В конце 90-х годов XIX века главные европейские державы вступили в схватку за обломки умирающей Маньчжурской империи. Первыми на этот раз в атаку рванули немцы, стартовавшие в колониальной игре последними. Кайзер Вильгельм опасался, что конкуренты монополизируют все мировые рынки и ресурсы и он останется с пустым карманом. Начал Берлин с малого – постарался заполучить на северном побережье Китая военно-морскую базу для обеспечения своего будущего Тихоокеанского флота. Убийство китайскими хунхузами в ноябре 1897 года двух немецких миссионеров дало Вильгельму предлог для решения этого вопроса. Экспедиционный корпус, посланный кайзером, захватил окрестности города Кяочоу, известного впоследствии как Циндао. У Пекина не оставалось выбора, и он предоставил Германии в аренду на 99 лет морской порт, а также угледобывающие и железнодорожные концессии. В ходе последующих интриг выгодные концессии заполучили Англия и Франция. Соединенные Штаты Америки также ввязались в дальневосточную схватку, приобретя в 1898 году Гавайи, Уэйк, Гуам и Филиппины, на овладение которыми претендовали также Германия и Япония.
Что касается России, то пытаясь хоть как-то защитить целостность Китая, она не только осталась в одиночестве, но и явно опаздывала приобрести незамерзающий порт на китайском побережье, чтобы хоть как-то уравнять шансы с остальными европейскими странами.
Необходимо было решать, какой именно порт занимать, причем делать это быстро и решительно. Для этого был нужен деятельный и смелый флотоводец, способный принимать самостоятельные решения. Из всех возможных кандидатур выбор императора остановился на контр-адмирале Дубасове.
Новый командующий российской Тихоокеанской эскадрой родился в семье отставного лейтенанта флота. Окончил Морской корпус. В 60-х годах служил на Сибирской флотилии, совершил кругосветное плавание.
Вернувшись на Балтику, окончил гидрографические классы Морской академии. Затем служил в Гвардейском экипаже на императорских яхтах. В 1877–1878 годах участвовал в войне с турками на Дунае. Отличился как командир минных катеров. Неоднократно участвовал в минных постановках, смелых рейдах и атаках турецких кораблей. В мае 1877 года вместе с лейтенантом Шестаковым атаковал и потопил турецкий броненосный монитор «Сейфи». За этот подвиг получил Георгиевский крест 4-й степени и стал национальным героем России. Впоследствии до конца войны командовал на Дунае канонерской лодкой и командиром отряда кораблей.
После войны Дубасов был назначен флигель-адъютантом императора и командовал отрядом миноносок на Балтике. Затем поочередно командовал крейсером «Африка», фрегатом «Светлана» и броненосным фрегатом «Владимир Мономах». На последнем сопровождал наследника престола Николая Александровича (будущего Николая II) в его плавании на Дальний Восток. По возвращении командовал броненосцем «Петр Великий». В 1892–1896 годах Дубасов состоял морским агентом в Германии. В 1896 году был назначен младшим флагманом Тихоокеанской эскадры. Отбыв свой срок командования, Дубасов только что вернулся в столицу и почти сразу получил назначение на свою же эскадру, но уже в новом качестве.
Генерал В.А. Штенгер так описывал внешний вид Дубасова: «Высокий, широкоплечий и сухощавый, с рыжеватыми волосами, зачесанными по-старинному вперед на висках».
Короткая аудиенция у Николая II – и сразу в обратную дорогу на Дальний Восток. Как главную задачу новому командующему Николай II поставил найти стратегически выгодную и удобную для базирования незамерзающую военно-морскую базу на корейском или китайском побережье.
В первых числах августа 1897 года Федор Васильевич Дубасов уже принимал во Владивостоке дела командующего эскадрой Тихого океана у вице-адмирала Алексеева. Одновременно с назначением начальником эскадры Дубасов был произведен в вице-адмиралы.
Передав дела, Алексеев вздохнул:
– Много сделано, но, как сам знаешь, не хватает, однако, самого главного – незамерзающего порта. Посему желаю тебе, Федор Васильевич, разрешить этот вопрос.
О состоянии Тихоокеанской эскадры на момент вступления в командование Дубасова и его первых шагах в должности командующего оставил впоследствии любопытные воспоминания адмирал С.С. Фабрицкий: «Первой мерой нового начальника было производство ремонта на судах, а второй – замена уставшего личного состава свежим из России. Около шести месяцев эскадра была небоеспособна, но, к счастью, это совпало с нашей стоянкой во Владивостоке. Осенью эскадра перешла в Японские воды уже в полном порядке, подчищенная и подтянутая, так как новый начальник эскадры иначе понимал дисциплину и порядок, чем его предшественник. Нужно отдать справедливость, что адмирал Дубасов был во всех отношениях полной противоположностью адмиралу Алексееву, не допуская обмана даже ради шутки, изучая сам все до мелочей, требуя от своих подчиненных работы и несения ответственности за вверенные им части, не скрывая правды от высшего начальства».
