ГЛАВА 14

Маккензи

— Я помню тебя аккуратной, — сказала Ханна Уолш, и я не смогла сдержать смех, сорвавшийся с губ.

— Аккуратной, — задумчиво повторила я, делая глоток воды. — Какое странное наблюдение.

Я сидела на кухне у этой потрясающей брюнетки и наслаждалась ее компанией гораздо больше, чем ожидала. Молли была на пляже — думаю, она специально оставила нас поговорить. И хотя мы провели почти четыре года бок о бок, сейчас мы с Ханной говорили больше, чем когда-либо.

Разговаривать с ней оказалось гораздо легче, чем я думала.

Она выглядела иначе, чем я ее помнила.

Ее фигура стала здоровее — она больше не была той иссохшей женщиной — а в ее голубых глазах появился блеск, которого раньше не было.

— Ну, — усмехнулась Ханна, — у нас было достаточно времени, чтобы быть наблюдательными. — Она закрыла глаза и вздрогнула. — Прости. Флешбек.

— Мне нравится, что ты сделала с волосами, — сказала я, пытаясь отвлечь ее.

Я понимала, что она имеет в виду, говоря «флешбек», и знала, как важно отвлечься, когда воспоминания начинают накрывать.

Ханна тут же коснулась своего короткого каре. В гнезде ее волосы были до талии — как у меня.

— Думаю, тебе не нужно объяснять, почему я не хотела их оставлять, — сказала она понимающе. — Это была единственная часть моего тела, от которой я могла избавиться. Я, кстати, обрезала волосы почти сразу после выписки из больницы.

Пожав плечами, я добавила:

— Хотела бы я избавиться от своих.

— Я могу подстричь тебя, — предложила она. — Я дипломированный стилист… ну, по крайней мере, была им… до всего этого.

Я кивнула еще до того, как успела подумать.

— Ты кажешься… счастливой сейчас, Ханна, — тихо заметила я. — Ты отлично справляешься.

Ханна улыбнулась.

— Я к этому иду, — мягко ответила она. — А что насчет тебя, Маккензи? Ты обрела покой?

— Не знаю, — честно призналась я, поглаживая ногти. — Иногда я ловлю себя на том, что не думаю вообще ни о чем. А иногда воспоминания просто…

— Накрывают?

— Да. — Я словно обмякла от облегчения, чувствуя, как меня успокаивает то, что Ханна понимает меня без слов.

— Со мной тоже так бывает, — призналась она, прикусив губу. — Но со временем становится легче.

— Иногда мне кажется, что мне не место здесь, — вырвалось у меня. — Как будто я нигде не вписываюсь. Все кажется чужим. И… — у меня перехватило дыхание, но я заставила себя продолжить, — иногда мне кажется, что мне стоило остаться в гнезде. Я так потеряна…

— Хочешь узнать, что я думаю? — спросила Ханна.

Я кивнула.

Потянувшись вперед, она накрыла мою руку своей и улыбнулась.

— В этом жестоком, извращенном, но одновременно удивительном мире нам дается только один шанс. — Она сжала мою руку. — Эти люди уже отняли у нас слишком много, Маккензи. Не позволим им забрать ни секунды больше. Выбирай жить, — мягко сказала она. — И борись за свое счастье. Обещаю, если будешь бороться достаточно сильно — ты его найдешь.

— Ты так и сделала? — спросила я. — Выбрала жить?

Казалось, Ханна идеально справляется с ролью выжившей.

В отличие от меня.

— Как у тебя это получилось?

— Жизнь для живых, Маккензи, — ответила она. — И я давно решила, что хочу быть среди них. — Ее лицо слегка покраснело. — Я отказываюсь давать тем мужчинам — или любому другому — власть управлять моей жизнью. Я не позволю им лишить меня права рисковать, влюбляться и проживать каждый возможный человеческий опыт.

Я бы хотела быть такой…

— Есть один парень, которого я знаю всю жизнь, — прошептала я, крепко зажмурившись. — И я люблю его… больше, чем должна. Он для меня все. — Я замолчала и посмотрела на нее.

Глаза Ханны были широко раскрыты, добрые, внимательные.

Я поймала себя на мысли, что мне хочется ей довериться.

— Но мои чувства к нему пугают меня, — тихо сказала я. — Я люблю его так сильно, что иногда чувствую, будто растворяюсь в нем. У него такая власть надо мной… и это неправильно, потому что я не должна зависеть от мужчины — не должна хотеть, чтобы он владел мной… обладал мной.

— Когда ты так долго полагалась только на себя, как мы, — мягко сказала Ханна, — иногда приятно позволить себе опереться на кого-то. Это не слабость, Маккензи. Это сила. Любить, несмотря на все, через что мы прошли, — это дар.

— Я влюблена в Кейда с десяти лет, — всхлипнула я. — И я знаю, что он тоже меня любит… но мне кажется, что он заслуживает кого-то лучше. Кого-то полноценного и чистого.

— Знаешь, до гнезда у меня был только один мужчина, — тихо сказала Ханна. Ее голубые глаза блестели от сдерживаемых слез. — Мы были вместе со школы, и он был любовью всей моей жизни. В первый год в гнезде я думала, что все разрушила. Что испачкала то, что у нас было.

