Ярослав.

Я стоял у панорамного окна в нашем пентхаусе и смотрел на порт. Внизу горели огни, двигались краны, гудели корабли. Мой порт. Моя империя. Моя война. За последнюю неделю мы нанесли Корсаро три удара. Склад на побережье сожжён дотла. Два катера с контрабандой потоплены. Груз на четыре миллиона долларов перехвачен и конфискован. Люди Корсаро в панике. Его империя трещит по швам.

Но «Белая вдова» всё ещё не найдена. Мы проверили все въезды и выезды из города, отсмотрели записи с камер в аэропорту и на вокзалах, подняли связи Корсаро. Ничего. Она как призрак. И это напрягало меня больше всего.

София спала в нашей постели. После прошлой ночи она выглядела спокойной, умиротворённой. Я стоял и смотрел на неё, и думал: ради неё я готов разорвать этот город на куски. Ради неё я готов убить любого. Ради неё я готов умереть. Но я не умру. Потому что если я умру, кто защитит её?

Телефон завибрировал. Дэн.

— Шеф, есть новости. Мы нашли курьера, который передавал «Вдове» документы. Он сейчас у нас.

— Где вы?

— В порту. Старый склад номер четыре.

— Скоро буду.

Я оделся быстро, стараясь не разбудить Софию. Но она всё равно открыла глаза. Увидела меня, уже одетого, и нахмурилась.

— Опять уходишь?

— Надо. Срочное.

— Что-то серьёзное?

— Работа. Спи.

— Я устала спать без тебя.

Я наклонился и поцеловал её в лоб.

— Я вернусь. Как всегда. Обещаю.

— Ты слишком часто обещаешь.

— И всегда выполняю.

Она вздохнула, но спорить не стала. Я вышел из спальни и через пятнадцать минут уже был в порту. Склад номер четыре встретил меня запахом солярки и ржавого металла. Внутри, под тусклой лампой, сидел человек. Молодой, тощий, с бегающими глазами. Его руки были привязаны к стулу. Рядом стояли Дэн и Серёга Молот.

— Кто это? — спросил я.

— Связной, — ответил Дэн. — Работает на Корсаро. Передавал документы, деньги, оружие. Он знает, где «Вдова».

— Я не знаю! — закричал курьер. — Я просто передавал пакеты! Мне платили, я не спрашивал!

Я подошёл ближе. Сел перед ним на корточки.

— Как тебя зовут?

— Андрей. Андрей Смирнов.

— Слушай, Андрей. У меня нет времени на долгие разговоры. Ты знаешь, кто я?

— Да. Ярый.

— Правильно. Тогда ты знаешь, что я могу сделать с тобой, если ты не расскажешь мне всё, что знаешь. Но я предлагаю другой вариант. Ты говоришь мне правду. Всю. И уходишь живым. С деньгами. Две тысячи долларов. И билет в другой город. Что выбираешь?

Он колебался. Я видел, как страх борется в нём с жадностью.

— У меня семья, — прошептал он. — Жена, дочь. Если Корсаро узнает, что я сдал его...

— Корсаро не узнает. Через неделю он будет мёртв. А ты будешь жив. И твоя семья тоже.

Пауза. Потом он заговорил.

— Я не знаю, где она сейчас. Но я знаю, где она будет завтра. В полночь. Она встречается с Корсаро. В старом особняке на холме. Там, где раньше была винодельня.

— Откуда знаешь?

— Я должен был передать ей пакет. Документы. Планы яхты. Той самой, где будет бал.

Я переглянулся с Дэном. Яхта. Они знали о яхте. Знали о балу. «Вдова» готовилась.

— Ты передал пакет?

— Нет. Он у меня. Я не успел.

— Где он?

— В тайнике. На автовокзале. Ячейка 342. Код 8891.

Дэн кивнул и вышел. Я остался с курьером.

