В «Примроуз» Лайла вернулась в на удивление приподнятом настроении. Может, надо почаще злиться на людей? По пути она любовалась большими вазонами с геранями перед витринами магазинов и даже погладила золотистого лабрадора, который понюхал ее ноги. У нее в голове формировался список дел, которыми она могла заняться сегодня. Надо расчистить буфет на кухне и откликнуться еще минимум на две вакансии. Хоть откуда-то ей должны, в конце концов, ответить.

Идя через холл к лифту, Лайла заметила Айрис и Джун Уиллоби в зале «Гортензия», за одним из круглых столов, и помахала им рукой. Перед дамами были две колоды карт и два стакана с символикой «Тервис», до краев наполненные коричневатой жидкостью и кубиками льда. На бамбуковых креслах лежали подушки с зелеными узорами на бирюзовом фоне – в тон обоям.

– Лайла! – позвала ее Айрис. – Заходите к нам.

Лайла вошла в зал.

– Могу я предложить вам «Манхэттен»? – спросила Джун, поднимая свой стакан. – Мы приготовили с запасом.

Она кивнула на сумку, стоявшую рядом с ее ходунками; из сумки выглядывал большой термос.

– Немного рановато для меня, – заметила Лайла, глянув на часы над дверью – те показывали десять утра.

– Привыкайте, – посоветовала Джун.

Задняя стена зала была стеклянная; небо затянули облака, и приглушенный дневной свет смягчал черты Айрис и Джун. Зал казался на удивление уютным; узорчатые обои будто обнимали Лайлу, осыпая листьями и лепестками цветов.

– Умеете играть в канасту? [11] – спросила Айрис. Ее кольца – с темно-синим сапфиром и бриллиантом огранки «груша» – так и сверкали на руках, тасующих колоду. – Мы ждем Флоренс и Мэри Диксон, но можем дать одной от ворот поворот.

– Мэри Диксон, – тут же отозвалась Джун. – Она бестолковая.

– Чистая правда, – согласилась Айрис. – Вечно оглаживает свои жемчуга, когда наберет удачную комбинацию. Нельзя же так откровенно себя выдавать!

– А у вас есть свои знаки? – поинтересовалась Джун.

– У меня? О… я даже не знаю, – ответила Лайла.

– Ну, ваши мы хотя бы пока не знаем. Так что вы в любом случае предпочтительней Мэри Диксон, – сказала Айрис.

– Вы просто обязаны с нами сыграть, – заключила Джун.

Лайла отступила на шаг, чтобы дистанцироваться от настойчивых пожилых леди и всей этой ситуации. Ей надо было работать – она в «Примроузе» не для забав. А еще Лайла подозревала, что Айрис и Джун завалят ее кучей очень личных вопросов, на которые ей совершенно не хочется отвечать.

– Звучит заманчиво, но в канасту я не играю. А вам желаю победы, – попыталась распрощаться она.

– Скорее всего, так и будет, – с довольным видом заявила Айрис. – По крайней мере, нам есть что обсудить – последнюю причуду Конрада.

– Это так на него похоже – придумать какой-нибудь сюрприз напоследок. Даже после своей смерти! Он всегда был изобретательным. – Джун хитро прищурилась, склонив голову набок.

– Она имеет в виду в постели, – пояснила Айрис.

– О, понятно. – Лайла неловко затопталась на месте.

– Но ничего хорошего из этой награды не выйдет, – продолжала Джун.

– Почему? – спросила Лайла.

– Убийства Софии никому не раскрыть. Полиция возится с ним уже долгие годы, – ответила Джун.

– Четыре ограбления, убийство – и ни одного подозреваемого. – Айрис поцокала языком. – Нам еще повезло, что не ограбили нас. Только представьте, что было бы, стащи грабитель мамины рубины! Да она бы в гробу перевернулась, упокой Господь ее душу.

Джун кивнула.

