София.

Я никогда не думала, что жизнь жены мафиозного Дона будет такой... скучной.

Нет, не так. Не скучной. Ограниченной. Ты живёшь в роскошном пентхаусе с видом на порт, у тебя есть доступ к счетам, на которых столько нулей, что кружится голова. Ты можешь купить всё, что захочешь: одежду, украшения, машины, самолёты, острова. Но ты не можешь выйти из дома без охраны. Ты не можешь поехать в любимый ресторан, не предупредив службу безопасности за три часа. Ты не можешь просто взять и встретиться с подругой — потому что любая встреча может стать ловушкой.

Я была принцессой. И моя клетка стала ещё меньше, чем в особняке отца. Там я хотя бы могла сбежать через окно. Здесь — двадцать пятый этаж, панорамные окна, которые не открываются, и охрана у каждой двери.

Прошла неделя с тех пор, как Ярослав рассказал мне о «Белой вдове». Неделя, за которую я ни разу не вышла из дома одна. Даже в спа-салон меня сопровождали двое амбалов, которые стояли у дверей, пока мне делали массаж. В примерочной бутика меня ждал Дэн. Лично. Как будто я была президентом или особо опасным преступником.

Я понимала, почему так. Знала, что где-то там, в городе, прячется женщина-киллер, которая, возможно, целится в меня. Знала, что Корсаро хочет ударить по самому дорогому — по семье. И я была благодарна мужу за заботу. Но чёрт возьми, как же это душило.

Сегодня был особенно тяжёлый день. Ярослав уехал на рассвете — очередная операция, очередной склад Корсаро, очередная перестрелка. Я осталась одна в огромном пентхаусе. Сделала маникюр. Полистала журналы. Посмотрела два фильма. Позвонила маме — она была занята. Написала подруге — та не ответила. Заказала три платья из новой коллекции — они придут через неделю. Сходила в спортзал — одинокая груша сиротливо висела в углу, напоминая о том дне, когда он учил меня бить.

К вечеру я была на взводе. Не от злости — от одиночества. Я скучала по нему. По его запаху, по его голосу, по тому, как он смотрел на меня — будто я единственная женщина в мире. Я скучала по войне, которую мы вели в постели. Я скучала по ощущению, что я жива.

Я надела шёлковый халат — чёрный, с красной вышивкой, подарок мужа — и спустилась в гостиную. Налила себе бокал красного вина. Села на диван, поджала ноги. За окном горели огни порта. Его порта. Его империи. Я чувствовала себя крошечной деталью в огромном механизме. Красивой, дорогой, но бесполезной.

Телефон зажужжал. Я схватила его, надеясь, что это он. Нет. Уведомление из приложения модного журнала. Я отбросила телефон и сделала большой глоток вина.

Где-то внизу хлопнула дверь. Я услышала его шаги — тяжёлые, уверенные. Моё сердце забилось быстрее. Я знала этот звук. Знала каждый оттенок его походки. Когда он уставший — шаги медленнее. Когда злой — быстрее и резче. Сейчас он был уставшим.

Он вошёл в гостиную. Чёрная водолазка, джинсы, волосы взлохмачены. На скуле — свежая царапина. Глаза серые, уставшие, но при виде меня в них вспыхнул знакомый огонь.

— Привет, принцесса.

— Привет, — я не встала с дивана. — Как прошло?

— Склад уничтожен, — он бросил ключи на стол, снял водолазку через голову, оставшись в белой футболке. — Трое убитых. Наши без потерь. Я в порядке, если ты об этом.

— Я всегда об этом.

Он подошёл, сел рядом. Я тут же придвинулась к нему, вдохнула его запах — кожа, порох, металл. Мой мужчина. Мой воин.

— Чем занималась? — спросил он, беря мой бокал и делая глоток.

— Ничем. Сидела. Ждала тебя. Как всегда.

— Тебе скучно?

— Мне одиноко.

Он посмотрел на меня внимательно.

— Я же говорил: могу нанять тебе компаньонку. Или пригласить твоих подруг. С охраной, конечно.

— Дело не в людях, Ярослав. Дело в тебе. Тебя никогда нет. Ты на войне, а я здесь. В золотой клетке. Как попугай.

— Ты не попугай.

— А кто я? Красивая жена, которая ждёт мужа с войны? Это не жизнь. Это ожидание жизни.

Он поставил бокал на стол и взял моё лицо в ладони.

— Послушай меня. Эта война закончится. Корсаро падёт. «Белая вдова» будет найдена. И тогда я обещаю тебе — мы уедем. Куда хочешь. Хоть в Париж, хоть в Токио, хоть к чёрту на рога. Будем просто жить. Ты и я.

