— Пошёл! Пошёл! Пошёл!

Олег выпрыгнул из кунга в клубы рыжеватой пыли, поднятой ногами сослуживцев. Побежал, прижимаясь к глухому забору. Сегодня у них на повестке незаконная торговля людьми. Точнее, девушками для подпольных борделей. Дом во дворе безжизненно темнел окнами. Они замерли по команде, как псы, сделавшие стойку на дичь. В ушах гулко бухала кровь, отсчитывая мгновения до атаки.

— Начали!

— Первый пошёл!

Бойцы как на полосе препятствий перемахивали высокую стену. Басовито залаяла собака — и тут же жалко взвизгнула. Олег даже не повернулся в сторону её тела. Его цель была где-то в доме. Послышались выстрелы. Со звоном осыпались стёкла. Крупный осколок вонзился в землю у мыска его берца. По спине как ледяной крошкой сыпануло. Броник или шлем, может, и не пробило бы, но всё равно неприятно.

Два шага вперёд, и позади на землю грузно плюхнулось тело. Что ж ему сегодня постоянно что-то так и норовит упасть на голову! «Двухсотый», — краем глаза отметил Олег. У живых головы под таким углом не бывает.

На этот раз он попал внутрь, когда всё было кончено. Три трупа, скорее всего, обычная охрана. Главари успели скрыться или просто повезло.

Командир отправил его с двумя другими бойцами осматривать подвал. «Чисто, чисто, чисто…» Слабый стон. Он толкнул дверь, скрываясь за углом. Тишина и темнота. Луч фонарика выхватил сжавшуюся на койке в углу хрупкую фигурку.

Товарищ нащупал на стене выключатель. Резкий свет залил просторное помещение. Вдоль стен стоят двухъярусные кровати, посередине стол и три стула. А коек-то двенадцать, привычно отметил Олег. Он всё не мог оторвать взгляд от свернувшейся в позе эмбриона девушки. Тёмно-каштановые прямые волосы и розовый спортивный костюм, как у его Птички.

Перед внутренним взглядом вспыхнула картинка: он поворачивает её за плечо и натыкается на пустой взгляд тёмно-шоколадных глаз. Как же так? Опоздал. Не защитил.

Он сам не понял, как оказался рядом с девушкой.

— Вы в порядке? — голос первого донёсся до Олега как сквозь толщу воды.

— Всё хорошо, вы в безопасности, мы заберём вас отсюда, — пробубнил второй.

Первый шагнул к лежащей девушке, явно собираясь коснуться её дулом автомата. Опытные бойцы никогда не кидались дуриком к непонятным людям, даже если это женщины или дети. Но в крови Олега адреналиновым коктейлем взорвалась ярость. В его Птичку не будут тыкать оружием! Он отпихнул товарища плечом, в три быстрых шага оказался рядом с койкой и упал на колени у сжавшегося в комочек тела.

— Стой, куда, твою мать!

Девушка слегка повернула голову. Длинные волосы упали на лицо.

— Настя? — обмирая от ужаса, шепнул Олег.

В грудь вдруг плеснуло кипятком. И сразу бросило в пот, закружилась голова. Да что ж это такое! Он смотрел в оскаленное женское лицо, ничего общего не имеющее с его Птичкой.

— Ах ты, сука! — услышал он и осел на пол.

Олега разбудил тонкий писк. Из-под левой ключицы будто кто-то жилы на бур мотает. И пахнет мерзко. Накатило понимание. Ещё бы — не впервой. Только на этот раз он сам себе организовал длительный отдых под присмотром врачей. Старшие за такое башку открутят. Хорошо, что их отправили совсем в другое место.

Да, так подставиться надо было суметь. Это как же у него выбило пробки, что все инструкции забыл напрочь? Не зря говорят, половой гормон — самый сильный галлюциноген; вон он какой приход словил — почти смертельный. Слава богу, всё обошлось. Хотя в этом ещё надо убедиться.

Язык распухшим трупом ворочался во рту. В глазах песок, не проморгаться. Парень пошевелил пальцами на руках и ногах. Чувствительность в порядке, уже хорошо. Наверняка сейчас придёт кто-нибудь из врачей, надо выяснить, сколько он уже здесь валяется. Настя ждёт, а он молчит. Она наверняка обиделась. Девушки не любят, когда парни надолго пропадают без предупреждения.

— Как самочувствие, больной? — за размышлениями он всё-таки пропустил появление врача.

— Средней паршивости, — Олег повернулся на голос.

— Конкретнее, пожалуйста.

