможно, пора нанимать адвоката. Если он попытается снова вас допросить, вам нужен будет кто-то рядом.

Адвокат означал деньги, которых у нее не было. Лайла поморщилась при мысли о своем банковском счете.

– Спасибо, что помогли с полицией.

– Знаете, а мне даже понравилось, – заметил Джаспер с удивлением. – Здорово было поболтать со старыми коллегами. Кстати говоря, мне удалось раздобыть архивную копию дела Софии Кент. Пару недель назад я сделал запрос как бывший сотрудник. У нас есть выжимка из допросов свидетелей, записи следователей, фотографии с места преступления и отчет патологоанатома. Большую часть дела я просмотрел вчера вечером и наткнулся на новую зацепку.

– Ну же, не томи! – потребовала Эвелин.

– Полиция несколько раз говорила с Лайонелом Гарретом. Он антиквар. В те времена занимался скупкой краденого. Полиции не удалось привлечь его к ответственности, но Гаррета подозревали в связи с ограблениями две тысячи второго.

– Все ясно. Ты хочешь, чтобы мы допросили этого Лайонела Гаррета, – сказала Эвелин. – Отличная идея. Дилера Софии после стольких лет нам точно не отыскать.

– В этом я не уверен, но с Лайонелом действительно стоит поговорить. Прошло достаточно времени, чтобы он утратил бдительность. Может, и сболтнет что-то, если застать его врасплох, – ответил Джаспер.

Лайла взяла папку и пролистала бумаги. Остановилась на фото тела Софии, распростертого на полу в кухне ее деда: руки и ноги в разные стороны, короткое платьице сбилось, на ногах лодочки «Шанель». На одной руке зияющая алая рана, вокруг торса – большая лужа крови. Лайла впервые увидела фотографию сцены с убийства не в криминальном ток-шоу, а вживую.

Джаспер кивнул на папку.

– Нож перерезал плечевую артерию. Помощь ей не оказали, поэтому она потеряла сознание и истекла кровью.

– Какой кошмар! – Лайла вгляделась в снимок пристальнее.

В нем было нечто беспокоившее Лайлу: в первый раз она сталкивалась с настоящим насилием не через фильтр телевидения или прессы. Она захлопнула папку, желая стереть зрелище безжизненного тела Софии из памяти. В доме, где они живут, произошли ужасные вещи. Они могут происходить где угодно.

Эвелин топнула по полу, чтобы привлечь их внимание.

– Думаю, нам надо придумать маскировку, чтобы допросить этого антиквара, Лайонела.

Она сопроводила свои слова тяжелым вздохом, будто готовясь к невыносимым испытаниям, в то время как блеск в ее глазах говорил совсем другое.

Джаспер заерзал на диване.

– Я думаю, нам надо просто зайти к нему в лавку и задать пару вопросов.

– Это не сработает. Он немедленно выгонит нас из своей занюханной контрабандистской норы. Надо усыпить его бдительность, войти в доверие. Я прекрасно знаю, как действуют эти антиквары. У меня с ними большой опыт, – заявила Эвелин.

Лайла с Джаспером переглянулись.

– Я согласна, – начала Лайла, – лучше быть честными и…

– Честность в уголовных расследованиях сильно переоценивают, – перебила ее Эвелин. – Лайла, собери в коробку какого-нибудь барахла из квартиры Глории – фарфор, статуэтки, что-то в этом роде. Встречаемся внизу через двадцать минут. План я вам изложу по дороге.

Эвелин произнесла это с такой безапелляционностью, что Лайле оставалось лишь подчиниться. К тому же она сама пошла бы на что угодно, лишь бы добиться прорыва в деле Софии и тем самым снять с себя подозрения в убийстве Эмили. Через полчаса они уже ехали по Вест-Энду в «Хонде» Джаспера в сторону пригородов.

Антикварный магазин Лайонела Гаррета располагался на тихой улочке между мясной лавкой и небольшим кафе. Над дверями красовалась синяя вывеска с золотыми буквами: «Антиквариат от Гаррета». В витрине были выставлены старая пишущая машинка, стол из черного дерева с резными ножками и два кресла, обитые гобеленом.

