ЭВА

Я цепляюсь за плечи Наза, пока он шагает по коридору, и широко раскрытыми глазами разглядываю его профиль. Не уверена, хватит ли моему сердцу сил выдержать такое напряжение, но молюсь, чтобы хватило.

То, как он сказал Табби и Коннору в том записанном разговоре, что я для него в приоритете, что он готов пожертвовать всей своей жизнью, чтобы защитить меня, когда узнал, через что мне пришлось пройти, это произвело на меня такое сильное впечатление, что я несколько минут сидела неподвижно, охваченная всеми возможными эмоциями. Наконец я вскочила и начала расхаживать по комнате, вспоминая, как Назир был возмущен собой по дороге в Тулум, как затормозил на обочине и сказал, что должен мне кое-что рассказать.

Как я его остановила.

Как он сказал, что ненавидит себя, а я ответила, что знаю, что у него на сердце.

Как он отказался переспать со мной, хотя мы оба так отчаянно этого хотели.

Как я пыталась его убить.

Я пыталась его убить!

А ведь не прошло и получаса, как я угрожал пустить ему пулю в лоб!

Табби была права: он изводил себя из-за того, что ему пришлось мне солгать. В целом, в глубине души я считаю Наза порядочным человеком.

И какой бы странной и запутанной ни была наша ситуация, я по-прежнему хочу его больше, чем чего-либо другого в своей жизни.

Он плечом толкает дверь в мою спальню, захлопывает ее ногой и направляется к кровати. С поразительной легкостью, будто каждый день таскает тяжелые тюки, он ставит меня на ноги и выпрямляется.

Затем Наз вытаскивает пистолет из моих джинсов и кладет на тумбочку.

— На случай, если ты все еще захочешь пристрелить меня после, — хрипло произносит он.

— После. — Я смотрю на него снизу вверх, не в силах выдать больше этих двух слогов, потому что во рту пересохло, как в Сахаре.

Он стягивает с себя футболку и бросает ее на пол.

— После того, как я о тебе позабочусь, — нарочито медленно произносит он, сверкая темными глазами. А затем валит нас обоих на кровать.

Назир садится на меня верхом и упирается руками по обе стороны от моей головы. Он такой большой и мускулистый, весь из жара, мышц и горящих глаз, — гора, которая могла бы с легкостью раздавить меня. Но в его взгляде столько нежности и страсти, и я знаю, что он этого не сделает.

Я начинаю верить, что Наз скорее сам перенесет любые страдания, чем позволит кому-то ранить меня.

— Ты в порядке? — спрашивает он, изучая мое выражение лица.

— Если под «в порядке» ты подразумеваешь, что я нахожусь на грани нервного срыва и одновременно возбуждена и напугана так, как никогда в жизни, то да. Я в порядке.

Он приподнимает уголок рта.

— Знаешь, как сильно мне это нравится?

— То, что я напугана?

— То, что ты честна, — хрипло произносит он. — То, что ты всегда говоришь именно то, что думаешь. То, что признаешь все, что чувствуешь, хорошее и плохое, без утаивания. Я никогда не встречал женщины столь же бесстрашной, как ты.

У меня перехватывает дыхание. Я моргаю, чтобы смахнуть слезы, которые наворачиваются на глаза.

— Я не бесстрашная. Я боюсь всего на свете. Я боюсь даже тебя.

— Но ты все еще здесь, со мной.

Я прерывисто вздыхаю и закрываю глаза.

— Я не позволю страху принимать за меня решения.

С невероятной нежностью Наз касается губами моего виска. Он шепчет мне на ухо: — И это, моя милая, храбрая, прекрасная девочка, и есть определение мужества.

Меня захлестывает желание разрыдаться, но я подавляю его, судорожно глотая воздух и утыкаясь пылающим лицом в запястье Наза.

Он опускается на меня, пока его тело не касается моего вплотную. Он опирается на локти, так что мы оказываемся прижаты друг к другу всем телом. Я раздвигаю ноги, подстраиваясь под его таз, пока он не оказывается в ложбинке между моих бедер, а его твердость не упирается в шов моих джинсов.

