Цепь... зачем она была в клетке? Как будто клетки самой по себе было мало. Я помню её до сих пор — холод металла на шее, тяжесть звеньев, как они впивались в кожу, когда я пыталась повернуться. Про цепь я сама стараюсь не вспоминать. Она была частью ада, который он построил. Не просто клетка, а клетка с цепью. Чтобы контроль был полным. Абсолютным. Чтобы я не могла даже подумать о свободе.

Цепь была короткой — метр или немного больше. Замок на двери — снаружи, но он параноидально боялся, что я как-то сорву его, или протяну руку через прутья, или... не знаю, что было в его больной голове. Цепь крепилась к кольцу в полу клетки — холодному, ржавому. Я могла сесть, лечь, встать на колени, но не в полный рост. Не сбежать. Не навредить себе — или ему, если бы он вошёл. Это была его «защита». От меня. От моего сопротивления. От мира.

В клетке я была голая, без ничего. Только матрас, иногда — одеяло. Цепь — как ошейник. Унижение. Напоминание: «Ты моя. Животное. В клетке». Он спускался, открывал дверь, но цепь не снимал сразу. Кормил с руки. Целовал через прутья. А цепь — звенела. Каждый раз, когда я шевелилась.

Я умоляла снять. «Пожалуйста... цепь... больно». Он отвечал: «Это для твоей безопасности. Чтобы не убежала». Безопасность... Его фантазия. Я плакала. Дрожала. Цепь — холод, давление, вечное напоминание плена.