Она страдала, а её всё несли и несли. Чужие руки обжигали даже сквозь одежду. Настя беспомощно сжалась в комочек, приложила к груди кулачки. От напряжения тело била крупная дрожь. Хотелось уменьшиться до размера горошины, провалиться сквозь землю и раствориться в воздухе. Она же весит чёрт знает сколько! Стыдно-то как…

Рядом жужжал женский голос, но кровь так громко шумела в ушах, что Настя ни слова не могла разобрать. Мужчина вдруг остановился. Она поёрзала, попыталась выбраться из чужих объятий. Он лишь перехватил её поудобнее. Скрипнула дверь. Настя задёргалась, вырываясь, и оказалась в ванне.

— Так, дорогуша, хватит разлёживаться, — строгий голос выдернул из душного стыда. — Надо раздеться и принять горячий душ, не хватало тебе заболеть.

Сильные руки потянули за курточку, заставляя сесть. Настя открыла глаза и огляделась. Обычная ванна. Белая. Несколько бутылок: гель для душа, шампунь, бальзам — всё с привычными названиями. На краю ванны сидит пожилая женщина с короткой стрижкой и лучиками морщинок в уголках глаз. Взгляд тёплый, сочувствующий. Совсем как у бабушки…

Только бабушке про такое не расскажешь. Её нельзя волновать — сердце. Поэтому и за помощью к ней не пойдёшь. Родители, как всегда, далеко. Живут в своём мире: в призрачных городах, населённых героями прошлого. Одним словом — археологи.

Настю пробил озноб.

Что? Раздеться и принять душ? Действительно надо. Но как раздеться у неё на глазах? Кстати, кто эта располагающая к себе женщина? Такая милая, что хочется броситься ей в объятия и пожаловаться на несовершенство мира. От обилия вопросов разболелась голова.

— Извините, а вы кто? — голос прозвучал мышиным писком.

— Наконец-то ожила! — женщина сверкнула обезоруживающей улыбкой. — Меня зовут Полина Станиславовна. А тебя?

— Настя… Скажите, пожалуйста, как я сюда попала?

Она прижала колени к груди и смотрела на собеседницу сквозь упавшие на лицо волосы. Уровень воды быстро рос, струя взбивала обильную пену. Она кое-как прикрыла наготу, отчего стало немного спокойнее.

— Непосредственно в ванну тебя принёс Олежек, — Полина Станиславовна смотрела изучающе, склонив голову к плечу. — Ко мне в дом ты приехала на мотоцикле с Данилой Андреевичем Кипренским. Знаешь его?

— Д-д-да… Я работаю у него секретарём, — воздух царапнул пересохшее горло. — Но как?

Значит, не померещилось. Больше всего на свете хотелось вернуться в прошлое, но теперь придётся объясняться с шефом. Прямо сейчас это казалось самым ужасным.

— Вот ты мне и расскажи, что забыла посреди шоссе.

— Не помню… — Настя поёжилась под цепким взглядом собеседницы.

— И как попала туда, не знаешь?

— Нет…

— Что тебя так расстроило тоже забыла?

— Нет…

Стыдно было неимоверно. Настя на самом деле почти ничего не помнила, кроме тех жутких хлюпающих звуков и стонов. Казалось, собеседница стальным взглядом вскрывает её череп и видит все до одной мысли. Хотелось избавиться от этого ощущения, и она вспомнила про Кипренского.

— Где Данила Александрович?

— Скорее всего, пьёт пиво в гостиной, — слегка насмешливо произнесла Полина Станиславовна. — Позвать?

— Нет-нет-нет!

Сама мысль о появлении шефа в ванной приводила в ужас. Да и весь этот разговор по душам больше напоминал допрос. Настя цепенела под изучающим взглядом и не знала, как скорее это прекратить.

— Внимательно тебя слушаю, — её довольно бесцеремонно вернули к теме разговора.

— Я купила пряжу… Понимаете, Полина Станиславовна, моя свекровь очень любит вязать, — Настя так торопилась объясниться, что постоянно сбивалась. — Мне хотелось как-то отблагодарить её за устройство на работу. Данила Александрович, конечно, строгий, но хороший, добрый. Он обо мне очень заботится, премию вот…

— И за что он тебе платит? — бровь собеседницы приподнялась и замерла немым укором.

— Это не он, компания. Я филолог и грамотно веду документы, — Настя оправдывалась и одновременно ненавидела себя за это, ведь она никогда ничего предосудительного с шефом не делала. — Все его доклады вычитываю. Составляю графики встреч и поездок. Отчётность…

— И всё?

