— С днём рождения, Нина Григорьевна! — Искренне улыбнувшись, я сначала протянула ей подарок, а уже потом обняла, почувствовав в её теле лёгкое напряжение.

Всё-таки, сколько бы ни прошло времени, но этой порой резкой женщине всё ещё трудно проявлять нежность, как и принимать её. В такие редкие моменты можно было увидеть, как ей некомфортно, хоть и приятно.

— Спасибо, Оленька. Давай за стол, пока всё не остыло. А то, как обычно, мы только тебя и ждём!

Спрятав улыбку, быстренько заглянув в пакет с подарком, Нина Григорьевна подтолкнула меня в гостиную, чутка перестаравшись, из-за чего я ощутила вполне весомый толчок, из-за которого с трудом устояла на ногах.

Но сделав вид, что всё нормально, я заняла свободное место, поздоровавшись с подругами моей бывшей свекрови.

На свой день рождения она позвала двух школьных подруг и двоюродную сестру, так что у нас были чисто женские посиделки.

Прошло уже почти два года с момента как моя жизнь круто изменилась. Я узнала об измене мужа, развелась, устроилась на новую работу, сдружилась с Ниной Григорьевной, хотя у нас с ней не было ничего общего, мы прямо как огонь и вода. Ещё и закрутила роман с собственным директором, из-за чего некоторые мои коллеги стали косо на меня смотреть.

Сейчас, ясное дело, они меня осуждают, пуская сплетни, якобы я охотница за богатыми мужчинами, но правда заключалась в том, что они тайно мечтали оказаться на моём месте, но им не повезло, в отличие от меня.

И нет, поначалу я и не думала о Коле как о мужчине, с которым мне бы хотелось закрутить роман. Мне банально было не до любви. Новый город, новые знакомства, новые обязанности и первое время тотальная нехватка денег — ну а какой «охоте» на начальника может идти речь, верно? Тут главное выжить, приспособиться и с позором не вернуться домой, не дав родителям «заклевать» меня.

Что странно, но мама с папой, которые регулярно твердили мне, что я должна срочно что-то менять в своей жизни, чтобы добиться успеха, отнеслись к моему переезду крайне негативно, в отличие от Нины Григорьевны, которая всячески меня поддерживала.

«Вот не сидится тебе дома, да? Куда ты собралась? Кто тебе там будет помогать? А если нам с твоим отцом понадобится помощь? Об этом ты подумала?» — такими словами не раз набрасывалась на меня мама, забывшая, что сама чуть ли не плакала от радости при переезде Светы в Москву, гордясь за старшую дочь.

«Вот вышвырнут тебя с работы, или как-то обдурят, что ты будешь делать? Пойдёшь на трассу?» — вторил ей папа, почему-то решив, что если я снова потеряю работу, то непременно стану торговать своим телом.

Наверное, в их словах крылась какая-то логика, но я её не находила, в отличие от желания задеть меня и удержать рядом с собой.

Но было уже поздно. Я уже, можно сказать, почувствовала вкус свободы и не была готова сдаваться.

В неком роде свалившиеся на меня испытания сделали меня сильнее, избавив от многих страхов и придав уверенности. И я заслужила свою должность, зарплату и Колю. Хотя сближение с начальником произошло неожиданно, прямо на корпоративе, когда он меня в буквальном смысле спас.

* * *

Говорят, что под новый год происходят чудеса, но я в них давно не верю, хотя всё равно, прямо как ребёнок, жду чего-то экстраординарного, доброго и тёплого.

Да, жду то самое чудо, в которое я не верю.

Но, как по мне, оно уже произошло. Я уже почти три месяца отработала в фирме Николая Викторовича, и хотя я допускала ошибки, из-за которых меня один раз лишили бонусных выплат, но с каждым месяцем их становилось всё меньше, что не могло не радовать.

Да и коллектив мне попался неплохой, все молодые, амбициозные и даже дружные. Не было такого, что за спиной кто-то шептался или пытался за твой счёт выслужиться перед начальником, стуча на тебя или откровенно принижая, выдумывая небылицы.

Особо сильно я сдружилась с Тимуром, кареглазым, смуглым красавцем, которому было только двадцать пять. Он с самого начала проявлял ко мне сильный интерес, но я дала понять, что меня не интересуют романтические отношения, так что он оставил свои попытки сблизиться со мной.

К тому же у нас в офисе не приветствовались служебные романы, о чём помощница Николая Викторовича регулярно напоминала. Ну и каким бы красавцем ни был Тимур, он не стоил потери работы, когда у меня всё только начинало получаться.

И вот всё было хорошо, мы не заходили дальше разговоров, ведя себя как друзья, часто общались и даже несколько раз пили кофе на выходных. Но правду говорят, что между мужчиной и женщиной не может быть дружбы, в чём я убедилась на корпоративе.

Николай Викторович снял ресторан, оплатив как еду, так и алкогольные напитки, пригласив диджея и ведущего, чтобы развлечь своих сотрудников.

И вечер, который начался прилично и задорно, перерос в бурное веселье, с танцами, криками и песнями.

В какой-то момент Николай Викторович просто исчез, и все сошлись во мнении, что он решил не смущать нас своим присутствием и уехал. Даже Анны, его помощницы, вечно следящей за порядком, нигде не было, что окончательно раскрепостило многих сотрудников.

Я не пыталась отставать от коллектива, много танцуя, смеясь и даже один раз спев в зале с караоке, ужаснув всех своими певчими навыками. Но на алкоголь я особо не налегала, ограничившись одним бокалом шампанского и одним коктейлем.

А то нет ничего хуже, как проснуться на следующее утро с осознанием, что ты по пьяни опозорилась и выставила себя дурой. Ну или проснуться не в своей квартире.

Но Тимур придерживался другого мнения, открывшись для меня с плохой стороны. Спокойный, добрый и весёлый мужчина не знал меры в алкоголе и напился так сильно, что сначала чуть не подрался с диджеем из-за того, что он не захотел включать его песни, а потом попытался зажать меня прямо в ресторане, утащив в угол, где было относительно темно, в попытках забраться мне под юбку, не реагируя на моё твёрдое «нет».

— Прекрати! Хватит! Не трогай меня! — Пытаясь оттолкнуть от себя Тимура, которому алкоголь будто придал сил, сделав его нечувствительным к моим ударам, я одновременно с этим пыталась привлечь чьё-либо внимание, чтобы мне помогли.

Но коллеги даже не смотрели в мою сторону, ничего не слыша из-за громкой музыки, и это порождало панику.

Страшно было представить, что придёт в голову пьяному мужчине, почувствовавшему власть над женщиной.

И когда попытка ударить по яйцам не увенчалась успехом из-за неудобного положения, я уже была готова вцепиться ногтями в лицо Тимура, когда кто-то оттащил его от меня.

— Первое и последнее предупреждение, Шаров. Не умеешь пить, не пей. Не умеешь общаться с женщинами, не подходи к ним. — Злой вид Николая Викторовича, а в особенности его горящий взгляд голубых глаз, каким-то чудом сумел вразумить пьяного Тимура. И, пробормотав что-то неразборчивое, выставив перед собой руки, он отошёл от нас.

Но только когда коллега затерялся в толпе танцующих, я испытала облегчение.