В состав эскадры входили следующие корабли: эскадренные броненосцы «Наварин» и «Сисой Великий», крейсеры 1 ранга «Россия», «Рюрик», «Адмирал Корнилов», «Память Азова», «Дмитрий Донской», «Владимир Мономах», крейсеры 2 ранга «Крейсер» и «Забияка», морские канонерские лодки «Манджур», «Кореец», «Отважный», «Гремящий», «Сивуч», минный крейсер «Всадник».
Свой флаг новый командующий поднял на крейсере «Память Азова». Во Владивостоке по праздникам Дубасов устраивал приемы гостей с «береговыми дамами», на которых хозяйкой была его супруга Александра Сергеевна. Она же, как «старшая дама», приняла на себя председательство в различных благотворительных учреждениях для матросов с целью отвлечь их от пьянства в береговых кабаках. Кроме того, было затеяно устройство сада «без крепких напитков» и театра для матросов.
А затем произошел инцидент, который характеризует Дубасова. Во время очередного захода эскадры в Нагасаки там оказался отряд английских кораблей. На следующий день Дубасов, как и полагается по морскому этикету, пригласил английского контр-адмирала на официальный обед. Все прошло как положено, и англичане уехали довольными. На следующий день на обед пригласили уже англичане.
Поначалу все шло своим чередом. Дубасов, как гость, произнес тост за королеву Викторию. Далее, согласно этикету, английский адмирал должен был произнести тост за российского императора. Но этот тост так и не прозвучал. Дубасов, молча отобедав, вернулся к себе, после чего отправил к английскому коллеге флаг-офицера с уведомлением об оскорблении англичанами российского императора, а также о своем намерении срочно телеграфировать о происшедшем в Министерство иностранных дел для решения вопроса на самом высоком уровне. Англичане не ожидали такого оборота событий. Их адмирал поспешил явиться к Дубасову с извинениями. Однако тот, считая, что бестактность к императору была проявлена публично за офицерским обедом, извинений не принял.
– Мое условие простое, – заявил он. – Я не дам ход делу только в том случае, если завтра вы повторите обед со всеми ранее присутствовавшими гостями, а единственным тостом за столом станет тост за российского императора, произнесенный вами лично!
Невероятно, но на следующий день такой обед состоялся. Сразу же после произнесенного тоста за императора Дубасов, сославшись на неотложные дела, демонстративно покинул борт английского крейсера.
В октябре Дубасов вывел эскадру в большой поход.
– Будем искать новую базу для флота. Курс на Корею! – объявил он командирам кораблей.
Вытянувшись на несколько миль, эскадра густо пачкала небо черными султанами дымов. Со встречных судов японские рыбаки с тревогой взирали на этот парад морской мощи: «Рюрик» и «Нахимов», «Дмитрий Донской» и «Корнилов», «Память Азова» и канонерские лодки, транспорты и миноносцы…
Не торопясь, порт за портом обходил Дубасов корейское побережье. За портом Шестакова осмотрели Гензан (порт Лазарева), затем Пусан. Наконец, эскадра достигла Цусимского пролива. Когда-то адмирал Лихачев пытался убедить правительство приобрести Цусимскую скалу и создать здесь военно-морскую базу, которая контролировала бы весь Корейский пролив. Но адмирала не послушали…
Корабли эскадры бросили якорь в глубине архипелага Каргодо, что прилепился к южной оконечности Корейского полуострова, на рейде порта Мозампо (ныне Масан). Осмотрев окрестности, Дубасов пришел в восторг:
– Черт возьми, но Мозампо – это второй Гибралтар! Практически неприступный с суши, он может контролировать все здешние воды.
Вдали за отвесными холмами бурлила мутно-желтым потоком многоводная река Нактонг. Там же, на рейде Мозампо, Дубасов отписал в Петербург: «…Как порт, который соединял бы в себе качества, коими необходимо должен обладать конечный пункт Великого сибирского пути и главный выход из всех внутренних частей нашего обширного отечества на берегах Тихого океана, Мозампо… без всякого сомнения, не имеет местности себе равной».
Младшему флагману эскадры контр-адмиралу Реунову он сказал:
– Будем надеяться, что петербургские стратеги, наконец-то, обретут решимость. Нам же остается только ждать.
Однако сидеть сложа руки было не в правилах Дубасова. Он берет в руки перо и принимается за сочинение политических очерков, которые, по его мнению, могли бы оказать воздействие на общественное мнение в кругах российских политиков. Он активно участвует в политических интригах вокруг престола корейского императора с одной лишь целью – склонить его к союзу с Россией и обеспечить российское влияние на Корейском полуострове.