– Достаточно плохо уже то, что у Кэтрин Ли украли коллекцию статуэток «Херенд». Там одному осьминогу цена – тысячи долларов, даже с учетом скола на переднем щупальце. В мире таких осталось всего пара штук. Кэтрин потом несколько дней рыдала.

– Ее хотя бы не было дома в тот момент… как нашей дорогой бедняжки Софии, – заметила Айрис.

Из коридора раздались голоса; пожилая дама с кудряшками медно-рыжего цвета в оранжевом кафтане шла в их сторону в сопровождении другой, тоже завитой, но брюнетки, с кислым выражением на физиономии. За ними шагала, цокая каблуками, Сюзанна в строгом брючном костюме. Вся троица остановилась; брови Сюзанны сошлись на переносице.

– Джун и Айрис, вы бронировали на сегодня зал? Не припоминаю, чтобы я видела ваши имена в электронной табличке. – Дама в оранжевом кафтане произнесла это приторно-сладким голоском, растягивая слова с характерным южным акцентом.

Лицо Джун помрачнело.

– Мы каждую неделю в одно и то же время играем здесь в канасту. Весь «Примроуз» об этом знает.

– Да что вы? А я-то не в курсе! Будет гораздо удобней, если вы станете пользоваться электронной формой. Это обязательное требование. Правило номер сорок пять в кодексе жильцов. – Дама кивнула Лайле. – Очевидно, вы Лайла Шоу. Добро пожаловать! Я Рут Бейлор, президент управляющего совета «Примроуза», а это Эмили Кэнтербери, вице-президент. Приятно наконец познакомиться лично.

– И мне очень приятно, – ответила Лайла со слабой улыбкой.

– Ничегошеньки приятного, – буркнула Айрис себе под нос.

Рут не попыталась подойти ближе – вероятно, из-за взглядов, которыми сверлили ее Айрис и Джун. Сюзанна смотрела в экран телефона, притопывая по мрамору носком туфли; ей явно не терпелось вернуться к своим обязанностям. Эмили окинула взглядом Лайлу с головы до пят. Лайла постаралась сохранить на лице приветливое выражение, хоть ей и хотелось поежиться.

– Вижу, вы уже пьете, – заметила Эмили, демонстративно покосившись на часы.

– Это кого-то смущает? – невинным тоном ответила Айрис.

– Завидую вашему графику, дамы. Наверное, очень приятно ничего не делать. Хотела бы я быть настолько свободной. – Рут погрозила им пальцем. – Не забывайте пользоваться подставками под стаканы – они в верхнем ящике буфета. Правило номер четыреста семь в кодексе жильцов.

– Я думала, эта юная леди здесь для того, чтобы навести порядок в квартире Глории, а не напиваться с самого утра, – сказала Эмили.

От осуждения в ее голосе лицо Лайлы вспыхнуло, хоть она и не пила.

– Я просто заглянула поздороваться. И уже ухожу наверх.

– Лайла расспрашивала нас про Софию Кент и про ограбления. Я как раз собиралась ей сказать, что в кодексе жильцов нет ни слова про то, как воздействовать на бесполезный управляющий совет, когда в доме вспышка преступности, – медоточиво изрекла Джун. – Кажется, тогда ты была президентом, Рут?

Щеки Рут покраснели, став почти одного цвета с волосами.

– Это не совсем подходящая тема для разговора.

– Я не спрашивала про кодекс! – торопливо воскликнула Лайла.

Рут гневно прищурилась. Лайла судорожно прикидывала, как разрядить ситуацию: ей никак нельзя было ссориться с президентом управляющего совета, но, судя по тому, как смотрела на нее Рут, было уже поздно.

– Прошу меня извинить. У некоторых из нас имеются важные обязательства, и мы не можем сплетничать дни напролет. – Рут бросила на Лайлу последний уничижительный взгляд, прежде чем выйти в коридор вслед за Сюзанной и Эмили.

