Однажды вечером, примерно в середине месяца, меня накрыло особенно жёстко. Это случилось ночью с 14 на 15 марта 2033 года — примерно через три месяца после моего приезда.

Мне приснился подвал. Я снова была там — голая, дрожащая от холода, прикованная короткой цепью к стене. Красноватый тусклый свет. Запах сырости и металла. Я слышала его шаги наверху — медленные, уверенные. Потом люк открылся, и он начал спускаться по лестнице.

В кошмаре он не был злым. Он был спокойным. С той самой ледяной, почти ласковой улыбкой, которую я так ненавидела. Он подошёл, присел на корточки и тихо сказал:

— Ты всё ещё думаешь, что можешь уйти? Глупая моя. Ты уже дома. Навсегда.

Он протянул руку и погладил меня по волосам — точно так же, как делал в реальности. От этого прикосновения меня начало трясти. Я пыталась отползти, но цепь не пускала. Я кричала, но голоса не было — только хрип. А он продолжал гладить меня и повторять:

— Ты моя. Ты всегда будешь моей. Даже если убежишь — я найду тебя. Потому что ты уже не можешь без меня.

В конце сна он наклонился совсем близко и прошептал мне на ухо:

— Посмотри, как ты дрожишь. Ты уже боишься жить без меня. Это и есть любовь.

Я проснулась с громким, раздирающим криком. Сердце колотилось так, что закладывало уши. Тело было мокрым от холодного пота. Я вскочила с кровати и почти побежала в ванную — единственное место, где была дверь с замком изнутри. Захлопнула её, повернула защёлку и сползла по стене на холодный пол.

Обхватила колени руками и заплакала — громко, отчаянно, в голос. Раскачивалась вперёд-назад и повторяла сквозь рыдания:

— Я не могу… я не выдержу… зачем я сюда приехала… я должна уехать… пока не поздно…

Алехандро проснулся от крика. Он подошёл к двери, но не пытался открыть. Я слышала, как он стоит за ней. Сначала просто молчал. Потом сказал тихо, очень спокойно и осторожно:

— Свет мой… я здесь. Я слышу тебя. Если тебе нужно побыть одной — я уйду. Если хочешь поговорить — я здесь. Если тебе нужно уехать… я не буду тебя удерживать. Я вызову такси. Я куплю билет. Я отвезу тебя в аэропорт. Только скажи.

Я продолжала плакать. Его слова проникали сквозь рыдания, но я была ещё слишком в панике, чтобы ответить.

Через какое-то время я немного успокоилась. Умыла лицо холодной водой и открыла дверь.

Алехандро стоял в коридоре — бледный, с красными глазами, но очень спокойный. Он не подошёл, не попытался обнять. Просто смотрел на меня с болью и любовью одновременно.

Я прошла мимо него в спальню, не сказав ни слова. Он остался в коридоре, давая мне пространство.

Я села на край кровати. В голове всё ещё шумело. Потом встала, достала из шкафа небольшую дорожную сумку и начала собирать вещи. Руки дрожали. Положила паспорт, немного денег, тёплую кофту, сменное бельё. Слёзы капали на одежду.

Я собрала сумку. Закрыла молнию. Села рядом с ней на кровать и просидела так почти час.

Я смотрела на сумку и думала: «Если я сейчас встану и выйду из дома — всё закончится. Я буду свободна».

Но я не вставала.

В какой-то момент я тихо позвала:

— Але…

Он сразу вошёл. Увидел сумку на кровати и остановился. Лицо его стало совсем бледным. Он медленно опустился на колени посреди комнаты, опустил голову и тихо заплакал — беззвучно, но очень тяжело.

Я встала, подошла к нему и обняла его голову руками. Он прижался лицом к моему животу и прошептал дрожащим голосом:

— Если бы ты уехала… я бы понял. Но я так рад, что ты осталась…

Мы долго стояли так. Я плакала у него на груди, а он просто держал меня — очень осторожно, дрожащими руками.

Я не уехала.