Респен глубоко вдохнул и кивнул:

— Предоставьте это мне. — И он исчез.

Тик-Ток осторожно просунул одну руку под колени Норт, а другую — под плечи. При подъеме она застонала, и он тихонько шикнул: «Тш-ш-ш». Наконец, надежно прижимая Норт к себе, он направился к единственному приличному постоялому двору в городе.

Респен занял самую большую комнату в «Ивовом приюте», прежде чем вернуться на корабль. Тик-Ток знал, что тот справится с командой. Иначе он не назначил бы его. Если кто-то из матросов затеет драку в таверне или свалится за борт после попойки — это их проблемы.

Норт же, напротив, не сделала Ризмале ничего дурного. Так почему? Что заставило его первого помощника вонзить кинжал ей в грудь? И не попытается ли кто-то другой доделать работу? Мысли Тик-Тока ходили по кругу. Респен всё выяснит… но что если…? Тик-Ток когда-то возглавил мятеж против капитана Солта. Было ли это жестокой иронией судьбы? Неужели команда обернулась против него? Но почему сейчас, когда он так близок к открытию портала?

Тик-Ток снова подоткнул шерстяное одеяло вокруг Норт, хотя она не шелохнулась с тех пор, как он ее уложил. Перед уходом ей понадобится чистое платье — то, что на ней, было разорвано и едва прикрывало грудь. Квадратная белая повязка, пропитанная целебными травами, закрывала рану, но когда ее снимут, грудь будет полностью видна.

Один день.

Лекарь сказал, что опасность минует через сутки. Для такой раны это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но дыхание Норт стало ровным, а кровотечение прекратилось. Похоже, он зря поспешил судить о лекаре по внешности.

Поставив флакон на столик у кровати, Тик-Ток с кряхтением опустился на пол. Он прислонился спиной к каркасу кровати, откинув голову на край матраса. Боль в коленях распространилась по всему телу, пульсируя сильнее всего там, где золотая рука соединялась с плечом.

Он стащил испачканные кровью перчатки и швырнул их в угол. Металлические пальцы щелкнули о ладонь, когда он сжал кулак. Потеря руки вывела его из строя на несколько недель. Честно говоря, он чуть не умер от инфекции, морская ведьма даже не удосужилась предупредить, что это может стать проблемой. Только после того, как опытный целитель удалил оставшиеся несколько дюймов плоти, отняв руку по самое плечо, он оправился достаточно, чтобы заказать зачарованный протез.

— Тебе нельзя умирать, — прошептал он сам себе.

Он слишком многим пожертвовал ради этого портала, чтобы сейчас потерпеть неудачу. Но… дело было не только в этом. Он искренне хотел, чтобы Норт поправилась. Чтобы жила и продолжала дерзить ему. Возможно, он даже даст ей поблажку. Или нет. Доводить ее до белого каления было забавно. Забавнее, чем обычно.

Со вздохом он потянулся коснуться ее лба, проверяя, нет ли жара, и снова уставился в потолок. Мысли продолжали метаться между здоровьем Норт, предательством Ризмалы и тем, что происходит на «Искусительнице». Поступок Ризмалы неизбежно ударит по моральному духу команды, если не по чему-то большему. Это должно было волновать его меньше всего. Так и было. Но команда была его семьей…

Его глаза закрывались, и он заставлял себя открывать их. Снова и снова. Пока тревога окончательно не истощила его, и он не проиграл битву со сном.

Он не знал, сколько проспал, прежде чем вздрогнуть и проснуться. Он резко обернулся к Норт и замер, не донеся руки до ее лба.

— Норт?

Она шевельнулась, пытаясь приподняться на локтях, но Тик-Ток положил ладонь ей на лоб, удерживая на месте. Из ее уст вырвался тихий вздох, а следом — стон.

— Что случилось?

Тик-Ток убрал руку, убедившись, что кожа не горячая, и сел на корточки.

— Ты не помнишь?

— Я… — Норт нахмурилась и осторожно коснулась повязки на груди. — Ризмала ударила меня ножом.

Тик-Ток кивнул.

— Как ты себя чувствуешь? Позвать лекаря?

— Всё тело затекло, — сказала она, слегка пошевелившись, словно проверяя себя. — Грудь болит так, будто меня ударили кулаком. Очень сильно.

— Кулак лучше кинжала, — усмехнулся он.

Она сердито посмотрела на него:

— Ты знал?

— О чем?

— О том, что мой отец убил ее мужа. — Ее руки вцепились в шерстяное одеяло. — Вот почему она хотела моей смерти.

Глаз Тик-Тока дернулся, но он постарался скрыть удивление. Ризмала знала, что Норт — дочь Тина, только потому, что он сам проговорился, но дварфийка также знала, что девушка им необходима. Ризмала поставила свою личную месть выше портала — портала, который сулил огромную добычу каждому члену команды. Ярость закипела в его жилах. Он пожалел, что уже убил ее — он бы с удовольствием растянул этот процесс. Тин убил ее мужа — и что, черт возьми, с того? Норт в этом не виновата.