Жёстко стелет. Наверняка кто-то из главных. Слишком много народа шуршит вокруг. О чём-то тихо перешёптываются. Жаль, увидеть их нельзя.

— Хочу видеть и пить, — Олег доложил коротко и по существу.

— Проблемы со зрением? — ему оттянули веко на одном глазу, потом на втором.

— Песок в глазах, — он потянулся вытереть текущие по щекам слёзы.

— Это поправимо.

Чьи-то руки остановили попытки потереть слезящиеся глаза.

— Долго я уже здесь? — этот вопрос волновал больше остальных.

— Кроме глаз и жажды, больше ничего не беспокоит? — врач его проигнорировал с поистине медицинской невозмутимостью.

— Боль под левой ключицей… — буркнул расстроенный Олег.

— Какая? — суровый медик клещом вцепился в новые данные.

Голос бесконечно долго пытал Олега, но так и не сказал, сколько времени он провёл в госпитале. В конце концов ему всё-таки дали несколько глотков воды и что-то закапали в глаза. Помогло слабо: фигуры вокруг расплывались цветными пятнами, ни одного лица Олег так и не смог разглядеть.

Стало жарко. Запах медикаментов усилился до едва переносимого. Мерзко запищал какой-то аппарат, врачи засуетились. Олег всё порывался узнать, какое всё-таки сегодня число, но сознание отключилось. Он уже не видел, как снимают повязку и обрабатывают края воспалившейся раны, а в капельницу вводят дополнительные препараты.

Следующее пробуждение получилось ненамного лучше первого. Тело не слушалось, слабость была такая, что даже пальцы при попытке сжать кулаки едва подёргивались. Зато зрение работало нормально. Хотя кроме потолка и капельницы Олег ничего не увидел — повернуть голову не получилось. И снова жуткая жажда. К счастью, рядом оказалась медсестра, напоила. До разговоров не дошло, раненый уснул, не успев задать любимый вопрос: «Сколько я здесь лежу?»

* * *

Олег осторожно приоткрыл дверь в квартиру. Взгляд выхватил ярко-голубой плащ на вешалке и туфельки на полу. Мужчина принюхался. Умопомрачительно пахнуло жареным мясом, овощами и выпечкой. По пустующему животу с утробным урчанием заметался давно не морёный червячок. Нежный голосок подпевал песенке из мультфильма, доносящейся из радио. Настя? Не может быть!

Олег вошёл в прихожую, опустил на пол сумку. Он едва успел разуться и снять ветровку, как из кухни выпорхнула его Птичка. Короткий халатик в розовых фламинго едва прикрывал колени и провокационно приоткрывался на груди. Из-под длинной чёлки озорно сверкнули глаза.

Олег от такой красоты онемел и замер соляным столбом.

— Олежка, наконец-то ты вернулся!

Девушка повисла у него на шее, а он так и не произнёс ни слова. Никогда бы не подумал, что можно задохнуться от нежности. Все слова застряли в горле вместе с воздухом и никак не могли решить, кто первый. Олег топтался на месте, прижав к себе гибкое тело. Ощущение от едва прикрытой упругой груди, прижимающейся к его, ударило в голову гормональным фейерверком.

Он с трудом справился с пошедшим в разнос организмом и открыл рот, чтобы поздороваться. Не тут-то было!

Мягкие губы, пахнущие клубникой и сливками, коснулись его обветренных. Шаловливый язычок скользнул по пересохшему рту, делясь восхитительно сладким вкусом фруктов. Олег крепче прижал к себе девушку, отвечая на её порыв. Словами поздороваться можно и позже. Он растворился в поцелуях Птички, качаясь на сливочно-клубничных волнах наслаждения. Наверное, это они принесли их в комнату, к футону, призывно белеющему свежим бельём.

Руки Олега всё смелее ласкали гибкое тело Насти. Её тихий стон прозвучал для него набатом. Внутри вспыхнул невыносимый жар, погасить который могла только нежность этой удивительной девушки. Сладкие губы, нежные ладошки и приятно мягкий животик лишили его последних крох самообладания.

Олег всегда был прагматиком, но с Настей он становился почти поэтом. Это вызывало в нём удивление, но ничуть не умаляло восторга перед захватившей его любовью. Со своей Птичкой он чувствовал себя неисправимым романтиком. Жечь свечи, танцевать — пожалуйста. Выполнять любые желания? Легко! Тем более когда они полностью совпадают с его.

