И грянул гром.

Поднялась волна.

Уже через двадцать минут после выстрела раздались первые «звоночки». Через полчаса и без того не самый «спокойный» город империи стоял на ушах. Бросил «клич» Полоз, поднял старые связи Мышкин, Землю рыл Горевой, даже канцелярия расщедрилась на «особую следственную группу». И не «когда-нибудь потом», а «вылет через час».

Однако самое интересное происходило на территории некогда заброшенного, а ныне вполне себе оживленного аэродрома, окруженного со всех сторон лесом.

— Точно так! — рявкнул слажено строй парой сотен молодых и очень злых глоток.

Марика окинула взглядом выстроившихся в полной боевой готовности к выходу курсантов. Во взорах читалась злость. У кого-то из серии «Наших бьют!», а кому-то поперек горла встал сам удар чести Академии, а, значит, и по ним самим.

Орловой было все равно. Главное, что молодые волкодавы горели желанием найти и водрузить на кол стрелка, подстрелившего командира будущих спецов имперской безопасности.

— Загружаемся! — коротко отдала приказ девушка.

Тут же вперед шагнули командиры. Еще через несколько секунд две роты спецов повзводно принялись загружаться в подготовленные для них транспорты.

— Неплохо смотришься, — прокомментировал негромко мужской голос.

Мара поморщилась. Но ответила вежливо — нейтрально.

— Стараюсь.

С этим клановцем даже оторва Орлова конфликтовать не желала. Было нечто такое в брате ее парня, что заставляло взвешивать слова, прежде чем произнести их вслух.

— Дай взглянуть на районы поиска, — протянул руку Волконский.

Марика приподняла бровь.

— Нет, — прозвучал спокойный ответ.

Доступ к картам их ведомства мог получить лишь офицер с первой категорией допуска и именным разрешением. И девушка до сих пор не была уверена, что у самого странного клановца (из целых нескольких, что ей довелось видеть своими глазами), вообще есть хоть какой-то официальный статус. Да, он умудрялся приводить в движение такие силы, что волосы на голове пытались встать по стойке «Смирно!». Но допуск к секретной информации требовал оформленной по всем правилам бумажки.

Сергей же об этом не распространялся. Совсем.

— Угу, — кивнул ее собеседник, резким движением растягивая утепленную куртку.

«Драться хочет?» — не сразу поняла смысл происходящего Марика, наблюдая за «стриптизом».

Правда, Павел даже до уровня «топлес» не дошел. Ограничился закатанным рукавом кашемирового свитера.

«Ну, можно и так…» — мысленно оценила пробежавшие по коже предплечья собеседника серебристые «змейки», складывающиеся в сложный узор.

— Прошу, — просто протянула планшет она.

Кого теперь волновали какие-то бумажки и правила? Перед ней стоял личный опричник цесаревича, чье «украшение» складывалось в столь сложный узор, что он, наверное, и в императорский Арсенал без спроса мог пройти. А ведь там даже комары километрах в двух от объекта летают исключительно строем и честь «дяде майору» отдают. Почему не ближе? Да кто ж их подпустит-то.

Несколько секунд молодой человек всматривался в карты с планами прочесывания территорий.

— Разумно, — наконец заключил он и достал комм, тут же принявшись набирать номер. — Не тратьте силы на «периметр» по этим квадратам… Аркадий Алексеевич!.. Да, мне нужно оцепление от Волховки до… Ага, понял, сейчас вышлю.

Переговорив с мэром, Павел вновь поднял взгляд на Марику.

— К вылету готовы, — просто сообщила та, не определившись во мнении, должна ли она докладывать по всей форме.

Волконский кивнул.

— Удачи.

Поиск в такой ситуации — действительно вопрос удачи. Стрелок мог как быстро исчезнуть из зоны проведения операции, так и затаиться на заранее подготовленной позиции, либо попытаться покинуть район «серыми тропами», столь любимыми контрабандистами. Во втором и третьем случае шанс на перехват у еще не напившихся кровью «волчат» были.

Во всяком случае, саперы и инженеры убедятся, что к прибытию канцеляристов никто не подорвется на «позабытой» мине-ловушке.