Проводив их глазами, Лайла немного выдохнула.

– Кажется, Рут уже меня ненавидит.

– Она всех ненавидит, и нас ее притворством не проведешь. Мы давно в курсе, что Рут выпивает за ланчем по меньшей мере три бокала вина, – сказала Айрис.

– Рут и Эмили думают, будто они тут главные, – фыркнула Джун.

– То, что у них встреча с Сюзанной, – плохой знак, – заявила Айрис. – Обычно все заканчивается каким-нибудь новым правилом. Как в тот раз, когда они пытались запретить алкоголь в общих помещениях после того, как Мэри Диксон пролила бутылку красного вина в холле, споткнувшись в своих «Джимми Чу».

Джун отхлебнула коктейль – не меньше половины стакана.

– Это нечестно. Мэри Диксон не виновата, что она такая неловкая и плохо играет в канасту. Сюзанна думает, что может протаскивать свои дурацкие правила только потому, что к ней хорошо относится семья Кент. Но Конрад взял ее на работу лишь по той причине, что пожалел после смерти Софии. А теперь он мертв.

Джун и Айрис много знали про обитателей «Примроуза» и, вероятно, про саму Софию. Ничего страшного не случится, если она задаст им парочку вопросов: Лайла уже представляла, как расскажет Беа, что допросила важных свидетелей.

– Что вы имеете в виду, говоря, что Конрад нанял Сюзанну из-за смерти Софии? – спросила Лайла, присаживаясь рядом с Айрис.

Айрис и Джун переглянулись, высоко задрав нарисованные карандашом брови, прежде чем синхронно друг другу кивнули.

Айрис жестом показала Лайле придвинуться ближе и понизила голос:

– Сюзанна была лучшей подругой Софии Кент в старшей школе. И тяжело переживала ее смерть.

Это объясняло, почему Сюзанна так расстроилась, когда Беа спросила ее об убийстве.

– Ей пришлось на целый семестр уйти из школы, и я слышала, что родители отправили ее в психиатрическую лечебницу, – сказала Джун.

– Ужас! – воскликнула Лайла, уже жалея, что спросила. Сюзанна имела право на частную жизнь, а они сплетничали у нее за спиной.

Лайла задумалась, что Айрис и Джун скажут о ней, когда она уйдет. Скорее всего, будут судачить, что она не могла не знать о незаконной деятельности Райана, про которую наверняка уже пронюхали. Ей следовало бы привыкнуть к сплетням, но нет – Лайле было не все равно.

Джун, не обращая внимания на замешательство собеседницы, продолжала:

– Наша теория такова: Сюзанна винила себя за то, что не помогла Софии перед смертью. Они ведь постоянно были вместе. Наверняка она знала про угрозы в ее адрес.

– Что за угрозы? – встрепенулась Лайла.

Джун вздохнула.

– Мы вам ничего не говорили.

– Мы не сплетницы какие-нибудь, – кивнула Айрис.

– Ну конечно, нет, – успокоила их Лайла.

– В день смерти Софии мы были в зале «Гортензия», собирались поиграть в бридж, – начала Айрис.

– Тогда мы предпочитали бридж, да, – подхватила Джун.

– А потом переключились на канасту. Она забавнее и лучше подходит для коктейлей, – объяснила Айрис.

– Вот именно, – подтвердила Джун.

Лайла кивнула, мысленно торопя их продолжать.

– В общем, мы садились за бридж и тут услышали голос Софии в патио. Хелена принесла ей мобильный телефон… и она в него кричала. Не услышать было невозможно, – сказала Джун.

– Мы и дверь-то приоткрыли совсем чуть-чуть, – добавила Айрис.

– София заплакала, а потом опять закричала. Боже, до чего трагическая сцена! Она воскликнула: «Это шантаж!» – повысила голос Джун. – Именно эти слова. Никогда не забуду.