Они открыли стеклянную дверь и вошли; колокольчик звякнул, извещая об их прибытии. Из глубины зала появился мужчина в темно-синем свитере и черных брюках, с тщательно причесанными седыми волосами.

Лайла вместо приветствия показала ему свою коробку:

– Я слышала, вы берете товар на комиссию.

– Я хозяин, Лайонел Гаррет. Приятно познакомиться. – Лайонел шагнул к ним и протянул руку сначала Эвелин, потом Джасперу. Лайле, у которой руки были заняты коробкой, он вежливо кивнул.

Магазин был темный, заставленный разномастными товарами. Там была мебель – старые обеденные стулья, красивое деревянное бюро, приставные столики в скандинавском стиле, несколько диванов с выгоревшей обивкой. На полках вдоль стен стояли книги, статуэтки, чайные пары и тарелки в цветочек. На стенах висели картины маслом с суровыми бородатыми мужчинами, парусниками и загородными поместьями. Пол покрывали персидские ковры с красно-золотым узором. В задней части виднелся небольшой прилавок, а за ним – рабочий кабинет.

– Мне потребуется несколько минут изучить то, что вы принесли. Можете пока осмотреться, – сказал Лайонел, забирая коробку у Лайлы.

Она пошла вдоль стеллажей, разглядывая товары. Патрисия обожала антиквариат; когда Лайла еще пыталась превратиться в подходящую жену для Райана, свекровь часто возила ее по подобным местам в Палм-Бич. Лайла покупала, что советовала Патрисия, слишком напуганная, чтобы высказывать собственное мнение. От свекрови она кое-что узнала об антиквариате. Ей показалось, что магазин и его содержимое вполне легальны. Лайла уже опасалась, что их вылазка не принесет результатов.

Эвелин остановилась возле бюро и обошла его по кругу.

– Неплохая вещица, начало восемнадцатого века, – ворчливо заметила она. – У него есть достойные предложения.

Лайонел возник из-за прилавка.

– Я мог бы взять несколько предметов. Вы получите пятьдесят процентов от прибыли. Согласны?

– Вполне, – ответила Лайла.

Она последовала за Лайонелом к кассе. Оглянулась на Джаспера и Эвелин – те делали вид, что изучают букинистическую полку. Теперь начиналось самое интересное.

– Пара статуэток птиц должны привлечь интерес. Ничего особенно редкого тут нет, но фарфор симпатичный, – сказал Лайонел.

Лайла встала перед кассой. Лайонел протянул ей бланк и ручку; со своего места она могла рассмотреть его небольшой рабочий кабинет в задней части помещения. Там стоял массивный деревянный стол, кресло с высокой спинкой, обитое тканью, на полу – уютный потертый узорчатый ковер. На столе она увидела ноутбук, лампу с витражным абажуром и небольшую коллекцию керамических фигурок животных: лошадь, овечку и осьминога.

– Должна сказать, я впечатлена вашим ассортиментом, – сказала Эвелин.

– Благодарю, – с достоинством ответил Лайонел. – Я заметил, вы разглядывали кресло в углу. Это бидермайер [22], девятнадцатый век. Если оно вас заинтересует, у меня есть пара.

– У меня уже стоят два таких в гостиной. Но я всегда в поисках чего-нибудь новенького. Я так понимаю, вы тут продаете и особые товары. – Эвелин произнесла последние слова с нажимом, широко распахнув глаза.

– Я несколько раз в год выезжаю на поиски и закупки, и у меня на складе есть несколько дивных вещей. Если скажете, что вас интересует, вполне возможно, я что-нибудь вам подберу, – сказал Лайонел.

– Как насчет редкостей? Тех, что обычно не попадают на рынок? С ними вы тоже можете помочь? – осторожно спросил Джаспер.

Лайонел натянуто улыбнулся.