Марика кивнула и, развернувшись, размашистым шагом выдвинулась к уже разгоняющей в рабочий цикл движители машине.

Павел, проводив пассию брата взглядом, глянул на часы. Время навестить «больного» перед следующим актом еще имелось. Но оставалось его все меньше и меньше.

Где-то в нескольких сотнях километров от этой точки УЖЕ стартовал ордер Салтыкова, получившего сигнал «Шеф, все пропало!». И совсем скоро он будет здесь.

Молодой человек на секунду поднял взгляд к хмурому небу и вновь открыл фотографию, полученную двадцать семь минут назад. Вся работа последних недель пошла коту под хвост. И теперь нужно было срочно придумать, как выйти из ситуации с минимальными потерями.

«Но все это потом!» — оборвал сам себя Волконский, убирая в карман коммуникатор.

На ближайшую четверть часа его задача сводилась к одному: навестить брата в лазарете.

* * *

— Не нашли, — констатировал Мышкин.

Павел вздохнул и оторвал взгляд от созданной им самим «скульптуры» из двух контейнеровозов. Да, лично топил корабли вроде как и не он. Но лавры идейного вдохновителя и массовика-затейника… то есть, организатора сей «выставки» тоже грели душу.

— Не нашли, — Аркадий Алексеевич.

Стрелок как сквозь землю провалился. И клановец подозревал, что вполне в буквальном смысле слова. Такого свидетеля не решился оставить бы даже он. Если, конечно, вообще стал бы играть в подобные «игры».

— Решил перенести войну сюда? — уточнил Полоз.

Бесстрастно.

Повлиять лично он на расклад не мог. Все-таки сцепились два Великих клана. Да еще и в официальной войне.

— Ордер на трех тысячах, — раздался голос оператора. — Удаление — четыре восемьсот от разбивки.

Штаб в особняке под строгим присмотром Светланы продолжал работать, собирая и «прокачивая» огромный объем все поступающей информации.

А теневой король взгляда не отводил. Да, он не сможет противостоять «стихийному бедствию. Зато вполне мог подготовиться к 'рыбалке». В той самой мутной водицей.

— Нет, — покачал головой Волконский.

Но объяснять ничего не стал.

Он вообще не ждал теневого и официального «королей» региона. Но те прибыли сами. Чтобы лично уточнить ситуацию. Уж больно серьезная волна пошла во все стороны после выстрела неизвестного снайпера. В регион перебрасывались дополнительные силы под контроль воеводы. «Уважаемые люди» от таких перемен уже начали ощущать известное неудобство. И задавать вопросы.

Молодой человек вздохнул.

— Группа канцелярии до завтрашнего вечера закончит, — сообщил он. — До этого времени «волкодавы» будут посменно работать «в поле». После чего я верну бойцов в расположение.

«Короли» переглянулись. Однако «небожитель» еще не закончил.

— Семьдесят два часа тишины обещаю, — продолжил молодой человек, уже приметивший снижающиеся точки ордера сопровождения Салтыкова. — О дальнейших своих действиях сообщу через офицера связи по необходимости, либо на совещании.

— Когда? — коротко уточнил Аркадий Алексеевич, поняв, что времени на светскую беседу практически не остается.

— Через сорок восемь часов, — прикинул план на ближайшие два дня. — О точном времени уведомлю за полтора часа.

Мышкин кивнул. Что тут еще скажешь? Жизни учить молодого парня? Так только если до смерти. Иначе он и сам кому хочешь объяснит… за эту самую жизнь.

Полоз же помолчал. Сейчас Волконский даже не «небожитель», а часть системы, которая подобного рода угрозу просто не может проигнорировать. Конечно, из информации у криминального авторитета был самый минимум. Но и его хватило, чтобы понять: дело сейчас вовсе не в единичной смерти.

А потому молодой мужчина перед ним будет работать. А стены и барьеры перед собой просто снесет. Конечно, система обычно побеждает. И, возможно, через несколько месяцев Волконского удастся либо «уйти», либо убрать полностью. Но до того времени он столько всего наворотит, что на исправление уйдут годы.

