В Китае есть один уникальный музей. Он построен не в честь великой победы или грандиозных успехов в строительстве. Он посвящен не древней культуре и не современной живописи. Это музей, посвященный поражению, военной катастрофе, которая повлекла за собой тяжкие страдания всего Китая. Я поехал в провинцию Шандунь, чтобы посмотреть этот музей и понять, почему китайцы не хотят забывать свои поражения, беды и катастрофы.

Музей на небольшом острове создан стараниями одного-единственного энтузиаста. Образование у него было заочное, по-настоящему поучиться ему не удалось. Когда он окончил школу и собирался поступить в институт, началась культурная революция, и учебные заведения закрылись. Экспонаты для своего музея он годами собирал по всему Китаю, искал потомков тех, кто участвовал в тех исторических событиях. Кое-что подняли со дна моря. И создал музей, посмотреть который приезжают люди со всего Китая. Заинтересовалось даже самое высокое начальство. Иероглифы названия музея написаны тогдашним генеральным секретарем ЦК Коммунистической партии Китая Цзян Цзэминем, который тоже здесь побывал.

Это музей Китайско-японской войны, которая шла в конце ХIХ века. Собственно говоря, это даже больше, чем музей, это – огромный комплекс на острове, где когда-то находился штаб адмирала, возглавлявшего китайский флот при династии Цин.

Тогда китайский флот был четвертым в мире и первым в Азии. Но стремительно вооружавшаяся японская империя обогнала Китай в военном строительстве. Первая японо-китайская война разразилась осенью 1894 года. Японцам понадобилось всего полтора месяца, чтобы одержать победу. Китайское правительство вынуждено было подписать унизительный договор, выплатить японцам большую контрибуцию и пойти на территориальные уступки. Япония удвоила свою армию и стала сама производить все необходимое ей оружие.

Музей Китайско-японской войны

Китай и Корея оказались первыми жертвами японского милитаризма.

Огромный памятник участникам той неудачной войны воздвигнут на берегу моря. Он напоминает фигуру реального человека – китайского полководца Дин Жучана, героя войны, который возглавил оборону. Видя, что терпит поражение, он предпочел покончить с собой.

Ту давнюю войну китайцы проиграли. Так зачем же музей? О чем говорят все эти экспонаты, картины, восковые фигуры, видеорамы, где зрителям устраивают целое представление? Островной музей напоминает о том, что, во-первых, всегда надо быть готовым к войне, что, во-вторых, мужество терпящих поражение тоже заслуживает высочайшего уважения и что, в-третьих, проиграв, надо извлекать уроки из поражения…

До начала индустриальной революции Китай был значительно богаче любого европейского государства. Он больше всех производил и торговал. На протяжении 18 из 20 последних столетий Китай производил больше валового внутреннего продукта, чем любое западное общество. Еще в 1820 году на долю Китая приходилось больше 30 процентов мирового ВВП – это больше, чем совокупное производство тогдашних Западной Европы, Восточной Европы и Соединенных Штатов!..

Китай – единственная крупная цивилизация, которая мало что почерпнула извне. Значительно чаще внешний мир заимствовал китайские идеи и изобретения. Китайская элита установила экономические и культурные связи с Европой еще 300 лет назад, в ХVIII веке, когда китайцы снабжали Европу фарфором, изучали европейскую архитектуру и искусство.

Потом, в ХIХ и ХХ веках, напротив, наступил период колоссального унижения китайцев. И они не понимали, как при такой великой истории это с ними случилось. В тесной Европе одно государство, набирая мощь, неминуемо сталкивалось с другими. У Китая веками не было соперников и конкурентов. Срединная империя была ведущей политической и культурной силой в Восточной Азии. Китай оказал глубокое влияние на развитие корейской, японской, вьетнамской культур. Властители этих стран посылали дары китайскому императору в надежде поддержать хорошие отношения с великим государством.

