Когда нацистская Германия была разгромлена, настало время расквитаться с Японией – за все обиды, накопившиеся еще с первой, неудачной войны начала века.
7 августа 1945 года Сталин, Верховный главнокомандующий, и генерал армии Алексей Иннокентьевич Антонов, начальник Генерального штаба Красной армии, подписали секретную директиву главнокомандующему советскими войсками на Дальнем Востоке маршалу Александру Михайловичу Василевскому: три фронта (Забайкальский, 1-й и 2-й Дальневосточные) 9 августа должны начать боевые действия против Японии.
8 августа нарком иностранных дел СССР Вячеслав Молотов принял японского посла в Москве Наотакэ Сато, которому от имени правительства заявил, что Советский Союз с 9 августа будет считать себя в состоянии войны с Японией: «Учитывая отказ Японии капитулировать, союзники обратились к Советскому Правительству с предложением включиться в войну против японской агрессии и тем сократить сроки окончания войны, сократить количество жертв и содействовать скорейшему восстановлению всеобщего мира. Верное своему союзническому долгу, Советское Правительство приняло предложение союзников».
Союзники по Антигитлеровской коалиции, прежде всего Соединенные Штаты, давно просили Москву вступить в войну против Японии, чьи войска оккупировали Корейский полуостров, немалую часть Китая, страны Юго-Восточной Азии. Так что это была война за освобождение народов от японской оккупации. Но Маньчжурская операция еще и подвела черту под противостоянием России и Японии, которое растянулось на десятилетия: Русско-японская война 1904–905 годов, попытка императорской армии после революции 1917 года оккупировать российский Дальний Восток, бои на озере Хасан в 1938 году и на реке Халхин-Гол в 1939-м…
В Москве давно понимали, что рано или поздно придется схватиться с императорской армией. Еще в 1942 году в Генштабе Красной армии учредили должность заместителя начальника по Дальнему Востоку, а в составе Оперативного управления Генштаба – Дальневосточное направление. Начальник Оперативного управления генерал армии Сергей Матвеевич Штеменко вспоминал, что в сентябре 1944 года Сталин приказал подготовить расчеты по сосредоточению и обеспечению войск на Дальнем Востоке и добавил:
– Скоро, видимо, потребуются.
5 апреля 1945 года советское правительство денонсировало договор с Японией о нейтралитете. Но в Токио тогда не поняли, что это означает. Японское политическое и военное руководство было очень самодовольным и неверно оценивало ситуацию в мире.
К переброске войск на Дальний Восток и их подготовке к предстоящим боевым действиям главное командование Красной армии приступило еще до разгрома нацистской Германии. Вермахт продолжал отчаянно сопротивляться, а в Генштабе уже готовились сокрушить императорскую армию.
Все делалось энергично и быстро, вспоминал маршал Кирилл Афанасьевич Мерецков:
Первым днем, когда я непосредственно стал работать «для Востока», можно считать 28 марта. В этот день я прилетел на «Дугласе» из Москвы в Ярославль, где дислоцировалось Полевое управление бывшего Карельского фронта. 31 марта из Москвы прибыл специальный поезд. Погрузились, тронулись.
Тут, как это всегда бывает, среди офицеров стали ходить различные версии относительно того, куда мы едем. Домыслы исчезли сами собой только после того, как наш поезд проехал через Киров и повернул в сторону Сибири.
Маршал Мерецков в Великую Отечественную воевал в трудных условиях Севера, командовал Волховским фронтом, потом Карельским. Участвовал в прорыве блокады Ленинграда. Сталин одобрительно заметил:
– Он найдет способ, как разбить японцев. Ему воевать в лесу и рвать укрепленные районы не впервой.
На Дальний Восток перебросили несколько армий, тысячи орудий и минометов, танков и самоходных артиллерийских установок. 30 июня 1945 года сформировали Главное командование советскими войсками на Дальнем Востоке. Заместитель начальника Генштаба генерал армии Махмут Гареев отмечал: «Главное командование имело свой командный пункт, свои линии и средства связи. Главная установка на достижение скрытности подготовки операции и внезапности действий накладывала свой отпечаток и на деятельность командования и штабов… Были приняты строгие меры маскировки перегруппировки войск с запада. Никто, даже офицеры штабов, не знали, куда и с какой целью перебрасываются войска».
Провести Маньчжурскую операцию Сталин поручил маршалу Василевскому. Его заместителем по флоту был назначен народный комиссар военно-морского флота адмирал Николай Герасимович Кузнецов, тоже историческая фигура. Военно-воздушными силами командовал дважды Герой Советского Союза главный маршал авиации Александр Александрович Новиков.
Маршал Мерецков вспоминал:
Многие соединения с их командирами и штабами не имели опыта боевых действий, так как в течение всего периода Великой Отечественной войны находились на Дальнем Востоке. Теперь нужно было за небольшой промежуток времени познакомить их с приобретенным нами опытом войны на западе.
А прибывших с советско-германского фронта надо было ввести в курс действий применительно к своеобразным условиям обороны противника, а также местности и погоды в Приморье. В течение мая и июня проводились интенсивные учения; усиленно отрабатывались действия войск в наступательном бою с прорывом сильно укрепленной оборонительной полосы.
Понимали, с каким противником придется иметь дело.
Американские бомбардировщики превратили Токио в море огня. Деревянный город просто сгорел. Но императорская армия продолжала отчаянно сопротивляться. И никто не знал, как долго продлится война на Тихом океане. Поэтому американцы просили Москву как можно скорее присоединиться к боевым действиям против Японии.