Да и смысла мешать клановцу нет. Здесь и сейчас он не человек. И даже не небожитель. Скорее функция.

— Доброго вечера, господин Волконский, — первым попрощался Мышкин.

Он получил что хотел: первичную информацию и хотя бы в общих чертах очерченный круг рисков.

Полоз скорее кивнул, чем поклонился.

Павел ответил примерно в том же стиле.

— Вот ведь засранец, — негромок резюмировал итог встречи Полоз, едва они отошли шагов на сто от замершей на берегу Камы одинокой фигуры клановца.

— Думаешь, он не слышит? — машинально поинтересовался Мышкин, уже положив ладонь на рукоять пассажирской двери роскошного внедорожника.

Он даже на секунду отвлекся от невесёлых мыслей в попытке понять, чего в голосе старого друга больше: возмущения или восхищения.

— Слышит, конечно, — тонко улыбнулся тот. — Но в лицо такое говорить… Кажется, люди называют это грубостью. Но я очень хочу, чтобы Павел Анатольевич был осведомлен.

Мэр только головой качнул и, не тратя более время на пустой разговор, залез в машину. Работы у него было еще очень много.

* * *

— Какие люди, — коротко резюмировал Павел. — И без охраны.

Фраза прозвучала не слишком гладко, оставив после себя ощущение, что где-то Волконский ее уже слышал.

— Ты тоже не озаботился, — ровно ответил Иннокентий Степанович.

Глава Салтыковых стоял, заложив руки за спину. Возраст уже не позволял ему щеголять полковничьей выправкой, но привычка держать спину прямой осталась.

Молодой человек покачал головой.

— Игра закончена, — коротко обозначил ситуацию он, подняв взгляд.

Сухое, почти аскетичное лицо с глубокими складками у губ не выражало ровным счётом ничего — вековая выучка клановой школы. Только глаза, когда он медленно поворачивался к собеседнику, казались непозволительно живыми для человека, дожившего до седин.

Еще не старик, но уже вполне себе «серьезный мужчина». В годах.

— Уверен? — спокойно спросил он.

— Да.

Короткий вопрос. Столь же лаконичный ответ.

— Говори.

Павел молча полез рукой во внутренний карман.

Движение было без той привычной в подобные моменты плавности, что призвана не раздражать стрелка охранного контура собеседника. Десяток бойцов ГБР клановца остались у машин. Салтыков же вышел из шикарного, но совершенно неприспособленного для боя глайдера, приземлившегося прямо на песчаный пляж. Конечно, оставался пилот. Но он застыл, положив руки на рычаги управления таким образом, чтобы они были видны всем присутствующим. Остальные машины сопровождения барражировали слишком далеко для прицельной работы с бортов.

— Вот, — нашел он нужный файл и открыл его.

Иннокентий Степанович запросто принял гаджет и всмотрелся в изображение. Ему хватило пары секунд на осознание, что именно значит эта фотография.

— Кто прислал? — спросил он, разглядывая два тела, буквально подвешенных за шею в знакомом Павлу кабинете.

— Мой человек в Палате независимых торговцев.

Скрывать больше смысла не имело. Эту линию можно было считать оборванной.

Лицо собеседника не дрогнуло. Хотя на нынешнюю комбинацию он тоже поставил многое. Уж очень ему было интересно, кто именно втянул его Семью в разборку с Волконскими. И с Престолом заодно.

Тем более, Иннокентий Степанович уже имел представление о том, какая именно ситуация сложилась в империи. Осознал главное: выбор стороны сделать придется. На глобальной шахматной доске. И, в отличие от нескольких поколений предков, в этот раз он рассчитывал выступить на стороне Долгоруких. Но для того чтобы не оказаться под знаменами тех, за чей счет скоро пройдет «всеимперский фестиваль», еще требовалось доказать свою полезность.

Несколько секунд Салтыков изучал изображение. Затем молча вернул гаджет Павлу. Мол, туда ему и дорога.

Строго говоря, и сам Волконский не слишком скорбел о досрочно покинувшем мир господине Кирсанове. Чуть больше ему было жаль секретаршу Яна Антоновича, буквально оказавшуюся повязанной одной веревкой со своим шефом. Однако шанс он ей давал. Девушка решила, что пронесет.