Назир нежно целует меня в шею, от подбородка до ключицы, обхватив мою голову руками. У основания шеи он замирает, чтобы коснуться языком впадинки.

— Мы еще в обуви, — дрожащим голосом произношу я. — Это не странно?

— Перестань думать об одежде, — доносится приглушенный ответ. — Я займусь этим через секунду. Просто почувствуй это.

Он облизывает вену, пульсирующую на моей шее. Когда я вздрагиваю, он добавляет: — И дыши.

Я не могу сосредоточиться на его движениях, когда он приоткрывает рот и слегка посасывает мое горло. Его зубы царапают мою кожу. Мои соски мгновенно твердеют.

Желая, чтобы его губы были где-то в другом месте — везде, — я резко вдыхаю и выгибаюсь, впиваясь пальцами в его спину.

— Ты чертовски прекрасна, — грубо говорит Наз, касаясь губами моей кожи. — Такая отзывчивая. — Затем он бормочет что-то на незнакомом мне гортанном языке, с резкими шипящими звуками, который звучит мужественно и сексуально.

Его рука скользит под мою футболку. Его ладонь горячая и шершавая, мозолистые пальцы одновременно твердые и мягкие, от них по моей коже бегут мурашки, но это так приятно. Когда Наз добирается до моей груди, я издаю тихий бессвязный стон.

Он замирает.

— Я в порядке. Просто… кажется, у меня немного помутился рассудок.

Назир поднимает голову и прижимается губами к моим, страстно и неторопливо целуя. Затем он нежно проводит рукой под моим бюстгальтером и обхватывает мою грудь.

— Ого, — тихо усмехается он, когда я дергаюсь. — Спокойно.

— Нет, не спокойно, — говорю я, задыхаясь от желания. — Жестче. Больше. Быстрее. Поторопись.

Его веки опускаются. Он смотрит на меня, стиснув зубы и раздувая ноздри, его дыхание неровное, но тело неподвижно. Затем он смотрит мне в лицо, соединяет большой и указательный пальцы и зажимает между ними мой сосок.

Я открываю рот, но не могу издать ни звука, только подтягиваю колено к его бедру.

Назир обводит мой сосок большим пальцем, затем снова сжимает его, на этот раз сильнее, и по моему телу прокатывается волна удовольствия.

— Чего ты хочешь? — выдыхает он, глядя на мой рот.

— Всего. Чего угодно. Тебя.

Он задирает край моей футболки, отодвигает бюстгальтер и берет ноющий сосок в рот.

Меня охватывает жар.

Его губы горячие, влажные и упругие — водоворот удовольствия, в котором я могла бы с легкостью утонуть. Наз ласкает меня, его щеки впадают, а таз прижимается к моему. Я стону, когда он слегка царапает мою кожу зубами.

Громко.

Он переходит к другой груди и повторяет те же движения, пока я не превращаюсь в лужу масла на одеялах, дрожа и обливаясь по́том.

— Думаю, ты можешь кончить вот так, — с восхищением бормочет Назир, проводя языком по твердому бугорку.

— Я никогда… я… ох…

Он останавливается. Его голос звучит нежно, когда он спрашивает: — У тебя никогда не было оргазма?

— Нет. В смысле да, самой с собой. Но не… не во время… — Смутившись, я закрываю лицо рукой.

— Все в порядке, милая. Спасибо, что сказала мне. — Он вдыхает мой запах, прижимается к моей груди, массирует пальцами мои плечи и шепчет: — Мне нужно попробовать тебя на вкус. Я хочу, чтобы ты кончила в мой рот. Скажи, если ты этого тоже хочешь.

Я издаю невнятный звук согласия, беспомощно прижимаясь к нему тазом и впиваясь ногтями в его мускулистую спину. Кажется, мои глаза вот-вот закатятся.