— Ты ничего не разрушила, — горячо сказала я, чувствуя, как защищаю ее. — Ты не выбирала это.

— Именно, — улыбнулась она. — Я не выбирала. И ты тоже. Мы не несем никакой ответственности за действия этих мерзких ублюдков.

Отодвинув стул, Ханна встала и улыбнулась.

— Я хочу познакомить тебя с кое-кем, — объявила она и вышла из кухни. Через пару минут она вернулась с высоким светловолосым мужчиной.

— Маккензи, это Люк, — с гордостью сказала Ханна. — Мой муж.

У меня отвисла челюсть.

— Ты замужем?

Ханна и Люк кивнули.

— Мы поженились сразу после выпускного, — сказал Люк, оставаясь у двери кухни.

Я ошеломленно уставилась на них.

— То есть…

— Я уже была замужем, когда меня забрали, — тихо сказала Ханна. — Люк был рядом со мной все это время.

— Как вам удалось это пережить? — спросила я, потрясенная. Я была в полном шоке.

Как я могла этого не знать?

— Сердце хочет того, чего хочет, Маккензи, — сказал Люк. — И иногда, если тебе повезет, оно способно преодолеть любые преграды.

— Да, — ответила я, чувствуя, как внутри поднимается надежда. — Наверное, так и есть.

— Если я чему-то и научился, — продолжил Люк, — так это тому, что нельзя сдаваться. Нельзя терять надежду. Нельзя отказываться от любви. Она может вернуться. Я это знаю. Я видел это, чувствовал, держал в руках. — Он посмотрел на жену. — Я сейчас смотрю на свой второй шанс.

***

— Разве она не отлично выглядит, дядя Митч? — объявила Молли, когда мы позже тем вечером вернулись в дом дяди Сэма.

Папа замер, как только я вошла на кухню, пальцы сжали газету, которую он читал.

— Твои волосы… — он удивленно покачал головой. — Ты все обрезала.

Я кивнула.

Мои длинные, до талии, светлые волосы исчезли. На их месте теперь была короткая пикси-стрижка. Я не могла выглядеть более иначе.

— Такое ощущение, будто с моих плеч сняли груз, — призналась я с легкой улыбкой.

И это было правдой.

Часть своей боли я оставила там, в доме Ханны.

— Ты выглядишь замечательно, — сказал папа грубоватым голосом. — Как ты себя чувствуешь?

— Как будто готова встретиться со своими демонами, — ответила я.

Молли гордо улыбнулась, и я почувствовала в ее энтузиазме поддержку.

— Я готова вернуться домой, пап, — сказала я. — Я возвращаюсь к нему.

Папа побледнел.

— Микки, я не уверен, что Престон сейчас лучшее место для тебя. — Он резко вскочил на ноги, начиная нервничать. — Может, тебе стоит остаться здесь со мной, — наполовину предложил, наполовину умолял он. Папа начал паниковать. Я слышала это в его голосе. Я видела это в его глазах: страх и беспокойство. — Там, где я смогу о тебе позаботиться.

Поднявшись на цыпочки, я поцеловала его в щеку, удивив нас обоих этим редким проявлением нежности.

— Со мной все будет в порядке, — сказала я, и это была правда. — Не переживай так, пап.

Я больше не собиралась позволять Эмили снова прогонять меня.

На этот раз я должна была стоять на своем.

Мне нужно было поверить, что я не сделала ничего плохого — как верит Ханна.

Это было решающим для моего будущего.

Если я сейчас убегу, если покину Престон, то, наверное, буду бежать всю жизнь… а я больше не хотела быть тряпкой для этого города.

Но выражение лица отца заставило бабочек в моем животе беспокойно метаться.

— Я не хочу, чтобы тебе причинили боль, — сдавленно сказал он. — Я слишком сильно тебя люблю, чтобы допустить это.

Папа боялся за меня тогда, когда мне нужно было, чтобы он был смелым.

Мне нужно было опереться на его храбрость и взять из нее силу.

— Мне нужно это сделать, пап. — Кейд просил меня бороться, и теперь, выслушав историю Ханны и Люка, я была готова — ради него и ради себя. — Я слишком сильно его люблю, чтобы снова позволить ему ускользнуть сквозь пальцы.

— А как же Эмили? — отчаянно спросил отец. — А как же ребенок?

— Сердце хочет того, чего хочет, пап, — ответила я, повторяя слова, которые так сильно на меня повлияли. — И если мне повезет, оно сможет преодолеть любые преграды на нашем пути.

Папа смотрел на меня, казалось, целую вечность, прежде чем тяжело вздохнуть.

— Ну что ж, — сказал он почти обреченно. — Похоже, мы едем домой.

Я удивленно подняла брови.

— Пап, тебе не обязательно ехать. — Сглотнув, я добавила: — Я бы не стала ожидать, что ты…

— Если ты бежишь — я бегу с тобой, — ответил он. — А если ты достаточно смелая, чтобы встретиться со своими демонами, то, черт возьми, я точно встречусь с ними вместе с тобой.