Маккензи

7 апреля 2006

Знаете, ту девчонку, что есть в каждой старшей школе? Красивую, длинноногую, популярную девушку с верной компанией таких же ослепительных подруг и блестящей машиной. Ту, что учится на одни пятерки и имеет идеальный средний балл.

Вы знаете ее. Это та, которой улыбаются все учителя, на которую пялятся все парни в школе и которой втайне завидуют другие девочки. У нее самая лучшая улыбка, самая подтянутая фигура и чертовски фальшивое отношение к миру. Она та, с которой все твои одноклассники дружат в фейсбуке. Та, на которую все подписаны в твиттере. И если вы хоть немного похожи на меня, то это еще и та девушка, чьи когти впились в парня, который тебе нравится. В парня, по которому ты тайно, или не так уж и тайно, сходишь с ума.

Теперь вы понимаете, о ком я?

Вот и славно. По крайней мере, мы сразу можем уточнить: эта девочка –– не я.

По-видимому, моя сексуальная жизнь –– это перебор для восемнадцатилетней девушки, и немало людей с готовностью, а то и с удовольствием, называют меня шлюхой, дешевкой и еще сотней отвратительных прозвищ.

Правда в том, что все они правы. Я –– шлюха. Его шлюха. И меня это ни капли не смущает. А еще я сука. Сука самой жизни. На меня выливали столько дерьма, сколько не выливали на большинство сорокалетних.

И разве не всегда есть причина, по которой люди становятся такими, какие они есть? Такими же испорченными, как я. У меня есть причина. Даже не одна. У меня три года причин. Я знаю, что большинство девушек на моем месте справлялись бы с этим иначе, но эти девушки –– не я.

Я –– это я. Маккензи Мур. Прокаженная и прозрачная. Скрытная и развратная.

Итак, теперь мы выяснили, что я не хорошая девочка, не популярная девочка, и уж тем более не скромная, ранимая, красиво сломленная девочка, которая в конце концов заполучает самого горячего парня.

Да, я, конечно, сломлена –– тут сомнений нет. Но на все остальное мне, честно говоря, плевать. Во мне нет ни капли совести, а моральные принципы совершенно извращены. Видите ли, я –– та девушка, которая берет то, что хочет, и не думает о последствиях. Я та, что спит с парнем популярной девушки. И вдобавок ко всему, этот парень –– мой сводный брат.

И да, я отчетливо понимаю, что в итоге мы вряд ли будем вместе. Но каждый раз, когда Кейд Мэтьюз оказывается глубоко во мне, это награда сама по себе…

Выведя под сочинением слова «Конец», я откинулась на спинку стула и вздохнула.

— Отложили ручки, — сказала миссис Риган, расхаживая перед классом с кусочком белого мела на веревочке в руке.

— Маккензи Мур?

— Да, — пробормотала я сквозь стиснутые зубы, опуская ручку и заправляя волосы за ухо.

Пальцы нервно постукивали по парте, колено подрагивало. Мое колено коснулось колена Кейда — и мы оба замерли.

— Прочитай свое сочинение, — потребовала она своим привычным снисходительным тоном. — Подробный рассказ о твоих самых сокровенных желаниях.

Плечи Кейда напряглись рядом со мной.

— Сосать член, — кто-то фальшиво прокашлялся, и класс взорвался хохотом.

— Отвали, — прорычал Кейд.

Я закрыла глаза на мгновение, позволяя его голосу отозваться внутри моей пустоты, заполнить меня хоть чем-то… хоть любовью.

— Да-да, — фыркнула Эмили с парты перед нами. — Отвали, а то заразишься ЗППП.

— Маккензи шлюха.

— Девочки, прекратите! — возмутилась миссис Риган.

Кто-то из девчонок продолжал смеяться, но я оставалась бесстрастной, категорически отказываясь доставить им удовольствие увидеть, насколько больно их слова ранят меня.

— Хватит! — Кейд резко оттолкнул стул и вскочил. Его взгляд был прикован к моему лицу, а в глазах бушевала едва сдерживаемая ярость. — Я отведу ее к директору, — сказал он уверенно и твердо. Никто не стал спорить.

— Хорошо, Кейд, но сразу возвращайтесь… и ты тоже, Маккензи, — ответила миссис Риган и тут же переключилась на другого ученика. — Эзра, прочитай свое сочинение, пожалуйста.

Ей было все равно, вернусь я или нет. Никому не было дела.

Я медленно поднялась, взяла сумку и вышла за Кейдом из класса. Он шел слишком быстро, и я не успевала за ним. Судя по тому, как напряженно были сведены его мышцы, я даже была рада этому.

— Черт возьми, — прорычал он, сворачивая за угол. Его ботинок врезался в стоящую рядом урну, и мусор разлетелся по полу. — Почему? — Он резко развернулся ко мне и пошел навстречу, грудь тяжело вздымалась, взгляд был диким. — Почему ты не защитила себя? — потребовал он. — Черт побери, детка, почему ты позволила им смеяться над тобой?

— Какой смысл, Кейд? — тихо ответила я. — Это ничего не изменит.

— Я больше никогда не буду стоять и смотреть на это, — прорычал он. Он постучал ладонью по виску и резко втянул воздух. — Никогда. Ты понимаешь?

Не говоря больше ни слова, Кейд наклонился и поцеловал меня в лоб, а затем быстро ушел, оставив меня стоять посреди коридора — оглушенную, потерянную и до боли живую.