Кейд

Что, черт возьми, мы творили?

Господи Иисусе, что делал я, распластавшись на Кензи — которая выглядела чертовски идеально обнаженной, — с жесточайшей эрекцией и абсолютно нулевым самоконтролем?

Черт.

Это было неправильно.

Нет. Это было до безумия правильно…

Мне нужно было остановиться, пока все не зашло слишком далеко — сначала закончить с Эмили и сделать все по-человечески с Кенз. Но Маккензи была всем, о чем я когда-либо мечтал, и будь я проклят, если мог заставить свое тело оторваться от нее. Я не мог.

Хреново…

Моя мораль трещала по швам. Тело выигрывало войну с совестью, и все, что я мог, — это углубить поцелуй, проникая языком в рот Маккензи, и благодарить Бога за то, что он вернул мне моего ангела.

Телефон громко зазвонил.

Даже из другого конца коридора я слышал, как он надрывается, но в этом мире пока не было силы, способной сейчас оторвать мои руки от тела Маккензи.

Боль, которую я пережил, когда она исчезла, только разжигала отчаяние — толкала меня дальше.

Она мне нужна.

Правда нужна.

Я не мог этого отрицать.

Ради этой девушки я бы прошелся по битому стеклу.

Маккензи была единственной, кого я хотел и не мог иметь. Больше не мог. Во мне что-то сломалось…

— Я скучал по тебе, — прошептал я ей в губы. Кензи обвила мою талию своими длинными ногами и застонала, впившись ногтями мне в спину. Она зацепила носком резинку моих боксеров и стянула их вниз. — Ты совершенен, — прошептала Кензи, спуская ткань ниже. — Я хочу тебя… Мне просто нужно, чтобы ты был во мне, Кейд. Пожалуйста… заполни меня… смой все это…

— Я люблю тебя, Маккензи Мур, — сказал я, сбрасывая боксеры. Отодвинув в сторону тонкую полоску ткани, я устроился между ее ног и коснулся ее лба своим.

В этот момент ни брак наших родителей, ни моя девушка не казались достаточно весомой причиной остановиться. Мне казалось, меня уже ничто не остановит. Все страхи испарялись, стоило мне взглянуть на ее прекрасное лицо. Я разберусь с последствиями. Я все улажу. Но я не откажусь от нее.

— Я безумно влюблен в тебя, — признался я, касаясь носом ее носа. Слезы наполнили изумрудные глаза Маккензи, и сердце гулко ударилось о ребра.

— Правда? — прошептала она, цепляясь и обвиваясь вокруг меня, словно плющ.

— Всегда любил и буду. — Я закрыл глаза и поцеловал ее, а затем вошел в нее глубоко, до конца.

— Я загадывала тебя, — прошептала она, подталкиваясь навстречу. — Когда я была в гнезде, то мечтала снова сидеть под старым дубом у тебя во дворе и держать тебя за руку. Хотя бы еще раз.

Господи…

— Я здесь, — сказал я, уткнувшись лицом в ее шею и двигаясь медленнее. — Я люблю тебя. Люблю тебя. Я чертовски тебя обожаю…

Я повторял это снова и снова, чувствуя, как она раскрывается для меня. Она была влажной, горячей — и все это было для меня. Невероятная. Я хотел ее до безумия — хотел оставить себе навсегда. Я горел ею.

— Мне нужно было, чтобы ты обнял меня и сказал, что все будет хорошо, — всхлипнула Кензи. — Я хотела только тебя. Только тебя, Кейд. Лишь тебя…

— Тсс… — Я замер, приподнял ее лицо и мягко поцеловал. — Я никуда не уйду, Кензи. Ты веришь мне, малышка? У тебя есть я. Только я. Весь я. Поняла?

— А наши родители? А Эмили? — прошептала она.

— К черту родителей. Им придется принять это. А с Эмили я все закончу, — ответил я сразу, вкладывая в слова всю решимость. — Как только она вернется. Хоть прямо сейчас, если хочешь. Обещаю. Мне нужна только ты, Кенз. Я люблю тебя…

— Это происходит, — улыбаясь, прошептала она, снова соприкасаясь своим носом с моим.

— Происходит что? — пробормотал я.

— Я начинаю старшую школу, и ты — мой мужчина.

Сердце взмыло вверх.

— «Мой мужчина».. — повторил я, вновь двигаясь в ней. — Мне нравится, как это звучит.

Похоть и сильные животные инстинкты гнали меня вперед, и я больше не мог сдерживаться ни секунды. Кензи прижала ладони к моей груди, и я тут же перевернулся на спину. Оседлав мои бедра, Кензи сжала мой член в ладони и медленно ввела его в свою узкую вагину.

— Я никогда так не делала, — выдохнула она, проводя ногтями по моей груди. Громко застонав, она откинула голову назад и прерывисто вздохнула.

Я обхватил ее бедра и лежал неподвижно, давая Кензи возможность найти ритм, который ей будет удобен.

—Тебе так нравится двигаться, — усмехнулся я, наблюдая за сексуальными движениями Кензи, когда она катала свою гладкую киску по мне. Я покачивал ее взад и вперед на своем члене. — Хорошо знать, детка… — прохрипел я.

— Я никогда не испытывала оргазма, — простонала Кензи, широко раскрыв рот и крепко зажмурив глаза. — Все эти мужчины, сотни мужчин, — задыхаясь, прошептала она. — Никогда не делали так, чтобы было приятно. — Наклонившись вперед, она прижала губы к моим. — Только ты.

— Ты никогда не получала удовольствия? — с трудом выдавил я. На что Кензи отрицательно покачала головой, продолжая двигаться на моем члене.

— В гнезде нам не доставляли удовольствия, — задыхаясь, проговорила она. — Наши тела использовались только для их удовольствия — для развлечения.

Что ж, сегодня вечером я собирался избавиться от этой привычки.

— Ложись на спину, малышка, — сказал я ей, сжимая ее бедра. Глаза Кензи расширились от удивления, но она сделала, как я просил.

— Зачем?

Ухмыляясь, я устроился между ее ног и опустил голову.

— Потому что я собираюсь съесть тебя, — сказал я, прежде чем нежно поцеловать ее клитор. Бедра Кензи выгнулись вверх. Я провел языком по всей длине ее влагалища. — Сегодняшний вечер будет посвящен твоему удовольствию.

***

Позже, в темноте, спустя часы, она переплела свои пальцы с моими.

— Я повторяла твое имя в голове, — прошептала Кензи. — А когда становилось совсем плохо и я забывала свое собственное, я держалась за тебя. Ты был моим безопасным местом.

— Хотел бы я забрать у тебя все это, — сказал я хрипло, проводя ладонью по ее спине. — Боль. Воспоминания. Я глубоко вздохнул, пытаясь усмирить гнев, который разъедал меня изнутри. — Я ненавижу это чертово бессилие.

— Просто продолжай любить меня, — зевнула Кензи. — Это лечит. Ты лечишь меня.

— Я уйду от нее, — пообещал я, повернувшись к ней. — Обещаю.

— Я верю тебе. — Мы лежали лицом друг к другу, молча глядя в глаза, пока сон не накрыл нас. И уже на грани сна, думая, что я не замечу, Кензи наклонилась и коснулась моих губ. — Я люблю тебя, Кейд Мэттьюз, — прошептала она. И слаще этих слов я никогда не слышал.