Затем Назир помогает мне раздеться, снимает с меня футболку, джинсы и обувь с той же сноровкой, с какой делает все остальное. Он небрежно бросает все это на пол. Мой бюстгальтер тоже летит в сторону, а Наз откидывается на пятки и просто смотрит на меня.

Его взгляд пристальный. Он ничего не упускает из виду. Я чувствую себя уязвимой и беззащитной, но меня странным образом возбуждают эмоции в его глазах. В них столько страсти и желания.

— Ты такая красивая, — шепчет Назир, проводя пальцами по моим обнаженным бедрам. — Просто невероятно красивая.

Он проводит руками по моему животу, затем медленно поднимается выше, к груди. Он наклоняется и нежно целует меня в губы, слегка прикусывая нижнюю губу и тут же слизывая кровь языком.

Я запускаю руки в его волосы и притягиваю его к себе для еще одного поцелуя, более страстного, полного нетерпения и желания.

Наз отстраняется с тихим смешком.

— Ладно, жадная девочка. Я тебя услышал.

Он спускается ниже и прижимается щетинистой щекой к моему внутреннему бедру. Опираясь на локти, он просовывает руки мне под ягодицы и сжимает их, издавая низкий горловой звук. Затем приоткрывает рот и втягивает в него мою плоть, закрыв глаза так, что его темные ресницы веером рассыпались по щекам.

Я не могу отвести взгляд.

Я тяжело дышу, сердце бешено колотится, меня всю трясет, но я не могу отвести взгляд, пока Наз посасывает и облизывает внутреннюю поверхность одного бедра, потом другого, не торопясь и явно наслаждаясь процессом, как кот, дорвавшийся до миски со свежими сливками.

Когда он прижимается носам к моим трусикам и вдыхает их аромат, мне кажется, что я вот-вот закричу.

Назир стягивает с меня трусики, обнажая мое тело перед его жадным взглядом. На меня еще никогда не смотрели так интимно, с таким восхищением и еще большей страстью. Кажется, он хочет поглотить меня целиком.

— Обнаженная, — шепчет он, а затем целует меня прямо между ног.

Это нежный поцелуй закрытыми губами, но с таким же успехом это мог бы быть разряд дефибриллятора, судя по тому, как я подпрыгиваю, резко вдыхая.

Наз накрывает мой живот ладонью. Кажется, он делает это, чтобы удержать меня на месте.

Мне удается выдохнуть: — Мне всегда приходилось делать эпиляцию. Он хотел… — Я сглатываю, ловя ртом воздух. — Мне не разрешалось оставлять волосы.

После паузы Наз произносит: — С этого момента все будет только так, как хочешь ты. И мы больше никогда не будем упоминать его в постели.

— О боже. Прости.

— Я не злюсь, милая, — бормочет Назир. — Просто ему не место между нами.

— Нет, ты прав. Я обещаю, что больше не…

Мои слова обрываются резким вдохом, потому что Наз опускает голову и прижимается своим потрясающим горячим ртом к самому моему центру.

Я стону, выгибаясь на кровати, откидываю голову на подушку и зажмуриваюсь. Его язык скользит взад-вперед по набухшему бугорку моего клитора, затем он слегка посасывает его, пока я снова не начинаю стонать, извиваясь под его ласками.

— Наз, — выдыхаю я. — Это. Потрясающе.

Он отвечает гортанным звуком и начинает сосать сильнее.

Это грязно, интимно и невероятно возбуждающе, намного лучше, чем в моих самых смелых фантазиях. Мое тело делает то, что я не могу контролировать. Мои бедра двигаются и напрягаются. Ноги дрожат. Мое дыхание тяжелое и громкое в этой тихой комнате, и я издаю звуки, которых никогда раньше не издавала, — животные стоны удовольствия.

Затем Назир медленно вводит внутрь толстый палец.

Это так чертовски приятно, что я готова умереть.