Увы.

— Стало быть?.. — Салтыков не стал заканчивать фразы.

Предложил сделать это собеседнику.

— Война между нашими кланами официально закончена два часа назад, — вздохнул Волконский.

Разведки обоих Родов буквально землю рыли в попытке понять, кто именно «заказывает музыку». Не пешка вроде Кирсанова или «доставщиков» Баламута, а рыба покрупнее. Та, на которую можно будет поймать кукловода. Кроме того. «официальная война» позволяла компенсировать и репутационные потери. Волконский отомстил за Кошкину, а Салтыков не испугался и принял бой.

Каждая «постановка» была тщательно срежиссирована буквально по секундам, превращаясь в многослойную операцию: здесь и обучение магов, «игра бицепсом» в нужном свете и многое другое. Но, главное, из Салтыковых был создан образ результативного врага, способного нанести Волконским реальный ущерб.

Да, никто не рассчитывал, что «кукловод» запросто выйдет и предложит Иннокентию Степановичу грузовик с купюрами, чтобы тот продолжал бить «волков». Но разведка, технические специалисты, аналитики — все они отслеживали каждую подозрительную транзакцию, несанкционированный подход или просто необоснованный интерес.

За время операции в ближнем круге Салтыкова были выловлены три столь залегендированные «крысы», что уже одно это окупало все его участие в «спектакле». Да и в Ветви Павла нашлись «слабые звенья»…

Кроме того, кланы наладили взаимодействия в виде центра предотвращения кризисных ситуаций, утилизировали висящую на балансе в состоянии «утиль» технику, проверили готовность боевого управления.

Однако главная цель осталась недостигнутой. Кукловод не клюнул на наживку. И ушел на дно.

— Кто победил? — ровно поинтересовался Иннокентий Степанович, более эмоций по поводу окончания «войны» не проявивший.

— Согласуем пресс-релизы, — отмахнулся Волконский.

Не этот вопрос сейчас занимал его всерьез.

Салтыков вздохнул.

Сам он не стал встречаться с Федором Емельяновичем, напавшим на целительницу в Классах. Но Волконский смог настоять на участии следователей клана в процессе дознания. Результат оказался… неприятным. Парня вели и мастерски обрабатывали несколько месяцев, чтобы в какой-то момент «сорвать» взведенную психику, указав цель. Чтобы у Салтыковых не осталось шансов «увильнуть» от войны, обработке подверглись и члена кланов-вассалов.

И что сказать теперь?

— Красиво, — спокойно констатировал Иннокентий Степанович, рассматривая изувеченные контейнеровозы.

— Думаю, это не последняя моя работа, — в тон откликнулся Волконский.

Нынешняя встреча прошла в формате диалогов, которые НЕ состоялись. Им нужно было встретиться для «сверки часов». Подтвердить приверженность курсу. И каждый получил от нее именно то, что хотел.

Бз-з-з-з-з!

Павел глянул на экран все также зажатого в руке коммуникатора, после чего бросил чуть удивленный взгляд на Салтыкова.

— Господин И-и? — спросил он, дождавшись кивка. — Чему обязан?

Несколько секунд Павел внимательно слушал ответ.

Лицо его почти не изменилось. Однако чутье Салтыкова тут же сделало стойку.

Убрал комм в карман клановец примерно через минуту. Еще столько же он постоял, рассматривая пространство перед собой и переваривая услышанное.

— Кажется, нам хотят сделать большой подарок, — наконец сообщил он.

Иннокентий Степанович не стал торопить.

— Имя кукловода.

Вот теперь брови Салтыкова приподнялись. Буквально на миллиметр. Очень уж странный подарок получается. И, как подтвердит любой сапер, даже в небольшую коробочку, перевязанную яркой ленточкой, можно много чего иного запихать.

— И что ты собираешься сделать, Павел Анатольевич?

— Пойду и суну голову в пасть тигра, — как-то невесело усмехнулся Волконский.

Вообще-то, именно сейчас ему больше всего хотелось отправиться спать. Но Вселенная, как всегда, наплевательски отнеслась к его чаяниям.