— А где мое платье? — спрашиваю сестру.

Нахмурившись, Вера окидывает взглядом комнату. Не надо быть Шерлоком, чтобы обнаружить, что моего свадебного наряда нет. Его нет! За полтора часа до церемонии платье волшебным образом испарилось из спальни!

Меня охватывает такая паника, что становится трудно дышать. Хватаюсь за горло и пытаюсь унять внутреннюю истерику, чтобы начать хоть немного рассуждать здраво.

— Так, погоди, — произносит моя сестра, схватив меня за руки и отнимая одну от груди, а вторую — от шеи. — Без паники. Я сейчас все разузнаю.

Вера выходит из комнаты, в которой я остаюсь метаться, одетая только в нижнее белье, чулки и шелковый халат. Одеваться мне еще рано, но я хотела еще раз посмотреть на свой наряд и убедиться, что он идеальный. Хотя каким еще он может быть, если я выбирала его долго и с такой любовью?

Великолепное, струящееся платье с завышенной талией, немного скрывающее мой подросший животик. Он совсем крохотный, но мы с Димой решили пока не афишировать мое положение. Конечно, уверена, кто-то из гостей догадается, но все же кричать о нашем счастье мы не стали.

Когда только узнала о своей беременности, я не на шутку испугалась. Боялась того, что на фоне огромного стресса эта беременность опять окажется ложной. Я до последнего момента не говорила об этом Диме. Но струсила одна идти к врачу, так что пришлось признаться.

К моему удивлению Дима отложил и перенес все дела, чтобы посетить со мной гинеколога. А потом держал меня в своих руках, пока я рыдала от счастья. Обнимал и шептал, что он рядом, и что в этот раз все будет хорошо.

Пока я занималась подготовкой к свадьбе и лелеяла свою беременность, Дима следил за развитием событий, связанных с мои бывшим мужем. Михайлов пропал бесследно. Его объявили в розыск, но он как будто испарился. Я до сих пор не уверена, жив ли он вообще.

— Марта! — выкрикивает моя сестра, вихрем влетая в нашу с Димой спальню. В ее цепких пальцах вешалка, на которой висит платье в чехле.

— Где оно было? — спрашиваю взволнованно, бросаясь к Вере.

— Лина Сергеевна забрала его в гостевую комнату, чтобы проверить и при необходимости пропарить складки и заломы.

Я шумно выдыхаю и на мгновение прикрываю глаза. Мама Димы решила позаботиться о моем платье, а я чуть не впала в истерику. Она сама заходит следом за Верой.

— Деточка, прости, — произносит покаяно. — Не хотела отвлекать тебя от сборов, поэтому просто тихо забрала твой наряд. Думала, закончу как раз к моменту, когда визажист от тебя уйдет. Но заломов оказалось много. Я пока по всем прошлась, уже и Вера подоспела.

Пока Лина Сергеевна тараторила, моя сестра уже успела снять чехол. Платье серебристо-белым облаком ложится на нашу с Димой кровать.

— Ничего страшного, — заверяю Лину Сергеевну. — Я как раз поэтому и кинулась к платью, хотела проверить, все ли в порядке. Но вы меня опередили. Спасибо, — душевно благодарю женщину и сжимаю ее чуть пухлые руки.

— Надо было тебе сказать, — сокрушается она. — В такой день у невесты и так достаточно поводов для волнений.

— Я правда благодарна за то, что вы позаботились о моем наряде.

В дверь раздается стук, и мы трое переводим туда взгляд. Она приоткрывается, и в проеме показывается рука, которую я узнаю из тысяч.

— Дима, тебе сюда нельзя! — восклицает Вера.

— Я только на секунду, — заверяет мой жених из-за двери. — Заглядывать не буду. Марта, подойди, пожалуйста.

Бросив обеспокоенный взгляд на сестру, иду к двери и берусь за Димину руку. Он сжимает мою кисть своей широкой ладонью.

— Я только хотел сказать, как сильно люблю тебя, — тихо говорит он. — И обещаю, что ты не пожалеешь о том, что вернулась ко мне.

— Разве я могла иначе? — отвечаю хрипло, борясь с подступившими слезами. — Я ведь тоже люблю тебя.

— Встретимся у алтаря? — спрашивает он.

— Я буду в белом, — отзываюсь с улыбкой.

Он еще на секунду сжимает мою руку и, отпустив, закрывает за собой дверь. Оборачиваюсь, заставая растроганных Веру и Лину Сергеевну. У обеих уже бумажные платочки в руках, и они промакивают ими уголки глаз.

— Так, все! — восклицает моя сестра. — Развели тут сырость! Давайте собирать невесту, во дворе уже собираются гости.

А дальше все, как в тумане. Мне помогают надеть платье, фату, украшения, туфли. Я смотрю на свое отражение в зеркале и не могу поверить, что это — я. Что я наконец могу быть счастлива с мужчиной, который наверняка сделает все ради благополучия нашей семьи.

Потом я спускаюсь вниз. А когда начинает играть марш Мендельсона, Димин папа кладет мою руку на свой локоть и выводит из дома. У меня нет отца, так что Александр Владимирович любезно предложил провести меня до алтаря. Я бесконечно благодарна ему за этот жест. Потому что дойти самостоятельно я бы не смогла. У меня так сильно трясутся коленки, что ноги еле держат в вертикальном положении.

Минуя гостей, мы приближаемся к алтарю. Дима стоит ко мне спиной. Когда мы с Александром Владимировичем останавливаемся в паре метров от моего жениха, его друг, улыбнувшись, хлопает Диму по плечу. Вижу, как мой будущий муж делает глубокий вдох и медленно оборачивается.

На глазах моего жениха выступают слезы. На лице расплывается широкая улыбка, а взгляд, полный восторга и обожания, скользит по мне от макушки и до пят. Несколько долгих секунд Дима рассматривает меня, а потом протягивает руку, и Александр Владимирович подводит меня к жениху.

Моя ладонь утопает в руке Димы, когда он подводит меня ближе к регистратору и ставит напротив себя.

— Ты потрясающая, — шепчет. — А я — счастливчик.

От этих слов по моей коже проходит дрожь, и церемония начинается.