Я касаюсь его волос, и он бросает на меня взгляд, не отрывая рта от моего тела. Когда он начинает двигать пальцем внутри меня, мои дрожащие руки глубоко зарываются в его волосы. Я вижу, что ему нравится то, что он делает, что ему еще больше нравится то, как это действует на меня, и это заводит меня еще сильнее.

— Пожалуйста, не останавливайся, — шепчу я, подаваясь навстречу его губам.

В ответ он проводит другой рукой от моего живота к груди и пощипывает сосок.

Я со стоном откидываюсь на подушку.

После этого остаются одни ощущения. Разум отключается. Я сжимаю его волосы в кулаки и двигаюсь ему навстречу, совершенно не заботясь о том, как выгляжу и что говорю, сосредоточившись только на своих чувствах. Мышцы на его плечах напрягаются и перекатываются под моими бедрами, и даже это невероятно сексуально. Внутри меня нарастает напряжение, оно ощущается и в груди, как будто все мои эмоции расширяются, заполняя пространство, пытаясь вырваться наружу, как и мое тело, стремящееся к той раскаленной добела вершине, к которой меня ведет Наз.

А потом, без всякого предупреждения, я срываюсь.

Когда меня настигает первое сокращение, я судорожно вдыхаю. Это настолько интенсивно, что я не могу издать ни звука. Затем меня сотрясают конвульсии, одна за другой, мощные волны удовольствия, которые вырывают из моего горла беспомощные крики.

Это повторяется снова и снова. У меня такое чувство, будто я взрываюсь изнутри. Я слышу протяжный, прерывистый крик и смутно осознаю, что он исходит от меня.

Я понимаю, что плачу, только когда чувствую, как Наз прижимается ко мне и шепчет на ухо: — Тсс, милая, тише.

Я обхватываю его руками и ногами, зарываюсь лицом в пространство между его плечом и шеей и даю волю слезам.

Он молча крепко обнимает меня, позволяя выплакаться. Мое прерывистое дыхание сотрясает нас обоих и кровать под нами. Его руки сильные и теплые. Его сердце ровно бьется у меня над грудью. Назир лежит на мне всей тяжестью, но это ощущается скорее как защита, а не как клетка.

Его объятия — это убежище. Впервые в жизни я чувствую себя дома.

— Думаю, я тебя прощаю, — всхлипываю я, уткнувшись ему в грудь.

Спустя мгновение он начинает тихо смеяться.

— Ты ведь понимаешь, что я только что сделал мысленную пометку о том, как выиграть любую нашу будущую ссору?

— Просто делай это со мной регулярно, и нам не о чем будет ссориться.

Он смеется еще громче.

— Я не шучу. — Я покрываю страстными поцелуями его шею и челюсть. — Ты потрясающий. Это было невероятно. Пожалуйста, скажи, что это не было разовой акцией, чтобы выпутаться из передряги, и что ты не расслабишься и не попустишь, когда мы будем вместе, и будешь всегда это делать со мной.

— Обещаю, — говорит он, ухмыляясь и сверкая глазами. — И еще, вау, ты просто бальзам для моего эго.

Я шмыгаю носом.

— Супермен снова с нами.

Он снова разражается смехом и прижимается головой к моей шее.

— Наз?

— Да?

— Ты не мог бы меня поцеловать?

Он поднимает голову и смотрит на меня сияющими глазами.

— Конечно. — Он делает паузу, чувствуя, что за моей просьбой кроется что-то еще. — Есть какая-то конкретная причина?

— Я хочу… — Я облизываю губы, колеблясь. — Я хочу почувствовать вкус того, что пробовал ты.

В его темных глазах вспыхивает огонь.

— Ты ходячая эротическая фантазия, женщина, — рычит Назир и впивается в мои губы.

Поцелуй страстный и долгий. Когда мы наконец отстраняемся друг от друга, он спрашивает: — Ну как?

Я на мгновение задумываюсь.

— Не знаю, это похоже на… цитрусовый вкус? Как эта кислинка, которая сводит скулы, когда кусаешь апельсин. Но в то же время немного солоноватый. Знаешь, как у французского вина есть такой специфический землистый привкус?

