Одежда давно промокла насквозь, в кроссовках хлюпала вода. Настя шла, механически переставляя ноги. Это неправда! Не может быть правдой! Она подняла к небу залитое слезами лицо. Вот и оно с ней согласно: хмурится, нависает низкими тучами, плачет холодным дождём.

Может быть, вернуться? Вдруг она что-то не так поняла? У неё ведь это в крови — попадать во всякие нелепые ситуации. Было же нечто подобное, но совсем не то, что Настя тогда подумала. Наверняка и в этот раз напутала.

Перед глазами промелькнул кусочек сцены в доме свекрови. Нет-нет-нет… Он не мог так поступить со своей рыбкой. Вечером они обязательно поговорят, и снова всё будет хорошо. Уж Настя постарается. Дура, какая же она дура! Ну что на этот раз можно было не так понять? Она закрыла руками лицо и сделала очередной шаг.

Резко взвизгнули тормоза, потоки холодной воды из-под колёс вернул её в реальность. Настя ошарашенно замерла и огляделась. Под ногами асфальт, рядом разделительная полоса, жилья не видно. Как она сюда попала? И мотоцикл с затянутым в чёрное мужчиной. Как в кино. Неужели всё это происходит с ней?

В сердце вонзилась раскалённая игла. Руки сами взметнулись к груди, пытаясь унять боль. Настя как рыбка молча открывала рот и таращилась на мотоциклиста. Голова в закрытом шлеме качнулась, этим немудрёным жестом предлагая присоединиться. Настя, еле передвигая ноги, подошла и уселась на пассажирское место.

Ей на голову немедленно нахлобучили открытый шлем. Дорогу за широкой спиной не было видно. Настя уткнулась носом между лопатками незнакомца. Жаль. Хотелось всей кожей ощутить скорость. Может быть, это помогло бы унять отчаяние, разъедающее душу. Как? За что? Настя всегда изо всех сил старалась угодить… Наверное, плохо старалась.

Мотор утробно зарычал, двухколёсный монстр сорвался с места. Куда её везут, зачем… Эти вопросы её не волновали. Гораздо важнее понять, что она сделала не так. Вдруг всё ещё можно исправить, и ей только показалось… По щекам бесконечным потоком лились слёзы, размывая реальность и сделанный в салоне макияж. Она снова выглядит неидеально!

Игла в груди пульсировала болью, отдаваясь в висках. Вибрация мотора растекалась по телу, пыталась вытрясти дурь. Апатия, укутавшая разум душным коконом, отступала и сразу же возвращалась. Мысли метались из одной крайности в другую. Ведь знала, что недостойна. Кому нужна неприспособленная к жизни мямля?

Настя так ему верила! Летала, как на крыльях. Смотрела на жизнь сквозь розовые очки. На всё была готова ради их семьи, даже стервозную свекровь называла мамой. Улыбалась и выслушивала бесконечные сетования на собственную никчёмность. Мать мужа так и называла её: «рыбка наша никчемушная», муж сократил прозвище до рыбки. Мило, если бы не первоисточник.

Теперь-то Настя знает цену мужским клятвам. Она крепче сжала руки на талии случайного попутчика. Мотоцикл опасно накренился на повороте. Внутри вяло шевельнулось беспокойство, Настя испуганно посмотрела по сторонам. Много ли увидишь сквозь слёзы?

Бесконечная дорога и лес по бокам. Невозможно определить, в город её везут или нет. Настя попыталась понять, что за мужчина её подобрал на дороге. Куртка на ощупь приятная, чувствуется, что дорогая. Волосы под шлемом не видно, но спина широкая. Она шмыгнула носом, принюхалась. Сквозь запах бензина, дождя и кожи потянуло горьковатым. На сладкий парфюм у неё теперь точно аллергия.

Настя плотнее прижалась к мотоциклисту и почувствовала себя почти спокойно. Она почему-то решила, что человек с таким запахом не может быть плохим. Слёзы всё ещё лились, но теперь хоть немного получалось соображать. Главное, не измазать соплями невольного спасителя.

Как назло, из носа потекло сильнее. Стыдобища! Где-то был платочек… Настя одной рукой крепче вцепилась в мужчину, а второй всё-таки нащупала в заднем кармане джинс влажный комок и высморкалась. Ветер вырвал его из пальцев, швырнул на асфальт. Вот и её так же выдернули из привычной жизни. В груди всё ещё давило, мысли путались, но Настя уже чувствовала дискомфорт из-за мокрой одежды. Не хватало заболеть для полного счастья.