— Нет, что вы! Кофе варю, билеты заказываю, — из-за недоверия в голосе милейшей Полины Станиславовны настроение снова упало. — Выполняю поручения. У секретаря полно работы.

— Получается, ты хороший специалист.

Женщина произнесла это с некоторым сомнением, и Насте стало ужасно обидно. Ведь свекровь тоже постоянно говорит, что только такой святой человек, как её Васенька, может терпеть рядом никчемушницу. Ведь она постоянно что-то роняет, ломает и портит.

— Я стараюсь… — Насте почему-то стало очень важно, чтобы женщина с удивительными глазами стального цвета ей поверила. — У меня не всё и не всегда получается, но Данила Александрович говорит, что я вовсе не никчемушница и надо быть уверенной в себе.

— Кто тебя называет этим странным словом?

— Свекровь. Ольга Дмитриевна. Она у нас в компании работает начальником отдела кадров. — Настя непроизвольно поёжилась, хоть и сидела в горячей воде. — Вы не подумайте, Васина мама нам очень помогает: сперва меня к себе взяла, а потом перевела к Даниле Александровичу.

— Понятно, — Полина Станиславовна снова не позволила отклониться от темы. — Значит, ты купила пряжу.

— Да. И решила отвезти ей. У свекрови дом в коттеджном посёлке… — Настя очень хотела объяснить всё как можно лучше и поэтому постоянно сбивалась с мысли. — Сходила в салон, чтобы волосы привели в порядок и макияж сделали.

— Специально для визита к свекрови? — вновь недоверчиво приподнялась бровь.

— Да. Она очень строгая и всегда оценивает, как я выгляжу.

— Удавалось угодить? — с долей ехидства поинтересовалась собеседница.

— Я старалась…

— Ладно, с этим понятно, — теперь женщина смотрела на неё с жалостью и лёгкой брезгливостью, как на помоечную кошку. — Ты ей позвонила заранее?

— Вчера. Сказала, что постараюсь заехать, — Настя не понимала, к чему все эти вопросы и странный взгляд, но продолжала отвечать. — Она разрешила. Вот я и приехала…

— Ольга Дмитриевна ждала тебя в доме?

— Не знаю… Калитка была не заперта, дверь тоже, я и вошла. Мне захотелось в туалет, дорога была длинная, — она снова зачастила. — Я решила зайти в нашу с Васенькой комнату, заодно привести себя в порядок. А там он… Наверное, мне показалось.

Вода в ванне начала остывать, и Настя поёжилась. Тянуться к крану она постеснялась: тогда пришлось бы вылезти из спасительной пены. Полина Станиславовна заметила её затруднение и сама включила горячую воду.

— Давай вместе разберёмся. — Она кивнула. — Ты мне подробно опиши всё, что увидела. Чтобы понять, могло ли такое показаться.

— У нас в доме свекрови большая комната с балконом, — послушно заговорила Настя. — В ней встроенный шкаф с зеркальными дверцами. Он занимает всю стену как раз напротив входа.

— Где стоит кровать?

— Справа у окна.

— Я правильно поняла, что в зеркало её хорошо видно?

— Да… Но такого просто не может быть!

Чем дальше, тем сильнее смущали вопросы Полины Станиславовны. Они выдёргивали из памяти неприятные моменты, заставляли думать и анализировать. Получалась неприглядная картина. Настя жмурилась и отгоняла от себя жужжащие назойливыми мухами мысли.

— Почему же? — Под насмешливым взглядом собеседницы Настя чувствовала себя полной дурой, которой объясняют очевидные факты типа «жи-ши» пиши с буквой «и». — Обычно в зеркалах всё отражается очень чётко.

— Там был мой Васенька. На нём скакала какая-то девица, — она всплеснула руками, разбрызгивая воду. — Они оба кричали! Наверняка она его как-то заставила! Мы женаты, у нас любовь!

Голос Насти сорвался на едва слышный шёпот. Только Полина Станиславовна слушала так внимательно, будто и мысли для неё не являются тайной. И этим пугала неспособную хоть как-то защититься гостью. Она нуждалась в жалости и сочувствии, а что получила? Разве же так утешают?

— В некоторых случаях одно другому не мешает, — произнесла Полина Станиславовна с понятным даже Насте намёком.

От этих разговоров боль в груди становилась сильнее. Образ идеального мужа померк. Но что бы ни говорила насмешливая хозяйка, соглашаться с ней Настя не торопилась. За свою любовь надо бороться, и купать её в грязи она никому не позволит!

— Нет-нет-нет! — верить в неверность мужа Настя наотрез отказывалась. — Она точно его заставила!