– И снова: мне нужно знать, что вы ищете. Я помогу, если смогу.

– Какого рода помощь вы имеете в виду? Ту, что недоступна для широкого круга? – прищурилась Эвелин.

У Лайлы разгулялось воображение или Эвелин действительно заговорила как мафиози: чуть угрожающе и с легким джерсийским акцентом?

Лайонел пожал плечами.

– Боюсь, я не понимаю, что вам нужно.

– А я думаю, понимаете, – возразила Эвелин.

Лайла рискнула глянуть Лайонелу в лицо. Он раздраженно выпятил губы. Их план мог вот-вот пойти прахом.

Джаспер оперся о прилавок.

– Мы понимаем, что бывают вещи, которые позволяется видеть только некоторым покупателям. Они-то нас и интересуют.

Эвелин открыла сумочку и вытащила толстую пачку наличных. Глаза Лайлы широко распахнулись. Она никогда не видела такого количества денег у человека в руках.

– Такой платеж не отследить, – ухмыльнулась Эвелин.

Лайонел шагнул назад. Его лицо напряглось, скривившись от отвращения.

– Простите. Думаю, я не смогу вам помочь. Это порядочное заведение. У меня нет никаких особых товаров, чтобы показывать особым клиентам. У всех моих вещей подтвержденный провенанс [23], и любой может купить их, расплатившись картой или наличными.

– Значит, будете все отрицать? В игры играете? У нас к вам несколько вопросов! – выпалила Эвелин, заталкивая пачку обратно в сумочку «Гуччи».

Лайонел скрестил руки на груди. Он был в ярости.

Атмосфера накалилась. Лайла не могла даже смотреть на Лайонела и предпочла перевести взгляд на фигурки у него на рабочем столе. Лайонел заговорил, одновременно разгневанный и оскорбленный. Эвелин тоже повысила голос – и да, в нем был явный джерсийский акцент. Какое-то воспоминание шевельнулось у Лайлы в голове. Что такое она слышала? Что-то насчет осьминога…

Ответ взорвался в голове как петарда. Она отступила от прилавка и споткнулась о табурет, потрясенная своим открытием. Остальные замолчали, уставившись на нее.

У Кэтрин Ли украли осьминога – редкую фарфоровую статуэтку «Херенд». Совершенно точно это она. Безумием было выставлять ее на столе в кабинете. С другой стороны… это же личный кабинет Лайонела, и прошел двадцать один год. После столь долгого времени он мог расслабиться, даже расхрабриться и решить, что его не поймают.

Обойдя прилавок, Лайла вошла в кабинет. Взяла со стола осьминога.

– Прошу прощения? – воскликнул Лайонел у нее за спиной. – Покупателям сюда нельзя!

Лайла покрутила осьминога в руках, обратив внимание на клеймо «Херенд» на донышке, голубые пятнышки на восьми щупальцах, глаза из драгоценных камней и скол на переднем щупальце. Скол. Джун о нем упоминала. Вне всякого сомнения, перед ними – фигурка, украденная у Кэтрин Ли.

– Предмет очень хрупкий. Сейчас же поставьте его на место и уходите, пока я не вызвал полицию. – Голос Лайонела дрожал.

– Откуда он у вас? – спросила Лайла, сжимая в руках осьминога.

– Понятия не имею. Он тут давным-давно, – ответил Лайонел.

– Двадцать один год? Потому что именно тогда его украли из «Примроуза», – заявила Лайла.

Джаспер посмотрел на нее:

– Вы уверены?

– Джун Уиллоби прекрасно его описала. У Кэтрин Ли была редкая фигурка осьминога со сколом на щупальце, в точности как у этого, – сказала Лайла.

– Я не торгую краденым! Уверен, это ошибка. Или дубликат! – воскликнул Лайонел, но его лицо от страха покраснело. – Вы же не всерьез?

Джаспер шагнул вперед; его плечи расправились, а подбородок задрался кверху. Он поглядел прямо Лайонелу в глаза.

