Ярослав.

Особняк Волконских находился в часе езды от города — старая дворянская усадьба, перестроенная в современный дворец. Белые колонны, мраморные ступени, фонтан с греческими статуями. Аркадий Волконский любил демонстрировать богатство. Он был из тех, кто меряет силу размером особняка и ценой часов на запястье. Старая школа, уходящая натура. Но всё ещё опасная.

Я приехал с Дэном и двумя бойцами. Не для войны — для разговора. Но в нашем мире любой разговор мог стать войной, поэтому охрана была необходима. Вадим остался в городе — они с Волконским не ладили последние годы, и его присутствие только накалило бы обстановку. Я должен был решить этот вопрос сам. За свою жену. За свой брак. За своё будущее.

Нас встретили у входа. Двое охранников в чёрном проверили документы, ощупали взглядами и проводили в гостиную. Там, в кресле с высокой спинкой, сидел Аркадий Волконский. Грузный, седой, с тяжёлым взглядом из-под кустистых бровей. Рядом с ним стояла Карина. Она переоделась после ресторана — теперь на ней был тёмно-синий брючный костюм, но на лице всё ещё читались следы унижения. Покрасневшие глаза, поджатые губы, неестественно прямая спина. Увидев меня, она вздёрнула подбородок. Пыталась выглядеть гордой. Получалось жалко.

— Ярослав Северов, — произнёс Волконский с усмешкой. — Сын Вадима. Слышал, ты теперь большой человек. Корсаро убрал, с Руссо породнился. Поздравляю.

— Спасибо, — я сел в кресло напротив, не дожидаясь приглашения. Дэн встал у двери. — Но я здесь не за поздравлениями.

— Знаю. Моя дочь рассказала мне о... инциденте. Твоя жена вылила на неё вино. В ресторане. При свидетелях. Это унижение, Ярослав. И я хочу сатисфакции.

— Сатисфакции? — я усмехнулся. — Твоя дочь пришла в мой офис и пыталась соблазнить меня. Она говорила вещи, которые не должна была говорить. Она угрожала моему браку. И ты хочешь сатисфакции?

— Это её версия, — Аркадий не моргнул. — Моя дочь утверждает, что твоя жена устроила скандал на пустом месте. Из ревности. Необоснованной.

— Твоя дочь врёт.

Карина дёрнулась, как от удара.

— Я не вру! — её голос сорвался. — Я просто говорила о бизнесе! А эта итальянская выскочка...

— Закрой рот, — сказал я спокойно. — Ты говоришь о моей жене. Ещё одно слово — и разговор будет окончен. Вместе с партнёрством.

Волконский поднял руку, приказывая дочери замолчать.

— Хорошо, — сказал он. — Допустим, моя дочь была... неосмотрительна. Но вылитое вино — это оскорбление не только ей, но и всей моей семье. Ты должен понимать, что такие вещи не проходят бесследно.

— Что ты хочешь?

— Извинений. Публичных. Твоя жена приносит извинения моей дочери. В том же ресторане. При свидетелях. Тогда мы забудем об инциденте.

Я представил, как София приносит извинения этой стерве. Представил её лицо, её гордость. И усмехнулся.

— Нет.

— Что? — Волконский нахмурился.

— Моя жена не будет извиняться. Она не сделала ничего плохого. Она защищала свою семью. Если кто и должен извиняться, так это твоя дочь. Перед ней. За то, что пыталась влезть в чужой брак.

— Ты забываешься, мальчишка! — Волконский стукнул кулаком по подлокотнику. — Твой отец...

— Мой отец здесь ни при чём. Я представляю Северовых. И я говорю: извинений не будет. Если ты хочешь продолжать партнёрство — мы готовы обсуждать условия. Но твоя дочь больше никогда не переступит порог моего офиса. И никогда не приблизится к моей жене. Это моё условие. Единственное. Неприкосновенность моей семьи не обсуждается.

Повисла тишина. Волконский сверлил меня взглядом. Карина кусала губы. Я ждал.

— Ты изменился, — сказал наконец Аркадий. — Раньше ты был более... гибким.

— Раньше у меня не было жены. Сейчас — есть. И я не позволю никому угрожать ей. Ни словом, ни делом. Запомни это.

— Я запомню.

— Тогда — деловая часть. Условия партнёрства прежние. Доля в портовых перевозках — двадцать процентов. Доступ к нашим терминалам. Взамен — ваши транспортные маршруты на севере. Лёва пришлёт тебе контракт. Подпишешь — будем работать. Нет — найдём других партнёров.

Волконский помолчал. Потом кивнул.

— Хорошо. Будем работать. Но помни, Ярослав: мир долго не бывает. Сегодня ты на вершине. Завтра — кто знает? У тебя много врагов. Мёртвый Корсаро — не последний. Я слышал, его люди всё ещё активны. И они ищут виноватых.

— Я знаю. И я готов. Ко всему.

Я встал. Разговор был окончен. Дэн открыл дверь.

— Всего хорошего, Аркадий. Карина, — я кивнул ей. — Надеюсь, мы больше не увидимся.

— Я тоже надеюсь, — процедила она.

Я вышел из особняка и сел в машину. Дэн занял место водителя.

— Ну как? — спросил он.

— Нормально. Он злится, но бизнес есть бизнес. Волконский не дурак, чтобы терять прибыль из-за обид.

— А девка?

— Девка будет мстить. Но не сейчас. Сейчас она напугана. А вот когда страх пройдёт — жди беды.

— Может, стоит...

— Нет. Пока она ничего не сделала, мы её не трогаем. Если сделает — тогда и решим.

Я ехал домой и думал. Дэн был прав. Мир долго не бывает. Но пока он есть, я должен наслаждаться каждым мгновением. Каждой минутой с ней. С моей женой. С моей принцессой.

Дома меня встретила София. Она сидела в гостиной с бокалом вина — как всегда, элегантная, спокойная, прекрасная. Увидев меня, она отложила книгу и улыбнулась. Я сел рядом и рассказал о разговоре. О Волконском. О его условиях. О том, что извинений не будет.

— Ты защитил меня, — она сжала мою руку.

— Всегда. Ты — моя жена. Я никому не позволю тебя обидеть.

— Я знаю. И я тебя тоже никому не отдам.

— Ты уже доказала это. С вином.

Она рассмеялась.

— Это было эффектно, да?

— Очень. Жаль, меня там не было. Я бы посмотрел на лицо Карины.

— У неё было лицо, как будто ей подали тухлую рыбу.

— Представляю.

Мы сидели, обнявшись, и разговаривали. О будущем, о планах, о том, куда поедем в следующий отпуск. Я чувствовал себя счастливым. Таким счастливым, каким не был никогда. Но где-то на периферии сознания билась мысль: «Мир долго не бывает». Я отгонял её. Пока.

Позже, ночью, когда она уснула в моих объятиях, я лежал и смотрел в потолок. Завтра — новые дела. Новые угрозы. Новые враги. Но сегодня — тишина. Сегодня — мы вдвоём. И это всё, что имело значение.