Настя опустилась на футон, потянула его за собой. У Олега даже мысли о сопротивлении не возникло. Он послушно встал на колени, любуясь своей ожившей мечтой. Птичка в маленьком шёлковом халатике казалась невыносимо хрупкой и беззащитной. Полы раскрылись, как лепестки диковинного цветка, обнажив вожделенную сердцевину — слегка согнутые длинные ножки со сливочными бёдрами и до боли в сердце трогательными щиколотками.

Олег прикрыл глаза и благоговейно коснулся губами этого чуда. Тихий вздох Насти стал наградой. Он целовал маленькие пальчики на ножках, коленки и бёдра, умиляясь едва заметному пушку, покрывающему кожу возлюбленной. Она вся была нежной и сладкой, как бело-розовый персик. Даже их запах похож. Олег наслаждался прикосновениями её пальчиков к затылку и плечам. А уж когда она вдруг царапнула его плечи, будто электричеством прошибло!

От удовольствия у Олега на мгновение сбилось дыхание. Он приподнялся над девушкой, оглядел раскинувшееся на футоне тело. Всё ещё одета. Непорядок. Дрогнувшей рукой Олег потянул за поясок халата. Мгновение, и вот уже Настя лежит в невозможно трогательном кружевном белье.

Похоже оно на взбитые сливки или молочную пенку на капучино — разобраться не получилось. Кружево вызывало единственное желание: поскорее слизнуть всё лишнее с восхитительного женского тела, чтобы уже наконец увидеть его обнажённым! Настя выгнулась с тихим стоном. Тёмный шоколад глаз кипел нешуточной страстью. Олег приник к её губам, всё так же пахнущим клубникой, и трепетно коснулся бретельки. Ещё чуть-чуть — и он увидит свою Птичку целиком, без всяких мешающих обзору глупостей! Он даже зажмурился в предвкушении…

— Просыпайся, спящий красавец, — звонкий голос вырвал его из сонной неги. — Будем готовиться к обходу и переезду.

— Куда? — просипел он.

Расставаться со сладким сном оказалось почти больно. Счастье было так близко! Ещё бы пять минут…

— В обычную палату, — на него с улыбкой смотрела крепенькая девчушка со вздёрнутым носиком. — Хватит, залежался ты у нас.

Олег вздохнул. Опять госпиталь. И, конечно, Насти рядом нет. Только тянет в паху, и простынь вызывающе торчит — вон как медсестричка косится. А клубникой пахнет по-настоящему: целая миска стоит рядом на тумбочке. Он вопросительно посмотрел на девушку.

— Вообще-то сюда продукты не положено, но ваши друзья уж очень настаивали. Говорят, вы от этих ягод сразу оживёте, — она снова стрельнула глазками на вздыбленное бельё. — Сейчас я вам помогу с утренним туалетом и поедем.

— В смысле?

— На каталке, как и положено раненому бойцу.

— А, ну тогда ладно, — Олег выдохнул. — Только я уж сам себя обихожу.

Именно сейчас он никого не собирался допускать до своего тела. Ещё не хватало демонстрировать степень оживления организма. Мало ли что себе напридумывает девчонка в белом халате.

— Не дотянетесь, — слегка кокетничая, она поддела раненого.

— Значит, потом друзья помогут, раз уж они здесь.

— Ну, как знаете, — медсестра обиженно надула губки.

Правильно сделал, что отказался. Слишком активная помощница. Один раз поддашься, потом не расплатишься. Местные медсёстры расхватывают раненых, как горячие пирожки. Всё-таки кого попало в этот госпиталь не направляют. Вот и стремятся девочки пристроиться к надёжному плечу.

— Не подскажете, сколько я уже здесь лежу? — Олег спросил дружелюбно, но без малейшего намёка на флирт.

— Не знаю. Только вышла из отпуска и карты ещё не смотрела, — задрала курносый носик медсестра. — Спросите лечащего врача.

— Да что-то он не говорит… — он попытался надавить на жалость.

— Значит, было не положено, — эту кнопку явно заклинило. — Но раз переводят в обычную палату, то всё расскажут.

— Наверное, вы правы.

Он покосился на миску со спелыми ягодами. Пахло по-прежнему вкусно, но пробовать не хотелось. Прерванный на самом интересном месте, сон осел внутри каким-то мутным настроением и возрастающим беспокойством. Невозможность связаться с Настей рвала душу когтями. Медсестра посматривала на его угощение, однако расстаться со сладким запахом своего первого эротического сна про Настю Олег просто не смог. Сам себя мысленно обозвал маньяком, но на каталку перебрался с миской ягод в руках.

Буду очень признательна за лайки и комментарии! И не забывайте подписываться!