– Лучше расскажите нам, как именно к вам попала эта фигурка, или я немедленно пойду в полицию. Я – детектив в отставке и гарантирую, что мои слова воспримут всерьез.

Лайонел сдулся, бессильно навалившись на прилавок.

– Мы ждем, – повторил Джаспер. – Или вы расскажете все нам, или будете объясняться с копами.

Лайонел вздохнул.

– Это не то, что вы думаете. Я не лгал. Я не торгую краденым товаром – если знаю, что он краденый. Но в свое время, когда я только начинал, я мог закрыть глаза на происхождение некоторых вещиц. Признаю, что тогда порой принимал спорные решения. Сотрудничество с той женщиной – одно из них.

– С какой женщиной? – спросила Эвелин.

– Я не знаю, как ее звали и даже как она выглядела. Она встречалась со мной только на общественном паркинге, по ночам. Всегда приходила в плаще и в шляпе, надвинутой на самые глаза, а еще в черном парике. Она принесла мне несколько коробок дорогого фарфора, украшения, серебро и стекло, – ответил Лайонел.

– Вы должны были знать, что все это ворованное. Никто не назначает встречу ночью на парковке в маскировке, если ему нечего скрывать, – нахмурился Джаспер.

– Дальнейших признаний от меня не ждите. Но мне известно, что в те времена существовала сеть торговли краденым антиквариатом. И люди, которые в ней участвовали, были профессионалами. Та женщина определенно к ним не принадлежала, – сказал Лайонел.

– Как она вас нашла? – вмешалась Лайла.

– Понятия не имею. Позвонила сама, предложила встретиться. Это она принесла осьминога.

– Сколько раз вы встречались? – спросил Джаспер.

– Несколько. Всегда на парковке. Я осматривал товар, мы договаривались о цене, потом встречались снова, и я отдавал деньги. – Лайонел повесил голову.

– Когда это было? – спросила Лайла.

– В две тысячи втором, незадолго до того, как я открыл магазин. От продажи тех вещей мне удалось подкопить денег и оплатить взнос за аренду. – Вид у Лайонела был убитый.

– Полиции вы не сообщили, – констатировал Джаспер.

Лайонел промолчал, но его молчание само по себе было ответом.

Эвелин фыркнула:

– Сэр, вы не джентльмен, и я прослежу, чтобы мои знакомые ничего у вас не покупали.

Лайла понимала, что надо постараться вызнать у него как можно больше подробностей. Лайонел был напуган и надеялся, что они его не сдадут. Им представилась возможность накопать новую информацию.

– Наверняка у этой женщины были особые приметы. Цвет волос, глаза – хоть что-нибудь? – спросила Лайла.

Лайонел покачал головой:

– Я не помню. Никогда толком не видел ее лица, но… – Он запнулся, задумавшись. – Кое-что было. Она как-то раз передавала мне коробку, и у нее задрался рукав плаща. Я увидел родимое пятно – на внутренней стороне руки, возле локтя. По форме было похоже на четырехлистный клевер. Я запомнил только это… подумал, что удача ей и правда понадобится.

– А что насчет ее машины? Вы говорили, что встречались на паркинге. Вы видели, на чем она ездила? – спросил Джаспер.

– Было темно. Не знаю. Помню, на заднем стекле была маленькая розовая наклейка. И все, – ответил Лайонел.

Эвелин, Лайла и Джаспер посмотрели друг на друга. Маленькая розовая наклейка – разрешение на парковку в «Примроузе». Они подозревали, что грабителем был кто-то оттуда, а теперь это подтвердилось. Более того, они знали, что грабитель – женщина.

Лайла выпрямилась, не выпуская из рук осьминога.

– Я заберу его и верну семье Кэтрин.

– Вы на меня заявите? – спросил Лайонел.

Джаспер смерил его взглядом:

– Я детектив. Да, я собираюсь на вас заявить.

– Я буду все отрицать, – предупредил антиквар.

Джаспер открыл дверь перед Эвелин и Лайлой:

– Удачи.