— Ты хорошо справился, Андрей. Сейчас тебя отвезут в безопасное место. Получишь деньги, билет. Исчезни из города. Если я тебя ещё раз увижу — убью. Понял?

— Понял. Спасибо. Спасибо!

Он плакал. Я вышел из склада. На улице меня ждал Дэн с пакетом в руках. Внутри — планы яхты. Подробные. С указанием входов, выходов, расположения кают, системы безопасности. Информация, которую мог передать только кто-то из наших. Кто-то внутри.

— У нас крыса, — сказал я.

— Кто?

— Не знаю. Но узнаю. А пока — готовьте операцию. Завтра в полночь мы возьмём «Вдову». И Корсаро.

— Ты уверен, что он там будет?

— Нет. Но если будет — мы убьём обоих.

Я вернулся домой на рассвете. София спала. Я разделся и лёг рядом, стараясь не разбудить. Но она всё равно почувствовала. Придвинулась, положила голову мне на плечо.

— Всё хорошо? — прошептала она.

— Да.

— Не врёшь?

— Немного. Но завтра всё решится.

— Я волнуюсь.

— Не надо. Всё будет хорошо. Я обещал.

— Твои обещания...

— Я знаю. Но это — особенное.

Она поцеловала меня в плечо и снова уснула. Я лежал, смотрел в потолок и думал. Завтра — финал. Завтра я встречусь с «Белой вдовой». И либо убью её, либо... Нет. Либо убью. Другого варианта нет.

Утро прошло в подготовке. Я собрал бригадиров в штабе. Дэн, Серёга, Лёва, близнецы. Все были на взводе. Я разложил на столе планы винодельни.

— Старый особняк на холме. Три этажа, подвал, чердак. Входов два — главный и служебный. Охрана — минимум. Корсаро не ждёт нас там. Думает, что мы не знаем.

— Откуда информация? — спросил Лёва.

— От курьера. Он дал наводку и планы яхты. «Вдова» будет там в полночь. Возможно, с Корсаро. Наша задача — взять их живыми. Если не получится — мёртвыми.

— Кто идёт? — спросил Серёга.

— Я, Дэн, и ещё четверо. Ты остаёшься в резерве. Если что-то пойдёт не так — прикроешь.

— Ясно.

— Выходим в десять вечера. К полуночи должны быть на месте. Оружие, бронежилеты, рации. Всё проверить лично. Вопросы?

Вопросов не было. Я распустил бригадиров и остался один. Завтра всё закончится. Так или иначе.

Я достал телефон и написал Софии:

«Сегодня буду поздно. Не жди. Люблю.»

Ответ пришёл сразу:

«Я всегда жду. Возвращайся.»

«Обязательно.»

Я убрал телефон и пошёл в спортзал. Мне нужно было выпустить пар перед операцией. Я боксировал час без остановки. Груша летала из стороны в сторону. Пот заливал глаза. Перед мысленным взором стояли два лица: Корсаро и «Белая вдова». Я представлял, как мои кулаки врезаются в их лица. Как я ломаю их кости. Как они падают.

К вечеру я был готов. Мы выехали в десять. Четыре машины, десять человек. Ночь была тёмной, безлунной — идеальная погода для охоты. Особняк на холме светился одиноким окном. Мы окружили здание. Я пошёл первым.

Внутри было тихо. Слишком тихо. Я поднимался по лестнице, держа пистолет наготове. Шаг за шагом. Третий этаж. Дверь в главную спальню. Я толкнул её.

В комнате стояла женщина. Высокая, тёмные волосы собраны в тугой пучок. Холодные голубые глаза. Она была одета в чёрный брючный костюм и держала в руке бокал красного вина. Как будто ждала меня.

— Ярослав Северов, — произнесла она с лёгким акцентом. — Добрый вечер.

— «Белая вдова», — я поднял пистолет. — Конец пути.

— Вы так уверены?

— Абсолютно.

— А где Корсаро? — она улыбнулась. — Он ждёт вас в другом месте.