Маршал Василевский рассказывал: «Я регулярно информировал Верховного Главнокомандующего о ходе подготовки к боевым действиям. Телефонная связь работала безотказно. 16 июля ко мне в штаб войск Дальнего Востока, находившийся в 25 километрах юго-западнее Читы, позвонил из Потсдама Сталин. Это было накануне открытия Потсдамской конференции трех великих держав. Он спросил, как идет подготовка к операции».
26 июля в Потсдаме Соединенные Штаты, Великобритания и Китай потребовали от Японии безоговорочно капитулировать. Иначе ее ждет «полное и быстрое уничтожение». Это было предупреждение. 28 июля премьер-министр Японии высокомерно ответил:
– Мы игнорируем Потсдамскую декларацию. Мы будем вести войну до конца.
Император Хирохито встретился с группой высокопоставленных государственных деятелей: что делать? В Токио не подозревали, что Москва поддержала Потсдамскую декларацию, и решили обратиться к Советскому Союзу с просьбой о посредничестве.
Когда 8 августа японский посол Наотакэ Сато вошел в кабинет наркома иностранных дел, он намеревался попросить Молотова принять недавнего премьер-министра Японии принца Фумимаро Коноэ. А тот собирался предложить Москве выступить в роли посредника между Японией и союзниками и помочь закончить войну на комфортных для Токио условиях.
На посла Сато в Токио возлагались большие надежды. Молодым дипломатом он начинал в японском посольстве в Санкт-Петербурге. Во время Гражданской войны работал на Дальнем Востоке с местными вождями – с адмиралом Александрович Васильевичем Колчаком, с казачьим атаманом Григорием Михайловичем Семеновым, которые с помощью японцев пытались взять власть над всей Сибирью и российским Дальним Востоком. Но японские планы не сбылись. Красная армия победила.
В кабинете Молотова японский посол услышал, что Советский Союз объявляет войну императорской Японии. Принца Коноэ после разгрома Японии посадили на скамью подсудимых. Он покончил с собой в тюремной камере. Посла Сато интернировали в Москве. Он вернулся в Токио только через год, в 1946-м. Доложил императору о работе в Советском Союзе и стал членом Тайного совета.
Василевский писал:
Для вступления в войну с Японией у нас имелись и свои жизненные интересы. Японские милитаристы многие годы вынашивали планы захвата советского Дальнего Востока. Они почти постоянно устраивали военные провокации на наших границах. На своих стратегических плацдармах в Маньчжурии они держали крупные военные силы, готовые к нападению. Ситуация особенно обострилась, когда фашистская Германия развязала разбойничью войну против нашей Родины.
Для борьбы с агрессором нам до зарезу нужна была каждая свежая дивизия, а мы держали и не могли не держать на Дальнем Востоке несколько армий в полной боевой готовности. Япония лишь выжидала момента для развязывания войны против Советского Союза.
Мы видели, что даже тогда, когда Япония втянулась в войну с США и Англией на Тихом океане и стала терпеть поражения, перешла к оборонительной стратегии, ее руководители не сделали ни единого практического шага к сокращению своих войск в Маньчжурии и Корее. Ликвидация очага войны на Дальнем Востоке являлась для нас делом государственной и общенациональной важности.
Что представляла собой Квантунская армия?
В последний военный год лучшие дивизии вернули домой для обороны собственно Японии. И начальник Генштаба японской армии генерал Ёсидзиро Умэдзу уведомил командование Квантунской армии, что не стоит ожидать значительных подкреплений, ибо защита родных островов имеет первостепенное значение при распределении ограниченных ресурсов.
Командующий Квантунской армией генерал Отодзо Ямада призвал резервистов, им не хватало боевого опыта и выучки. Но вдоль советской границы, там, где возможно было наступление Красной армии, японцы создали 17 укрепленных районов: противотанковые и противопехотные заграждения, железобетонные – в метр толщиной – артиллерийские и пулеметные гнезда с амбразурами для ведения огня. Генерал Ямада был уверен, что сможет успешно противостоять Красной армии не меньше полугода. За это время мир будет подписан на приемлемых для Японии условиях.
Ямада участвовал в Русско-японской войне. Успешно делал карьеру и в марте 1937 года был назначен командиром 12-й дивизии на северо-востоке Китая. Прославился тем, что жестоко уничтожал китайских коммунистов. Его называли одним из лучших военачальников императорской армии. Но он был кавалеристом и плохо представлял себе, как велись боевые действия в Европе и на что способна Красная армия, разгромившая вермахт. В октябре 1939 года его вернули в Японию, а в июле 1944 года вновь командировали в Китай уже в качестве командующего Квантунской армией. Он всячески поддерживал своих подчиненных, которые занимались разработкой химического и биологического оружия массового уничтожения. Генерал Ямада прямо говорил, что Японии не хватает ресурсов для создания большого количества обычных вооружений, поэтому императорской армии необходимо нетрадиционное оружие…
Генерал армии Сергей Штеменко вспоминал: «Мы перебрали несчетное количество вариантов, отыскивая то главное звено, с ликвидацией которого рухнула бы вся система военного сопротивления Японии. Больше всего нас прельщало, конечно, маньчжурское направление, где размещалась Квантунская армия. С разгромом этой армии была бы уничтожена основная ударная сила сухопутных войск Японии и тем самым подсеклось под корень сопротивление страны. Генштаб, а затем и Ставка постепенно утвердились в этой мысли, и она легла в основу плана войны».
Наступать надо было стремительно. И разгромить Квантунскую армию сразу, не позволив японцам отойти в глубину Китая или Кореи.