— Я не знал, — сказал он, глядя ей в глаза. — Даже если бы и знал — деяния твоего отца не твои. Ты ни в чем не виновата, ее вендетта касалась его, а не тебя.

Норт изучала его взглядом мгновение, а затем кивнула.

— Где она сейчас?

— Мертва. — Его губы искривились в оскале, но он заставил себя успокоиться. Случившееся не изменить, и он не хотел пугать Норт своим гневом. Он посмотрел на свои руки и вздохнул. — Я должен извиниться. Ты едва не погибла, хотя я обещал, что со мной и моей командой ты будешь в безопасности.

— Ты также говорил, что нельзя предугадать, что случится, ведь ты «никуда не годный пират», — проворчала она.

Короткий смешок сорвался с его губ:

— Я почти уверен, что ты переиначиваешь мои слова.

— А я почти уверена, что мои слова — истина. — Она оглядела комнату, облизывая пересохшие губы. — Есть вода?

Тик-Ток вскочил в мгновение ока, наливая воду из керамического кувшина в стакан. Без слов он присел на край кровати и помог ей приподняться, поддерживая, пока она пила. Когда стакан опустел, он наполнил его снова.

— Нужно что-нибудь еще? — Он уложил ее обратно на подушку и подоткнул одеяло, одновременно прикрывая ее почти обнаженную грудь и согревая. — Голодна? Я достану всё, что пожелаешь.

— Я устала, — прошептала она. — Ты был здесь со мной всё это время?

Он пожал плечами:

— Прошло не так уж много времени. Меньше суток.

— Ты, должно быть, очень хочешь, чтобы я открыла этот портал, — сказала она, закатив глаза. — И куда он ведет, кстати?

— Я не знаю точно, но я знаю, что мне нужно туда попасть. Это единственное, чего я хочу. — Тик-Ток снова сел на пол, опершись локтями о колени. Всё, что он делал, было ради портала. Вся его жизнь. Ему нужно было открыть его, чтобы совершить свою месть. — Но если ты думаешь, что это единственная причина, по которой я о тебе заботился, ты ошибаешься.

— Тогда почему? — Норт повернула голову, встречаясь с его красными глазами своими карими. Раньше он представлял себе этот взгляд в тысячах разных лиц. Он был одержим мыслью о том, какой будет эта сереброволосая женщина, но почему-то никогда не представлял на ее месте Норт.

Тик-Ток стиснул зубы. Хотел ли он рассказывать? Открывать свою боль? Было опасно впускать эту женщину в душу, когда она так явно стремилась сбежать от него, но слова сами сорвались с губ.

— Я говорил тебе, что сам отсек ее, — сказал он более низким, чем обычно, голосом, поднимая золотую руку. — Но я не сказал, что обмотал предплечье тонкой железной проволокой и затягивал ее деревянным бруском. Это заняло несколько часов, я дважды терял сознание.

Норт ахнула, прикрыв рот ладонью.

— Зачем?! Зачем ты это сделал?

Он одарил ее волчьей ухмылкой:

— Я мазохист. Разве не заметно?

— Тик-Ток! — воскликнула она в сердцах.

— Целина — морская ведьма — сказала, что я должен это сделать, если хочу получить портал. Каждый год ей приходят видения о том, что приблизит меня к цели, и несколько десятилетий назад видение гласило, что я должен лишиться руки.

Ее хмурый взгляд стал глубже:

— А в этом году видение велело похитить меня?

— Задание, которое я принял с радостью — я бы предпочел сохранить остальные конечности. — Он продолжал сжимать и разжимать кулак. Клик-клик-клик. — Мы отвлеклись от темы, звездочка моя. Ты хотела знать, почему я присматривал за тобой? — Он помолчал, поймав ее взгляд. — Когда я истекал кровью, когда в рану попала инфекция, когда она, наконец, начала заживать, но еще не была готова для протеза… мне никто не помогал. Был лекарь, да, но лишь для того, чтобы я не сдох. Моя команда тогда только собралась, и всё было… неопределенно.

— Ты…

— Тш-ш, — мягко прервал он ее. — Мне не нужна твоя жалость. Я рассказываю это только для того, чтобы ты знала: я понимаю. Я знаю, каково это — страдать, когда рядом нет никого близкого, кто мог бы утешить или позаботиться. Впрочем, в эту руку встроена мощная магия, так что в итоге всё обернулось неплохо, несмотря на целое состояние, которое мне пришлось отдать ведьме-лудильщице за ее изготовление.

— Что ж… — Взгляд Норт немного смягчился. — Спасибо. За то, что спас мне жизнь.

— Не за что, — пожал он плечами.

— Хотя меня бы вообще не пырнули ножом, если бы не ты, — добавила она, прочистив горло и напуская на себя напускную надменность.

— Дерзкая, — фыркнул он.

Норт слегка шевельнулась; он чувствовал на своей руке ее взгляд.

— Ты чувствуешь ею?

— Конечно. — Он провел кончиками пальцев по шерстяному одеялу, ощущая грубую текстуру плотной ткани. — Она совсем как настоящая, только посимпатичнее.