Теперь никого не будет рядом, чтобы включить чайник… И порошков от простуды дома нет. В голову лезли всякие глупости, лишь бы не вспоминать. Не думать, что делать, если жизнь кончилась и душа разлетелась в клочья.

Мотор заурчал тише, они сбросили скорость и свернули. Дорога совсем как к коттеджу свекрови. Там он и… Снова хлынули слёзы. Оставалось только намертво вцепиться в куртку заледеневшими пальцами, а осмотреться можно и потом. Через несколько минут мотоцикл остановился.

Настю аккуратно сняли с сиденья, поставили на землю. Она рвано выдохнула, прижалась к мерно вздымающейся груди своего спасителя и зажмурилась. Надо его отблагодарить… Но не успела она произнести хоть слово, как прозвучал строгий женский голос:

— Надеюсь, это не то, что я подумала?

Сильные руки крепче прижали её к груди, успокаивая и защищая. Если бы не это, Настя упала бы от страха. Они здесь не одни! Очередное подтверждение её никчёмности: даже спасибо сказать нормально не смогла, повисла на мужчине при свидетелях. Вдруг он женат⁈ Хотя когда это мужикам мешало… От этой мысли снова замутило и Настя тихонечко заскулила.

— Что вы, Полина Станиславовна! Девушке нужна помощь, вы же видите, она не в себе, — знакомый голос будто током ударил по и без того натянутым нервам. — Кинулась под колёса на трассе, едва успел затормозить. Ей бы успокоительного какого-нибудь…

Теперь Настя понимала, почему запах парфюма показался знакомым. От этого стало только хуже: внутренности скрутило в тугой узел. Она испугалась, что её сейчас вырвет на глазах у всех.

— Деточка, пойдем, провожу тебя в дом, — Настю обняли за плечи и куда-то настойчиво потянули. — Приведём тебя в порядок, познакомимся.

Она слепо шагнула, но колени ослабли и подогнулись. Сильные руки подхватили её под локти, не дали упасть и ещё больше опозориться. Голова предательски закружилась.

— Олежек, ты помоложе, отнеси девушку в дом. Похоже, она совсем заледенела у этого неандертальца на байке, — строгий женский голос уверенно раздавал указания. — А ты поторопись, я не согласна во цвете лет умирать от любопытства. Хочу поскорее услышать вашу наверняка душераздирающую историю.

— Стой, шлем!

С головы осторожно сняли защиту, и Настя почувствовала себя голой.

Чужой мужчина без спроса подхватил её на руки, развернулся, закрывая от бесцеремонной непогоды. Настя хотела потребовать, чтобы её немедленно поставили на ноги, но только придушенно пискнула. Горло отказалось издавать членораздельные звуки. Она сжалась в комок, стараясь как можно меньше соприкасаться с незнакомцем.

Ветер растрепал и без того лохматые волосы. Сквозь чёлку она успела различить всего несколько фигур, все пугающе большие. Среди них её главный кошмар. Наверняка смотрит на никчемушницу, по недоразумению ставшую его секретаршей, сквозь презрительный прищур. Если сердце не разорвётся от горя, то она точно умрёт от стыда.

* * *

От явления Данилы с незнакомой девушкой Олега аж тряхнуло. Он что, берега попутал? Да за такое его мало на компост пустить! А коза эта драная ещё и виснет на в конец офигевшем долбоящере, будто они любовники! Кулаки сами собой сжались. Костяшки зачесались, так хотелось стереть довольную улыбку с наглой рожи. Тем более Кипренский выбешивал его с первого дня знакомства.

Нет, ну не может такого быть! Дэн, конечно, Ходок и кобель каких мало, но точно не идиот. Железная Пол не допустит лядства на своей территории. Мужики тоже напряглись, приготовились отразить угрозу. А этому офисному планктону хоть бы что: тискается со своей козой!

Олег решительно двинулся к обжимающейся парочке. Вблизи оказалось, что всё не так просто. Девчонка насквозь мокрая и больше напоминает марионетку с обрезанными нитками. Хозяйка дома пытается увести её в тепло, но та явно не может идти сама.

Голова в шлеме безвольно поникла, покрасневшие от холода руки нервно сжимают плечи. От женской фигурки идёт ощущение пронзительной беззащитности. Она будто птичка, замерзающая на ледяном ветру. Вся как немой крик о помощи. Сколько их таких повидал Олег во время службы…

— Олежек, ты помоложе, отнеси девушку в дом…

О, а это уже к нему. Отнесёт, конечно, совсем не трудно. Он в два шага оказался рядом, подхватил на руки тонкое тело. Свежий цветочный аромат пощекотал ноздри. Он не разбирался в дамских штучках, но запах этих духов ему понравился.