— Ты уже обещал это.

— И я сдержу обещание.

— Когда?

— Скоро. Очень скоро.

Я смотрела в его глаза. Серые, глубокие, честные. Он не врал. Он действительно верил в то, что говорил. Но война есть война. И «скоро» могло означать месяцы. Или годы. Или никогда.

— Я хочу быть полезной, — сказала я. — Не просто женой, которая ждёт. Я же Руссо. Я выросла в этом мире.

— Я знаю. Но твоя полезность сейчас — быть в безопасности. Пока «Вдова» на свободе, ты — главная цель. Если с тобой что-то случится, я...

— Что?

— Я не переживу.

Он сказал это так просто. Без пафоса. Без дрожи в голосе. Как констатировал факт. И от этого было ещё страшнее.

— Ты не умрёшь, — сказала я.

— Я знаю. Потому что не позволю никому до тебя добраться.

Он наклонился и поцеловал меня. Сначала мягко, потом глубже. Я ответила, запуская пальцы в его волосы. Он пах порохом, но я уже привыкла. Это был запах моего мужа. Моего мужчины.

— Я хочу тебя, — прошептала я.

— Я тоже. Всегда.

Его руки скользнули под мой халат, нашли грудь. Пальцы сжали соски, и я застонала. Он поднял меня, усадил к себе на колени. Я чувствовала его возбуждение сквозь джинсы — твёрдое, горячее.

— Здесь? — спросил он.

— Нет. В спальне. Я хочу, чтобы ты был во мне. По-настоящему.

Он встал, держа меня на руках. Понёс в спальню. Положил на кровать. Начал раздеваться — медленно, не сводя с меня глаз. Я смотрела на него. Футболка полетела на пол, открывая татуировки. Джинсы — следом. Боксёры. Он стоял передо мной обнажённый, полностью возбуждённый. Его член был твёрдым, со вздутыми венами, головка блестела в свете лампы. Он не прикасался к себе. Ждал.

— Теперь ты, — сказал он.

Я развязала пояс халата, позволила шёлку соскользнуть с плеч. Под ним ничего не было. Я легла на спину и развела ноги, приглашая его.

— Иди ко мне.

Он лёг сверху. Его вес прижал меня к матрасу. Я чувствовала его везде — его грудь на моей, его бёдра между моих ног, его член, горячий и скользкий, у моего входа.

— Ты мокрая, — прошептал он.

— Всегда.

— Для меня?

— Только для тебя.

Он вошёл. Медленно, заполняя меня сантиметр за сантиметром. Я закрыла глаза, наслаждаясь ощущением. Его член растягивал меня, касался каждой стенки, достигал самой глубины. Он замер на секунду, давая мне привыкнуть. Потом начал двигаться.

Этот секс был другим. Не быстрым, не грубым. Медленным. Тягучим. Он смотрел мне в глаза, и я смотрела в его. Его бёдра двигались в размеренном ритме, глубоко, но не резко. Я чувствовала каждую вену на его члене, каждую пульсацию.

— Ты моя, — прошептал он.

— Да.

— Скажи это.

— Я твоя. Всегда была твоей. С той самой ночи.

— С той ночи, когда ты сбежала?

— Я не сбежала. Я испугалась.

— Чего?

— Того, что чувствовала. Я никогда такого не чувствовала. Это было... слишком.

Он улыбнулся и поцеловал меня.

— А сейчас?

— Сейчас я не боюсь. Сейчас я хочу ещё.

Он ускорился. Его движения стали глубже, настойчивее. Я обхватила его ногами, притягивая ближе, требуя больше. Его рука скользнула между нашими телами, нашла мой клитор, начала теребить его в такт движениям.

— Кончай со мной, — приказал он.

— Да. Да. Я сейчас.

Оргазм накрыл меня волной. Мышцы сжались вокруг его члена, пульсируя, выжимая его. Он зарычал и излился в меня — горячо, глубоко. Я чувствовала, как его сперма заполняет меня, как его тело содрогается в последних спазмах.

Он упал рядом, тяжело дыша. Я прижалась к нему. Мы лежали молча. Пот стекал по нашим телам, смешиваясь. Запах секса заполнил спальню. Мне было плевать.

— Я люблю тебя, — сказал он, отдышавшись.

— Я знаю. И я тебя.

— Когда кончится война, мы уедем. Я обещаю.

— Я буду ждать.

— Только не сбегай больше.

Я усмехнулась.

— Не сбегу. Теперь мне некуда бежать. Мой дом — там, где ты.

Он обнял меня крепче. За окном горели огни порта. В городе пряталась «Белая вдова». Война продолжалась. Но сейчас, в эту минуту, мы были вдвоём. И этого было достаточно.