События между тем развивались совсем не так, как о том мечтал командующий эскадрой Тихого океана. Все началось вроде бы с совершенного пустяка. Российский вице-консул в Чифе некто коллежский асессор Островерхов отправился в частную поездку в разгромленный несколько лет назад японцами китайский город Порт-Артур, что располагался на южной оконечности Ляодунского полуострова. Результатом этого посещения стала записка асессора на имя министра иностранных дел, где Островерхов доказывал «стратегическое» значение порта и крепости. Записке дали ход. МИД счел умозаключения своего работника весьма компетентными. Министр граф Муравьев составил на ее основе обширный доклад, который вскоре лег на стол Николая II. Император колебался: уж больно далеко находился от метрополии этот Порт-Артур.
14 ноября 1897 года в Царском Селе собралось совещание под руководством императора. Обсуждался вопрос: занимать ли Ляодунский полуостров и Порт-Артур?
Против занятия порта высказался министр финансов Витте:
– Мы заключили с Китаем договор, чтобы защищать друг друга. Как же мы можем после этого захватывать его территории? Порты следует искать на корейском побережье.
И в дальнейшем Витте резко выступал против захвата Ляодунского полуострова с Порт-Артуром, чем тоже нажил себе немало врагов и вызвал неудовольствие Николая II.
Глава российской внешней политики граф Муравьев был, наоборот, за немедленное занятие порта. Военный министр Ванновский воздержался. Управляющий морским министерством адмирал Тыртов, уже ознакомленный с бумагами Дубасова, занимать Порт-Артур не желал.
– Этот порт станет камнем на шее флота. У нас на Востоке еще слишком мало сил, чтобы жить «на два дома»: Владивосток и Порт-Артур, удаленные друг от друга больше чем на тысячу миль. Мы бесцельно будем сжигать запасы топлива, изнашивать механизмы. Но самое главное – в случае войны связь между обеими базами будет легко перерезана.
– А каково мнение на этот счет командующего Дальневосточной эскадрой? – поинтересовался Николай II.
– Мы в оценке ситуации единодушны, – ответил старый адмирал. – Нам нужен порт в Корее, и лучший из них – Мозампо.
Со своего места буквально подскочил граф Муравьев:
– Моряки беспрестанно вмешиваются во внешнюю политику и путают нам все карты! В Корее мы ведем тонкую игру, а занятие порта непременно озлобит как Японию, так и Англию. Дело флота плавать, а наше – обеспечивать им условия для этого.
– Не понимаю, – буркнул в седую бороду Тыртов. – Кто для кого: флот для МИДа или МИД для нас? Во всяком случае, расхлебывать эту кашу придется именно нам!
Император в спор особо не вмешивался. Сидел молча. В конце совещания коротко заявил:
– Ляодунский полуостров занимать не будем.
Узнав о результатах совещания, Дубасов воспрянул духом: борьба за Мозампо продолжается! А события на Востоке развивались стремительно. Немцы оккупировали китайский порт Киао-Чау, японцы не менее энергично «осваивали» Корею. Заволновался и Лондон: англичане не привыкли плестись в хвосте событий. В восточных водах появилась мощная британская эскадра, державшая курс на порт Чифу. Агенты докладывали, что англичане заинтересовались Порт-Артуром и вот-вот его захватят. Всполошились Берлин и Токио, нервничали в Петербурге. Все эти обстоятельства и побудили Управляющего морским министерством захватить архипелаг Каргода с портом Мозампо. Дипломатический представитель и военный представитель России инициативу адмирала поддержали. Для гарантии захвата решили сразу же минировать все второстепенные фарватеры Мозампо.
Об этих предстоящих мерах, включая доставку из Владивостокского порта 450 мин. В придачу к имевшимся на эскадре 250 минам и на транспорте «Алеут» 200 минам, Дубасов сообщал командиру Владивостокского порта контр-адмиралу Чухнину.
Но петербургская бюрократия успела к этому времени склониться к совсем другой, непредвидимой Дубасовым комбинации. Все решил обстоятельный доклад министра иностранных дел графа Муравьева, представленный императору 11 ноября 1897 года. В нем, не запрашивая мнения начальника эскадры и морского министерства, обосновывалась необходимость для базирования флота занять бухты Талиенвана близ Порт-Артура. Это, как приходится думать, была давняя интрига императорской камарильи, которой сыграло на руку легкомысленное поведение адмирала Алексеева. Он вместо решения трудной задачи выбора незамерзающей базы потерял время на ничего не дававшие флоту экскурсии в Гонконг и Шанхай.