Девчонка действительно совсем заледенела. Олег попытался покрепче прижать её к себе, чтобы хоть немного согреть, — но не тут-то было. Она прижала к груди сжатые в кулачки руки, создав преграду между их телами. И вообще вся сжалась в комок, будто он её тащит убивать или насиловать.

Твою ж мать! Неужели⁈ Нет, одежда цела, только вымокла. На жертву уличного насилия не похоже. Данила стянул со своей пассажирки шлем, Олег попытался заглянуть в лицо незнакомки. Мешают волосы. Только распухший от слёз носик торчит наружу. Сквозь чёлку на мгновение сверкнули испуганные глаза. Девушка окончательно закаменела. Кто же её так обидел?

— Куда её, Полина Станиславовна?

Хозяйка дома уверенно пошла впереди, придерживая двери. Олег всё больше нервничал, ощущая нездоровую дрожь женского тела в своих руках.

— Давай на второй этаж, в гостевую у лестницы, — Полина Станиславовна пошла быстрее. — Там есть махровый халат и Томочкин спортивный костюм. Девочку надо согреть и переодеть.

Болтовня женщины дошла до мозга. Это чего она удумала? Он, конечно, всегда рад помочь, но вряд ли незнакомка это оценит. Только как об этом сказать Пол? Слишком за годы знакомства въелась привычка выполнять её просьбы.

— Э-э-э…

— Чего стоишь блеешь, шевели ногами! — пожилая дама стрельнула в Олега понимающим взглядом. — Кто ж тебе, оболтусу, такое сокровище доверит? Сама справлюсь, ты только донеси её до ванны.

— Как прикажете! — он не смог срыть облегчения в голосе.

— И не ори ты у неё над ухом, чурбан бесчувственный, — зашипела Полина Станиславовна. — Не видишь, в шоке она.

— А что случилось-то? — он не удержался от вопроса.

Вдруг стало очень важно понять, что угрожает этой птичке. Сердце защемило в желании прикрыть её собой от любой опасности. Такого с Олегом ещё не случалось и он с удивлением посмотрел сперва на по-прежнему напряжённую девушку на своих руках, а потом на хозяйку.

— Сейчас разберёмся, — она нахмурилась, что обычно означало напряжённую работу мысли. — Даня её точно знает, расскажет.

— Куда её? — Олег замер у входа, поглядывая на кровать.

Он надеялся, что сейчас оставит незнакомку на попечение хозяйки, а сам пойдёт вытряхивать правду из Ходока. В этом доме старым прозвищем Данилу называл только Олег. Очень уж оно подходит кобелиной натуре Томкиного ухажёра.

— Давай вот сюда, опускай в ванну, — Полина Станиславовна придержала дверь, пропуская Олега вперёд.

— Прям в одежде? — у него ёкнуло сердце.

Не дай бог, прикажет раздеть! Почему-то такое обращение с замёрзшей птичкой казалось парню недопустимым. Он бы ни за что не прикоснулся к ней без разрешения. Женщина повелительно махнула рукой и отвернулась к шкафчику для рыльно-мыльных принадлежностей.

Олег осторожно опустил свою ношу в ванну. Руки дрогнули, осторожно убирая налипшие к лицу пряди. Хорошенькая. Даже с припухшим носом и зажмуренными глазами. Смотреть на свернувшуюся в позе эмбриона девушку было больно. Слишком она беззащитная и несчастная.

— Конечно, мне так будет проще. Вещи в стиралку потом засуну, — уже задумчиво бормотала Пол, расстёгивая джинсовую курточку. Она вдруг подняла на парня тяжёлый взгляд стальных глаз. — Ну чего встал, иди отсюда.

Он вылетел из гостевой комнаты и кубарем скатился вниз. Мужики неторопливо хозяйничали на кухне. Ходок потягивал пиво. Козлина! А если понадобится куда-то ехать? Вдруг его пассажирке поплохеет?

— Ты что себе позволяешь, кобелина? — Олег сам не понял, как оказался возле Данилы и за грудки сдёрнул его с дивана. — Совсем берега попутал⁈

Зазвенело разбитое стекло, в горло парня упёрлись острые края разбитой бутылки. Байкеры не зря считали Ходока отморозком, несмотря на его должность в реале.

— Руки нах убрал от меня, щенок, — шею закололо ощутимее. — Пока я тебе не нарисовал улыбку на мрачной харе.

— Порву! — багровая пелена ярости упала на сознание Олега.

— Попробуй, — оскалился ему в лицо Данила.