— И магическая, — добавила Норт, и тут ее желудок громко заурчал. — Пожалуй, я всё-таки соглашусь на еду. Что-нибудь горячее. И чтобы по вкусу это не было похоже на то, чем ты кормишь меня на своем корабле.

Тик-Ток тихо рассмеялся и поднялся на ноги.

— Что-нибудь еще, моя леди?

— Одежда. — Она потянула одеяло выше. — Красивая. И если ты не купишь мне топор, который обещал, я ни ногой не ступлю на этот твой ужасный корабль.

— Ну-ну. — Он осторожно взял ее за подбородок и заставил посмотреть на него. — Говори обо мне что хочешь, но мой корабль не трогай.

— Еда, — потребовала она, отталкивая его руку с чем-то похожим на улыбку.

Тик-Ток прикусил губу, чтобы не расхохотаться, и вышел из комнаты на поиски трактирщика. Сколько в ней жизни, даже сейчас. Он поймал себя на мысли: как далеко она зайдет в своих требованиях — и как далеко он позволит ей зайти? Это отозвалось странным чувством в груди. Невыносимая маленькая звездочка.

Его невыносимая, бросающая вызов, неукротимая маленькая звездочка.

Глава 12

Норт

Острый топор с силой рассек шею — в воздух брызнула кровь. Норт не видела лица жертвы, но по невысокому, коренастому телосложению поняла, что это дварф.

Позади нее раздался душераздирающий крик; Норт резко обернулась и увидела Ризмалу, которая смотрела на всё это с невыразимой мукой, а ее глаза были полны слез.

Норт посмотрела на свои руки: пальцы крепко сжимали топор, а кожа была покрыта ярко-алой кровью.

Глаза Норт распахнулись, и она резко села на кровати.

— Ты что, хочешь, чтобы рана снова открылась? — проворчал глубокий голос рядом с кроватью; чьи-то руки придержали ее за плечи.

Тик-Ток.

Тяжело сглотнув, она медленно откинулась на изголовие, когда он убрал ладони с ее кожи.

Ризмала была мертва. Дварфийка не должна была пытаться убить ее за то, чего она не совершала. Но когда-то давно отец Норт отнял у нее кого-то важного…

Тин никогда не скрывал своего прошлого от Норт, ни разу. Она знала, что он творил, когда был проклят, когда его сердце было из камня. Знала об убийствах ради денег и о том, как он привез ее мать в Оз и планировал отдать ее Лангвидер, чтобы эта одержимая женщина могла носить ее голову. Норт несколько дней пребывала в ужасе от этих рассказов, но это не заставило ее любить его меньше. Это лишь доказывало, какой огромный путь он прошел с тех пор.

Но даже если она понимала его прошлое, это не значило, что семьи, которые он разрушил, могли его простить.

— О чем ты думаешь? — Тик-Ток опустился на колени, чтобы быть на одном уровне с ней; его алые радужки ярко сияли, отражая солнечные лучи, льющиеся из окна.

Норт следовало бы бояться этого кровавого оттенка, но ей хотелось лишь придвинуться ближе, чтобы разглядеть в них серебристые искорки.

Отогнав эту мысль, она отвела взгляд и солгала:

— О Бёрче.

— А, — Тик-Ток поднялся и скрестил руки на груди. — Ты всё еще любишь его.

Норт предпочла бы говорить об этом, чем о чем-то другом, например, о глазах Тик-Тока или о кошмаре, который ей приснился о Ризмале. Что касается Бёрча, она была влюблена в него годами, но, возможно, этой любви суждено было угаснуть легче, потому что она была неразделенной, в то время как их дружба была крепкой, как сталь. В последние несколько дней она почти не думала о нем или о своей семье, не тогда, когда тренировалась с Тик-Током, а после падала в кровать от изнеможения после долгих занятий.

— Как члена семьи, — вздохнула она, прижимая руку к груди, где всё еще ныла рана. Ее пальцы коснулись выступающего шрама; он оказался более гладким, чем она ожидала.

Тик-Ток кивнул с нечитаемым выражением лица.

— Нам пора возвращаться на корабль. Либо я сам отнесу тебя, либо могу позвать Респена из лавки через дорогу. Он забирает кое-какие вещи перед отплытием.

— Я могу идти сама.

— Ты не пойдешь пешком. — Тик-Ток подхватил длинный кусок ткани со спинки деревянного стула. С ухмылкой он встряхнул его, давая ткани развернуться — это было платье, совершенно ужасное. — Респен раздобыл это для тебя. Получше твоих последних нарядов, не находишь?

Норт оглядела ярко-оранжевое одеяние, сплошь покрытое бисером и камнями разного размера, с высоким воротником.

— Оно, э-э… — Она тихо рассмеялась, и от этого движения шрам отозвался пульсирующей болью.

— Могу помочь переодеться, если хочешь, — произнес он низким, дразнящим голосом.

— Я справлюсь.

— И даже без колкостей в ответ? — Тик-Ток ухмыльнулся, протягивая ей платье. — Где же прячется моя звездочка?