Но к началу ХХ века Китайская империя пришла к упадку. Маньчжурская династия Цин правила в Пекине с 1644 года. Маньчжуров было меньше ханьцев – основной этнической группы Китая. Поэтому свержение правящей династии воспринималось как освобождение от власти инородцев. Символическим актом стало избавление от косы, которую носили мужчины. Короткие волосы означали поддержку революции. Косы обрезали принудительно. А маньчжурам еще и отсекали головы. Восставшие революционеры писали: «У маньчжура сердце змеи, нрав хищного зверя. Режь монголов и маньчжур, убивай заморских скотов!»

29 декабря 1911 года вождя революции Сунь Ятсена провозгласили временным президентом Китайской республики. Немногим ранее, в октябре того же года, он создал Чжунго Гоминьдан (Китайскую национальную партию). Сунь Ятсен искал союза с Москвой, считал, что революционерам нужно держаться вместе. Гоминьдан дважды пытался вступить в Коммунистический Интернационал, но его не приняли. Идеологи мировой революции в Москве считали, что в первую очередь обязаны поддерживать коммунистов, а не националистов.

После кончины Сунь Ятсена от рака главой центрального правительства Китая стал генерал Чан Кайши. Он побывал в Советском Союзе осенью 1923 года, еще будучи начальником штаба Китайской армии. Его принял секретарь ЦК партии Ян Эрнестович Рудзутак.

– Мы, представители партии Гоминьдан, – уважительно говорил ему Чан Кайши, – прибыли в Москву для того, чтобы ознакомиться с Российской коммунистической партией в лице ее Центрального комитета и получить советы для нашей работы.

Чан Кайши пришел к выводу, что советская модель Китаю не подходит. Но своего старшего сына Цзян Цзинго отправил учиться именно в Россию.

Чан Кайши руководил страной 22 года – в 1949 году компартия во главе с Мао Цзэдуном взяла власть и объединила страну.

Коммунистическая партия Китая образовалась с помощью Исполкома Коминтерна. Компартия провозгласила создание советской республики. Мао Цзэдун стал именоваться на советский манер председателем Центрального исполнительного комитета. Вот тогда подчиненные и начали называть его «председатель Мао».

Чан Кайши вел войну на два фронта. Против Японии, которая пыталась завоевать весь Китай и превратить его в колонию, и против коммунистов, которые хотели повторить успех российских большевиков и создали собственную Красную армию. А советские руководители разрывались между Гоминьданом и Китайской компартией. Они хотели дружить и с правительством как реальной властью, и с товарищами-коммунистами. Оружие военная разведка передавала китайским коммунистам через третьи руки, чтобы у правительства Чан Кайши не было формального повода для протеста. Межгосударственные отношения должны были оставаться нормальными.

Старый большевик Михаил Михайлович Лашевич, отправленный в 1926 году в Харбин заместителем председателя правления Китайско-Восточной железной дороги, жаловался:

Я приехал в восемь часов утра, и на вокзале официальная встреча началась с шампанского, тоже самое, когда я наносил визиты всем китайским чиновникам. И у меня при визитах всегда шампанское. Что же, кто-нибудь поверит, что мы любители этого пойла? Всем известно, что я предпочитаю водку: и дешевле, и пользительнее.

А как я должен жить? Разве же я когда-нибудь так одевался? Визитки, фрак, смокинг, крахмальные рубахи, лакированные туфли и прочая пакость. Отказаться от этого нельзя, можно нарваться на скандал. А в Москве я щеголял в гимнастерке и шинели… У меня квартира в десять комнат, три китайских прислуги. Мне что ли это нужно? Да ведь за это меня надо наградить орденом, за страдания, которые испытываю, попав в эту ужасную обстановку…

И если приходится общаться со всякой сволочью, так ведь это же подвиг. А если бы ты видел, кому мне приходится руку жать, разговаривать и даже с ними обедать – ужас…

В Китай отправили большой отряд военных советников, командиров Красной армии, и разведчиков. Они помогали и Гоминьдану, и Компартии. Эта двойственность определяла отношения между двумя странами. И Чан Кайши то отчаянно нуждался в советской помощи и тогда терпимо относился к коммунистам, то пытался задушить Компартию и ссорился с Москвой.