Михайлов сбрасывает мои звонки один за другим, а потом просто выключает телефон.

— Сволочь, — цежу и бросаю телефон на пассажирское сиденье. — Марат, откройте ворота, иначе я вызову полицию.

— Марта Леонидовна, не вынуждайте применять силу. Я отношусь к вам с уважением и очень не хотел бы отбирать у вас все средства коммуникации. Но Григорий Викторович сказал, что я имею право так поступить в случае вашего сопротивления.

Я смотрю на него и понимаю, что он мог бы быть на моей стороне, если бы его за причинное место крепко не держал депутат Михайлов.

Сцепив зубы, переключаюсь с парковочной передачи на заднюю и, втопив педаль в пол, резко разворачиваюсь. Вижу, как из-под капота вылетает гравий, наверняка царапая мою машинку, которую я так сильно люблю. Но сейчас мне плевать на это.

Тормознув у порога, даже не утруждаюсь тем, чтобы заглушить машину. Хватаю сумочку и телефон с сиденья и буквально врываюсь в дом.

Экономка что-то говорит, но из-за шума крови в ушах я ее не слышу.

Взлетаю на второй этаж, бросаю сумочку прямо на пол. Сжимаю телефон, мечась по коридору. Пытаюсь придумать, что делать дальше.

Полиция мне не поможет. Они все прикромленные у Михайлова. Сестра и родители тоже мимо, не тот масштаб по сравнению с моим мужем.

Телефон пиликает входящим сообщением. Бросаю взгляд на экран. Это от Ладыгина. Я уже хочу проигнорировать, но взгляд улавливает первую строчку: “Марта, будь осторожна…”

Нахмурившись, разблокирую экран и читаю сообщение.

“Марта, будь осторожна. Твой иск зарегистрирован в суде. Лучше тебе уехать от мужа”

— Сволочь, — шиплю, а потом стону от бессильной ярости. — Я же просила… — Набираю Диму.

— Ты прочитала…

— Дима! — рявкаю, перебивая. — Я просила не лезть в это дело! Сказала же, что найду другого юриста!

— А я сказал, что лучше меня это дело никто не провернет. Иск зарегистрирован в суде, так что лучше уезжай от мужа. Не хочу, чтобы он снова тебя обидел.

— Он не выпускает меня из дома! — кричу, даже не заботясь о том, что прислуга может услышать меня. — Запер, как какое-то животное в клетке! Я не знаю, что делать, — всхлипываю. — Он вчера таскал меня за волосы и унижал. Дим, я хочу уехать.

— Сука, — шипит Ладыгин. — Так, Марта, слушай меня внимательно. Сделай так, как я тебе говорю. Слушаешь?

— Да, — снова всхлипываю.

— Сейчас вызываешь скорую. Притворись, что у тебя… не знаю, живот болит или давление поднялось.

— Охрана их не пропустит.

— Скорую пропустит. Вызываешь, даешь врачу денег, объясняешь ситуацию. Только обязательно расскажи что муж взял тебя в заложники. Пускай везут в частную клинику “Медея”. Там я тебя встречу в приемном покое и заберу. Ты все запомнила?

— Да.

— Повтори.

— Не могу, — произношу, косясь на лестницу. — Дим, тут повсюду его уши.

— Тогда я надеюсь на твое здравомыслие. Сейчас же звони в скорую и поезжай в “Медею”. Не скупись на благодарность врачу и попроси молчать.

— Ладно, — отвечаю.

— Я уже выезжаю в клинику, буду ждать тебя на месте.

— Хорошо, — выдыхаю и кладу трубку.

Подхватив сумку, иду в гостевую спальню. Закрываю за собой дверь и сразу набираю скорую. Плету что-то про давление, боль внизу живота, отвечаю на какие-то вопросы. Девушка терпеливо выслушивает меня, и наконец я слышу, что карета уже выехала.

Меряю шагами комнату в ожидании своего спасения. Все тело дрожит. Мне настолько страшно, что я плохо соображаю. Постоянно повторяю в голове наставления Ладыгина. Дать денег, рассказать, попроситься в “Медею”. И так по кругу, чтобы ни одна деталь не вылетела из головы, в которой и так теперь каша.

— Марта Леонидовна? — звучит вместе со стуком в дверь голос Людмилы. Я падаю на кровать и прикрываю глаза. — Можно?

— Да, — слабым голосом отвечаю я.

Она заходит в комнату и впивается в меня взглядом.

— С вами все хорошо?

— Нет, — отвечаю и открываю глаза, чтобы посмотреть на экономку. — Я вызвала скорую. Мне очень плохо. — Для убедительности кладу руку на живот и слегка кривлюсь. — Предупредите охрану.

— Может, я могу чем-то помочь? — она подходит ближе, внимательно рассматривая меня.

— А вы врач?! — спрашиваю раздраженно. Она качает головой и хмурится. — Тогда делайте свою работу! Предупредите охрану, что я жду врача!

Кивнув, она поджимает губы и выходит из комнаты, но дверь до конца не закрывает. Вот зараза такая! Специально, чтобы следить за мной!

Поднимаюсь, ахая и охая на случай, если она подсматривает. Медленно, держась за живот, ковыляю до двери и от души захлопываю ее. Надеюсь, мне удалось этой любопытной Варваре шлепнуть по носу.

Во мне, наверное, умерла, так и не родившись, актриса. По крайней мере, хочется надеяться, что Людмила мне поверила.

Заслышав сирену скорой помощи, бросаюсь к окну. Становлюсь немного сбоку, чтобы с улицы меня не было видно через тонкий тюль. Машина на большой скорости летит по дороге, мелькая между двух рядов деревьев, а потом останавливается напротив ворот.

Марат выходит из будки и подходит к карете. О чем-то переговаривается с водителем. Трижды машет рукой, чтобы уезжали.

Я сжимаю перед собой руки и сплетаю пальцы. Молюсь, чтобы охрана пропустила хотя бы врача. Как-нибудь меня дотащат до машины скорой помощи. Сама доковыляю, в конце концов! Буду играть свою роль до конца. Только бы сейчас Марат не решил вызвать нашего семейного врача, который, как и весь остальной персонал Михайлова, кормится с его щедрой руки.