Айрис широко распахнула глаза.

– А потом она сказала: «Нам надо встретиться, сегодня же, пока это все не всплыло».

Лайла откинулась на спинку стула, потрясенная их рассказом.

– А вы сообщили в полицию?

– О нет. Не хотели пятнать имя Софии. Вдруг бы ее заподозрили в чем-то неподобающем? – покачала головой Джун.

– Полицейские расследования – грязное дело, дорогуша. Мы не собирались вмешиваться. Это не в нашем стиле, – добавила Айрис.

Лайла не верила сама себе. Каким-то образом она обнаружила новую зацепку! Все считали, что София была убита при неудачной попытке ограбления, а про шантаж полиция даже не знала! И хотя тяжеловато представить повод для шантажа шестнадцатилетней девчушки, он может существовать. Что, если София позволила кому-то сфотографировать себя голой или кто-нибудь узнал, что она списывала на экзаменах? Вдруг кто-нибудь грозил рассказать ее родителям о чем-то незаконном, что она натворила, и требовал денег за молчание? Но если София действительно влипла в неприятности, почему она не обратилась к Хелене? Лайла очень надеялась, что Беа придет к ней, если столкнется с серьезными проблемами, но ее надежды могли и не оправдаться. Дочь даже о своих кошмарах с ней не говорит.

– Как, кстати, продвигается ваш проект? Я слыхала, в квартире Глории полная разруха, – сказала Джун.

– Однажды Глория пригласила нас к себе, и я боялась, что подцеплю мандавошек, посидев у нее на диване. – Айрис потянулась за термосом и подлила себе в стакан.

– Мандавошки – это лобковые вши, – объяснила Джун. – Вызывают ужасный зуд. Айрис с ними здорово намучилась в семьдесят пятом.

Лайла сглотнула, не желая обсуждать лобковых вшей с парой восьмидесятилетних старух.

– Я никаких насекомых не заметила. К счастью. Только кучи бумаг. – И миллион других странных вещей, – подумала Лайла. Но по какой-то причине не стала говорить об этом Айрис и Джун.

– Уверена, она хранила копии всех своих жалоб. Глория постоянно жаловалась управляющему насчет нарушений: то ей шумно, то люди ходят туда-сюда. – Джун прикончила коктейль одним большим глотком.

– Она целыми днями сидела у себя в квартире, таращилась в окно и за всеми шпионила, – добавила Айрис.

Лицо Лайлы напряглось, как всегда, когда ей хотелось плакать. Ее обуревала жалость к Глории и к себе самой. Познакомившись с жизнью Глории поближе, Лайла чувствовала, что по-настоящему узнала ее и даже поняла. Как Глория, Лайла весь прошлый год сидела у окна, одна-одинешенька в огромном доме. Отказывалась выйти поужинать с Дафной, потому что даже на это у нее не было сил. Пропустила выпускной концерт в Академии Меритт и баскетбольный турнир, солгав Беа, что у нее мигрень. По выходным, вместо того чтобы пойти развеяться, листала ленту в «Инстаграме», рассматривая фотографии женщин, с которыми раньше переписывалась практически постоянно, и скучая по их притворно-утомленным жалобам вроде терпеть не могу эти школьные проекты и комментариям недавних вечеринок – твое платье было огонь! Теперь она боялась даже лайкать их посты. Ее жизнь превратилась в тень той, что она вела до бегства Райана. Внезапно Лайле стало трудно дышать. Как будто лошадь ударила ее в грудь копытом.

– Мне пора, – сказала она, вставая.

– Удачи с уборкой. Если найдете жалобу Глории от двенадцатого апреля девяносто второго, сразу же порвите. Айрис не виновата, что появилась на людях без белья, – усмехнулась Джун.

– В прозрачном платье. – Айрис подняла одно плечо.

– Совершенно случайно. – Джун снова подлила себе коктейль.