Его тело сотрясается от беззвучного смеха.

— Что? — спрашиваю я в недоумении.

— Ты очаровательна. — Наз нежно целует меня в обе щеки. — Очаровательна, прелестна и совершенно неотразима.

— А у тебя, кажется, отличное самообладание, — ворчу я.

— Что это значит?

— Это значит, что ты все еще в штанах. И в обуви!

Назир проводит большими пальцами по моим щекам, глядя на меня с такой нежностью.

От его взгляда у меня перехватывает дыхание.

— У меня нет презерватива, — мягко говорит он. — Но даже если бы и был, нам стоит подождать, прежде чем делать следующий шаг.

Я не свожу с него глаз.

— Подождать со следующим шагом? — медленно повторяю я, охваченная ужасом.

— Не ради меня. Ради тебя. Я хочу, чтобы все было по-особенному…

— Я хочу, чтобы это было сейчас, — перебиваю я. — Ты хоть представляешь, как долго я ждала этого момента? Дам тебе подсказку: целую вечность.

Он делает вдох, его взгляд становится задумчивым.

— И, кроме того, — говорю я, чувствуя, как во мне закипает гнев, — нам не нужен презерватив, потому что я сделала противозачаточный укол. По крайней мере, я предполагаю, что тебя беспокоит беременность, а не болезни, но если я ошибаюсь, то знай, что я здорова. А ты?

— Да, здоров, — следует мгновенный ответ.

— Ну вот. Давай сделаем это.

В ответ на мой вызывающий взгляд Назир снова разражается смехом, переворачивается на спину и тянет меня за собой, так что я оказываюсь на его теле. Он обхватывает мое лицо ладонями.

— Теперь у нас куча времени, — бормочет он, глядя мне в глаза. Затем уже другим тоном: — Ты только что взглянула на пистолет?

— Спорим, я могла бы заставить тебя заняться со мной сексом под дулом пистолета.

— Правда?

Наз поджимает губы, потому что пытается снова не рассмеяться, ублюдок.

Я бью его кулаком в плечо. Это все равно что бить ватным шариком по кирпичной стене.

— Я хочу заняться с тобой сексом, черт возьми!

Молниеносным движением он снова укладывает меня на спину и прижимает мои запястья к кровати над головой.

— Выпендрежник, — бормочу я.

— Послушай меня.

— Что?

Медленно, вдумчиво, глядя мне в глаза, он говорит: — Если я тебя трахну, ты будешь моей. А я буду твоим. И точка.

Мое сердце решает, что пришло время взбрыкнуть, как табун диких жеребцов, и промчаться галопом по открытой равнине внутри моей груди. Я сглатываю, взволнованная его напором.

— Меньше всего мне бы хотелось, чтобы ты потом жалела о том, что слишком быстро ввязалась в эти отношения, не дав себе времени прийти в себя. Я смотрю на ситуацию в долгосрочной перспективе. Да, это было бы потрясающе, и да, мы оба этого хотим, но тебе нужна минутка, чтобы во всем разобраться. А мне нужно знать, что, когда ты наконец отдашься мне, ты будешь готова. И это навсегда.

После паузы, дрожащим голосом, я говорю: — Ох, черт.

Назир морщит лоб.

— В чем дело?

— В этом есть смысл.

Его улыбка захватывает дух.

— Что я могу сказать? Я гений.

— Но можно тебя кое о чем спросить?

— Конечно. Давай.

Я прикусываю губу и смотрю на него снизу вверх, прежде чем заговорить.

— Ведь есть и другие вещи, которыми мы можем заняться, кроме секса, верно? Ну, без проникновения.

Его улыбка исчезает. Он медленно выгибает бровь.

— Потому что мне очень понравилось то, что мы делали до этого на диване, — шепчу я. — Может быть, мы могли бы… закончить начатое.

Его ресницы вздрагивают.

— Черт возьми, женщина, — выдыхает он, а затем снова страстно целует меня.

Я приму это за согласие.