Следующие несколько дней больше напоминают ад. После того, как я подписала доверенность, Дима сам улаживал все вопросы с Михайловым. Но это не мешало бывшему мужу писать и звонить мне. На звонки я не отвечала, но зачем-то читала сообщения. А там было столько грязи… Столько отвратительных слов.

Я все пыталась понять, что сделала этому мужчине такого. Чем заслужила настолько ужасное отношение к себе? Почему он позволяет себе оскорблять меня и унижать?

Его мать тоже не осталась в стороне. Один раз я совершила ошибку и ответила на ее звонок. Сколько всего я услышала о себе, не передать. Но страшнее всего было услышать проклятия в свой адрес. Я не суеверная, но даже у меня волосы на голове встали дыбом от этих страшных слов.

Сегодня Дима заходит в дом около полудня. Он выглядит уставшим. Но на его лице широкая улыбка, а в руках — огромный букет красных роз.

Спешу любимому навстречу. Перехватив цветы одной рукой, второй Дима обнимает меня и прижимает к своему боку.

— Скучала, моя малышка? — ласково спрашивает он.

— Безумно, — выдыхаю, а потом прижимаюсь губами к его колючей щеке.

— И я скучал. Держи.

Он передает мне цветы. Точнее пытается. Букет настолько тяжелый, что мне его не удержать. Дима со смехом забирает его назад.

— У тебя, наверное, и вазы такой нет, чтобы поставить эту красоту, — произношу, глядя на то, как Дима несет цветы на кухню.

— У нас, — поправляет он. Положив букет на стол, обнимает меня и вжимает в свое тело. — Больше никогда не говори “у тебя”. Этот дом я покупал для нас. И, как я говорил раньше, для меня ничего не изменилось.

— Дима, есть какие-то новости? — спрашиваю и пытливо заглядываю в глаза любимого мужчины.

— Есть, — вздыхает. — Тебе лучше присесть.

— О, господи, — ахаю. — Что такое?

— Ты сегодня не смотрела новости?

— Нет.

Дима обнимает меня за талию и подводит к дивану. Усаживает на него, а сам устраивается рядом.

— Твой муж, оказывается, был крепко завязан с махинациями. В первый же день, как он занял депутатский пост, Михайлов сразу начал брать взятки, подстраивать тендеры, влиять на разрешения на строительство разных объектов, в том числе коммерческих. Он был связан с такими людьми, которые не прощают проколов.

— Что это значит?

— Что твоему бывшему мужу грозит тюрьма или смерть. Или смерть в тюрьме.

— О, боже, — только и могу прошептать, положив руку на грудь, за которой колотится сердце. — Я не этого хотела. Мне нужен был только развод.

— Марта, не стоит винить себя. Во-первых, мы предлагали ему решить вопрос полюбовно. Во-вторых, ты ведь не заставляла его участвовать в махинациях, правда? Он сам сделал этот выбор, ему и нести ответственность. Так что перестань думать, что ты как-то повлияла на положение Михайлова. Он сам загнал себя в эту грязь. Просто я помог всем узнать о том, что он вытворял.

— И где он сейчас?

— Сбежал. Подозреваю, у него были какие-то левые документы, и он ими воспользовался. Его мать пытались допросить, но она ожидаемо ничего не знает.

— Он даже мать не забрал с собой? Какой низкий человек, — сокрушаюсь, качая головой. — Она столько для него сделала. Пусть она ужасный человек и ко мне относится отвратительно, но сына любит.

— Видимо, она дорожит им больше, чем он — ею, — отзывается Дима.

— Как все это отразится на мне?

— По идее, никак не должно. Но, думаю, будут попытки журналистов достать тебя. Я предпринял все возможные меры для того, чтобы тебя обошел стороной этот скандал, но ты же знаешь наши СМИ. Чем громче тема, тем сильнее они достают людей. Особенно накануне выборов. Кто же пропустит такой скандал? Но давай поговорим на другую тему.

— На какую?

— На какую дату назначим свадьбу?

— Дима, — вздыхаю, — ты считаешь, что сейчас время для этого?

— Я считаю, что заявление можно подать и потихоньку готовиться к торжеству. А чего ждать?

— Хотя бы пока скандал утихнет.

— Мы не поженимся завтра, малышка. Хотя если ты захочешь, у меня и такие возможности есть.

— Нет, завтра точно не хочу, — качаю головой. — Мне надо пережить это сумасшествие, в которое превратилась моя жизнь. Пусть скандал с Михайловым немного поутихнет, тогда и поженимся, ладно?

— Но заявление подадим уже завтра, — настаивает Дима. — Установим срок для свадьбы через, скажем, три месяца. На тот момент выборы будут уже позади, публика переключится на кандидатов, забыв о тебе. И тебе как раз хватит времени на подготовку.

— Хватит времени? — усмехаюсь. — Обычно готовятся не меньше полугода.

— Марта, — произносит он ласково и берет меня за руку. Сжимает ее в своих горячих ладонях, а потом поднимает выше и целует костяшки пальцев. — Для меня и три месяца — это слишком много. По своей дурости я потерял тебя на такой долгий срок. Но больше я такую ошибку не совершу. Теперь ты будешь рядом каждый день.

— Но я и так уже рядом, — улыбаюсь нежно, глядя в любимые глаза.

— Этого недостаточно. Хочу, чтобы ты и наши дети носили мою фамилию.

— Дети? — усмехаюсь. — Не рановато?

— Самое время, — отзывается Дима и, обняв меня за талию, пересаживает к себе на колени. Откинув мои волосы на спину, нежно целует шею. Обдает горячим дыханием трепещущую тонкую жилку, касается губами так ласково, что кожа покрывается мурашками. — И начнем прямо сейчас, — добавляет он и опрокидывает меня на диван, а сам нависает сверху. — Ты знаешь, как сильно я хочу с тобой всего? Детей, собаку, отпуски, выходные, вечера рабочих дней, завтраки и ужины, кинотеатры, театры, батуты, аквапарки. Всего, Марта. Все, что только могут делать двое или целые семьи. Я всего этого жажду с тобой. Прости, что тогда сморозил такую глупость, заставив тебя поверить в то, что не хочу с тобой вечность. Я хочу. Более того, я умру, если этой вечности у нас не будет.

Я ничего не могу ответить. В горле встает ком, не дающий нормально дышать. В глазах застывают слезы.

Вместо ответа я ласково провожу пальцами по вискам Димы, а потом притягиваю его к себе для самого сладкого поцелуя. Вкладываю в него всю свою отчаянную, необъятную любовь. Все то, что так греет мои тело и душу.

А потом позволяю Диме осуществить желаемое — начать работать над увеличением нашей семьи. И пусть она пока не зарегистрирована официально, я все равно уже чувствую, что мы семья. Единое целое.