В феврале 1945 года на Ялтинской конференции СССР взял на себя обязательство вступить в войну с Японией через два-три месяца после капитуляции гитлеровской Германии при условии возвращения ему Сахалина и передачи Курильских островов. Такие скромные территориальные приобретения союзники сочли справедливыми и совершенно уместными.

5 апреля 1945 года Москва уведомила Токио, что продлевать пакт о нейтралитете русские не будут. Денонсацией этого документа СССР заранее предупреждал Японию о возможном дальнейшем развитии событий. Между апрелем и датой вступления в войну прошло четыре месяца. Этого времени было вполне достаточно, чтобы японцы смогли трезво оценить ситуацию и принять единственно верное решение о капитуляции. Это спасло бы сотни тысяч жизней. Однако японское руководство решило «продолжать борьбу».

Теперь победителям Вермахта предстояло сразиться с Квантунской армией. Переброска войск на Дальний Восток началась в том же месяце апреле. В Забайкалье, Приморье и Приамурье пошли эшелоны. Вот как в своих воспоминаниях описывал переброску войск Герой Советского Союза командир танкового батальона капитан Дмитрий Лоза: «Куда направляемся? Никто не знал. Маршрут следования эшелона держался в строжайшей тайне, как и станция назначения. Блеснула Волга, катим, не останавливаясь, на восток. Эшелоны шли на дистанции не более километра друг от друга по обоим путям. После Урала стало ясно, что едем на Дальний Восток».

Благодаря работе разведки информацию о передислокации советских войск японское командование получало регулярно. Так, ещё в середине апреля сотрудники аппарата японского посольства в Москве докладывали в Токио: «Ежедневно по Транссибирской магистрали проходит от 12 до 15 железнодорожных составов… В настоящее время вступление Советского Союза в войну с Японией неизбежно… Для переброски 20 дивизий потребуется приблизительно два месяца». Похожую информацию своему правительству давал и штаб Квантунской армии.

С наступлением лета интенсивность перевозок ещё больше возросла. Одними из первых по Транссибу отправились части 5-й армии, взявшей Кёнигсберг. Её бойцы прекрасно зарекомендовали себя, взламывая мощные оборонительные полосы в Восточной Пруссии. Теперь им предстояло сокрушить японские укреплённые районы. Ударной силой Забакальского фронта стала 6-я Гвардейская танковая армия, имевшая огромный опыт боёв в Карпатах и громившая гитлеровцев на озере Балатон. Ей предстояло пересечь горы Большого Хингана.

Объём перевозок был огромный, и нередко эшелоны двигались в пределах прямой видимости друг друга. Часто их маскировали транспарантами «Домой с Победой!» и иными. Потом их просто снимали. На Транссибе сосредоточили самые мощные локомотивы и более 135 тысяч вагонов. Специально созданные бригады следили за состоянием путей. Бывало, что у паровозов на длинных перегонах кончалось топливо. Тогда солдаты рубили на дрова окружающий лес. Огромная работа была проведена по ремонту шоссейных и грунтовых дорог, а также по созданию новых линий связи.

Советская группировка на Дальнем Востоке росла очень быстро. На границу с Маньчжурией было доставлено более 400 тысяч военнослужащих, более 7 тысяч орудий и миномётов, 2119 танков и самоходных орудий, 17374 грузовика и свыше 36 тысяч лошадей. Для ведения боевых действий были образованы Забайкальский фронт под командованием маршала Р. Я. Малиновского, 1-й Дальневосточный фронт маршала К. А. Мерецкова и 2-й Дальневосточный генерала армии М. А. Пуркаева. Мощный удар планировалось нанести одновременно из Забайкалья, Приамурья и Приморья. Тихоокеанскому флоту предписывалось действовать на вражеских коммуникациях, поддерживать наступающие части с моря и обеспечить проведение десантных операций. Общее руководство операцией было возложено на маршала Василевского. В своём напутствии Сталин наказал ему провести операцию решительно, в самые короткие сроки и победоносно.

Р. Я. Малиновский.

К. А. Мерецков.

С целью соблюдения военной тайны все высшие военачальники прибывали на Дальний Восток под другими фамилиями и в других воинских званиях. Так, например, Василевский во всех служебных документах и радиограммах именовался генерал-полковником Васильевым, а маршал Малиновский – генерал-полковником Морозовым.

28 июня Ставка утвердила план войны с Японией. Войска стали выдвигаться в районы сосредоточения. По мнению же японского командования боевые действия не должны были начаться раньше конца лета – начала осени. В результате наши части развернулись для наступления на 3–4 недели раньше, чем рассчитывал японский генштаб.

М. А. Пуркаев.

А. М. Василевский.

В ночь на 9 августа советские части перешли границу Маньчжурии и начали боевые действия против японских войск на фронте протяжённостью более четырёх тысяч километров. Началась разработанная советским командованием Маньчжурская стратегическая наступательная операция.