Я нажал на спусковой крючок. Но она уже двигалась. Быстро. Слишком быстро. Пуля ушла в стену. Она метнула в меня бокал — я уклонился. Она выхватила нож из рукава и бросилась на меня.

Мы схлестнулись. Она была быстрой, как змея. Её нож мелькал в воздухе, рассекая мою рубашку, царапая кожу. Но я был сильнее. Я перехватил её руку, вывернул запястье. Нож упал на пол. Я ударил её в лицо — она отшатнулась, но не упала.

— Где Корсаро? — прорычал я.

— Уже мёртв, — улыбнулась она разбитыми губами. — Вы опоздали. Он продал вас. И себя. Всё кончено, Северов.

Я выстрелил. На этот раз попал. В плечо. Она вскрикнула, упала на колени. Дэн ворвался в комнату, за ним — остальные.

— Вяжите её, — приказал я. — И найдите Корсаро. Он где-то здесь.

Обыск особняка занял час. Корсаро нашли в подвале. Мёртвого. Его убили выстрелом в затылок — так, как убивают предателей. «Вдова» выполнила свою работу. Но не ту, которую я ожидал. Оказалось, её наняли не только для того, чтобы убить нас. Её наняли, чтобы убить самого Корсаро, когда он перестанет быть нужен. Те, кто стоял за ним — люди повыше, международные игроки, — решили избавиться от него и списать всё на нас. Идеальный план. Но они просчитались. «Вдова» заговорила. Она назвала имена, дала показания. Я передал её властям — анонимно, через свои каналы. Через неделю её экстрадировали в Гаагу. Война закончилась.

Я вернулся домой на рассвете. Окровавленный, уставший, но живой. София ждала меня в гостиной. Она не спала. Увидела меня, вскочила, бросилась навстречу. Я обнял её, вжимая в себя до хруста. Мы стояли так, не говоря ни слова. Она плакала. Молча, беззвучно, уткнувшись лицом в мою грудь.

— Всё кончено, — прошептал я. — Корсаро мёртв. «Вдова» арестована. Война закончилась.

— Правда?

— Правда. Теперь мы можем просто жить.

— Ты ранен.

— Царапины. Заживёт.

Она подняла голову, посмотрела на меня заплаканными глазами.

— Я чуть с ума не сошла. Думала, ты не вернёшься.

— Я же обещал.

— Твои обещания...

— Я знаю. Но это было последнее.

Она улыбнулась. Сквозь слёзы. И поцеловала меня. Крепко. Долго. Я ответил на поцелуй, чувствуя, как уходят напряжение, страх, злость. Оставалась только любовь. И усталость. И огромное, бесконечное облегчение.

— Идём в душ, — сказала она. — Смоем с тебя эту войну.

Мы стояли под горячей водой. Она смывала кровь и грязь с моего тела. Её пальцы скользили по моим плечам, груди, животу. Нежно. Заботливо. Я закрыл глаза и позволил себе расслабиться. Впервые за много месяцев.

Потом была постель. Мы занимались любовью медленно, лениво, без прежней ярости. Это был секс не после войны. Это был секс после победы. Когда больше не нужно никуда бежать, никого убивать, ничего доказывать. Просто быть вдвоём. Просто любить.

— Ты сдержал обещание, — прошептала она, когда мы лежали, обессиленные, в объятиях друг друга.

— Да.

— А как же «красный день»?

— Не будет никакого «красного дня». Бал отменяется. Вместо него — медовый месяц. Настоящий. Куда хочешь.

— Париж.

— Значит, Париж.

Она засмеялась. Так искренне, что у меня сжалось сердце. Моя жена. Моя принцесса. Моя причина жить.

— Я люблю тебя, — сказал я.

— Я знаю. И я тебя. Больше, чем вчера. Меньше, чем завтра.

— Это что, итальянская поговорка?

— Нет. Это моя.

Я обнял её и закрыл глаза. Война закончилась. Жизнь только начиналась.