— Это бессмысленно, Марта. — мужчина встал, прошёлся по кабинету. — Не верьте в эту всю чушь про то, как люди блуждают в темноте, ищут выход. А потом идут на звуки родного голоса. Не трепите себе нервы.

— Вы не понимаете… Я просто хочу его увидеть… Я столько не сказала ему… — скулю, закрыв лицо руками. — Я могу побыть рядом хотя бы пять минут? Пять минут с человеком, которого вы собираетесь завтра стереть из своей жизни.

Доктор резко смахнул со стола мой стакан и он со звоном разлетелся по полу, отчего я вздрогнула.

— Истерику заканчивай. Тогда поедем.

* * *

Мы надели халаты и пошли в реанимацию.

— А его можно отключить и тут же подключить к другим аппаратам? Это же не будет нарушением договора?

— В смысле? — покосился на меня доктор.

— Вы меня поняли. Договор с ним исполнен, как только вы отключаете пациента от всех систем. А его можно заново подключить? Или к мобильной реанимации и перевезти в другое место.

— Знаешь, сколько стоит один день в этой и подобной клинике для реанимации? Тут счета измеряются в миллионах.

— Я поищу деньги.

— Где ты столько найдешь? Ты же не жена олигарха.

— Не жена, — вздохнула я с сожалением. — Почками не берут, не знаете?

— Я уточню, — усмехнулся Александр Анатольевич.

— Это вы про реанимацию сейчас говорите?

— Да.

Когда мы прошли в палату, я замерла на пороге и тяжело сглотнула.

— Можно мне остаться с ним наедине? — уточнила тихо и Александр Анатольевич бесшумно вышел.

Марат лежал на высокой кровати, весь в датчиках и проводах.

Волосы были подстрижены под машинку. Лицо выглядело безмятежно. Казалось, что он глубоко спит.

Я провела ладонью по короткому ёжику на голове, по непривычно колючей щеке, прикоснулась пальцами к пухлым губам…

— Ты все такой же сильный, — шепнула я дрогнувшим голосом. Слезы сразу сорвались с ресниц огромными каплями. — Даже сейчас, когда спишь… Вернись, пожалуйста. Мне без тебя страшно и… столько всего сказать надо!

Выдохнув тяжело и смахнув слезы с щек, я села на стул рядом и, сжав ладонь Марата в своих руках, уткнулась в нее губами.

— Ты столько раз спасал меня… А себе дал так мало времени… Не подумал о том, что, если уйдешь, то и я сиротой останусь… я же тоже… одна совсем.

Я прижималась к теплой ладони щекой, гладила красивые длинные пальцы, вырисовывала знаки бесконечности на коже.

— Знаешь… я была у доктора на УЗИ несколько дней назад. Она не увидела беременность и я расстроилась… Я бы хотела от тебя ребенка. И хотела бы назвать его тем именем, которое тебе нравится… только я не знаю, какие имена тебе нравятся… ты слишком мало был рядом, чтобы я спокойно тебя отпустила… Не уходи, пожалуйста.

Меня трясло. Зажмурившись, я содрогалась от рыданий, тихо всхлипывая и глотая слезы.

— Пожалуйста, не уходи. Я тебя люблю. Я всегда буду рядом, если потребуется. Я всегда прикрою твою спину… только останься,. пожалуйста.

— Марта, — я вздрогнула от голоса за спиной и испуганно обернулась, — нам пора идти.

Александр Анатольевич стоял в паре шагов и хмуро смотрел на меня. Как давно он здесь? Мне стало не по себе, что он мог слышать мой разговор с Маратом. Там было слишком много личного.

— Почему мне нельзя остаться? — Я сжала руку Марата крепче. — Я же… тихо сижу.

— Потому что можно только близким родственникам, — раздражённо выдохнул доктор. — Жена, дети, родители...

— Да помню я, — обречённо усмехнулась я, стирая предательски бегущие слезы. — Это жестоко… Разве хватит три минуты на разговор с человеком, которого ждал всю жизнь?..

— Ну, если говорить только самое важное, — пожал плечами Александр Анатольевич. — Но, да, вам, женщинам, сложно. Ещё вечером, часов в девять, можно будет прийти. Я жду за дверью.

Когда доктор вышел, я обернулась к Марату и ещё раз погладила колючую щетину.

— Я тебя люблю, — шепнула, склонившись к губам и коснулась их нежным, долгим поцелуем. — Я буду говорить тебе это каждый день, если ты очнешься. У тебя всего несколько часов, чтобы вернуться обратно. Вернись, пожалуйста. Ты мне очень нужен. Я вечером приду.

— Я уточнил у Ольги. Все эти махинации с аппаратурой, в теории, возможны. Но это может очень уронить авторитет клиники. Вплоть до закрытия. Она не рискнёт.

— Это же… ваш друг.

— А Ольга — моя жена. И не говорите мне ничего, это очень сложный выбор. И я не могу ее осуждать. Я ещё подумаю над возможными вариантами.

Я усмехнулась. Конечно, авторитет клиники и жизнь человека — это же такие равноценные вещи! Но, я понимаю, что потерять репутацию или лицензию для известного врача — подобие смерти.

— Александр Анатольевич,. найдите мне в долг на оплату ещё одних суток реанимации для Марата, пожалуйста.

— Ты что-то придумала?

— Пока ничего не приходит на ум, кроме как взять его и вашу жену в заложники. Но, я думаю.

— Я начинаю тебя бояться, — усмехнулся мужчина, пропуская меня на улицу.

— Не стоит… Мне и самой страшно. Как думаете, сколько Марату нужно времени, чтобы прийти в себя после такой операции?

— Я бы предположил, что в течение месяца он очнётся. Но… опасения Марата не напрасны. Он может впасть в вегетативное состояние и пробыть в нем продолжительное время. Или вообще не выйти.

— Он выкарабкается.

—...Марта,. что ты задумала?

— Ничего, — вздохнула я. — Мне пора на работу.