— Опиши их позу подробно.

— Он лежал на спине. Женщина сидела у него на бёдрах. Она зачем-то дёргала его за волосы…

Девушка сама не понимала, зачем всё это рассказывает, когда хочется уйти с головой под воду. Пускай снаружи останется ароматная пена, и все проблемы с домыслами этой противной Полины Станиславовны!

— Где были руки твоего мужа?

— Одной он держался за её бедро, а второй за грудь, — Настя нахмурилась и решила на этом закончить. — Но это наверняка чтобы не подпустить её ближе!

— Настенька, сколько тебе лет? — почти ласково, как у больного ребёнка, поинтересовалась Полина Станиславовна.

— Двадцать два. Какое это имеет значение? — она нервно схватила мочалку, показывая, что время разговоров закончилось. — Васеньке нужна моя помощь! Я, как всегда, всё неправильно поняла!

— То есть ты в свои двадцать два не можешь отличить секс по обоюдному согласию от насилия и не веришь в способность мужа изменить тебе с другой женщиной?

— Полина Станиславовна, вы поймите: у нас скоро годовщина свадьбы, мы купили квартиру в ипотеку. Да, я не красавица и раньше многое не умела, — Настя каким-то чудом наскребла в себе сил, чтобы ответить строго и с достоинством. — Данила Александрович мне помог, его стилист сделала меня похожей на деловую женщину, работой моей шеф доволен. У меня хорошая зарплата, фирма дала нам с Васей кредит. Зачем мужу другая?

— Задам тебе очень личный вопрос, — Полина Вячеславовна подала девушке флакон с гелем для душа. — У вас в сексе всё хорошо?

— Конечно!

— То есть вы занимаетесь им каждый день по несколько раз и оба получаете оргазм?

— З-з-зачем каждый день? Вася устаёт на работе, ещё ему надо заботиться о матери, — прежняя решимость оставила Настю, стоило заговорить с ней о сексе. — Он поздно приходит. Зато в выходные мы устраиваем красивый ужин, зажигаем свечи…

— Каждые выходные? — зачем-то уточнила вредная хозяйка.

— Да, по субботам.

— В другие дни ни-ни и даже после свадьбы?

— У нас был медовый месяц на море, но… Полина Вячеславовна, зачем вам такие подробности?

Казалось, ещё немного и её щёки вспыхнут от стыда. Она даже с Васей не разговаривала столь откровенно. Это вообще личное. Как можно задавать беспардонные вопросы на интимные темы незнакомому человеку? Неизвестно, какие отношения у Полины Станиславовны с шефом, раз он привёз Настю именно к ней. Вдруг она ему всё расскажет?

— Мне казалось, нынешняя молодёжь любит секс и занимается им везде, где это возможно, — невозмутимо заявила пожилая женщина, будто речь о выборе смартфона. — Впервые слышу, чтобы каждый раз надо было создавать особые условия.

— Но это же так романтично! Васенька нежный и заботливый, ему нравится, когда всё идеально, — Настя поняла, что снова откровенничает с чужим человеком. — Ой, мне надо торопиться!

— Успокойся. Отогрейся в ванне. Сомневаюсь, что твой муж оценит сопливый нос и опухшие глаза, — Полина Станиславовна тряхнула джинсами, курточкой и футболкой, напоминающими половую тряпку не первой свежести. — Я пока заброшу твои вещи в стиралку. Они мокрые и грязные после вашего катания на мотоцикле.

— Но Васенька…

— Подождёт. Уверена, ему ничего не угрожает. Пока отмокаешь, вспомни поступки мужа, — приструнила гостью хозяйка. — Что он делает лично для тебя? Как часто говорит комплименты, когда в последний раз дарил цветы. Договорились?

— Хорошо, но…

— Ты подумай, подумай. Я зайду попозже, принесу тебе халат и полотенца. Воду сделай погорячее, тебе надо прогреться.

Настя покорно кивнула. Спорить, когда говорят таким тоном, она не умела. И поэтому всегда соглашалась со свекровью — Ольга Дмитриевна в совершенстве владела командными интонациями.

Полина Станиславовна повернулась к выходу, и тут тишину сотряс жуткий грохот. Насте показалось, что даже вода в ванной плеснула.

— Что за чёрт⁈

Хозяйка быстро вышла вместе с мокрой одеждой в руках.

Насте оставалось лишь последовать её приказу и гадать, что произошло. Всё равно выйти из ванной голышом она ни за что не посмела бы.

Продолжение следует…

Буду признательна за лайки, репосты и комментарии!

Ваш откровенный автор Тайна Ли