Кейд

27 февраля 2006

— Итак, перейдем сразу к главному, — прямо сказала терапевт Кензи. Мне уже нравилась эта женщина. —Почему ты здесь, Кейд?

— Вы сами меня позвали… — начал я, но Анна приподняла бровь, давая понять, что свои жалкие отговорки я могу оставить при себе.

— Не усложняй, Кейд, — спокойно сказала она. — Просто озвучь свои мысли. Чувства. Почему ты хочешь помочь Маккензи? Почему ты сейчас здесь, а не со своей девушкой?

Неловко пожав плечами, я сцепил руки на коленях и пытался заставить себя смотреть только на камин — не на обнаженное бедро Маккензи рядом с собой. Господи. Она сидела так близко, что у меня кружилась голова. Но тут же только при одной мысли о том, через что ей пришлось пройти, меня начинало мутить. Хотелось завернуть ее в пузырчатую пленку и спрятать от всего мира.

Она была так чертовски красива…

Я понимал, почему мама так отреагировала на тот случай в душе. Она боялась, что я все испорчу. Боялась, что перейду границы дозволенного. Она знала, что я чувствовал к Кензи раньше. Видела, как я медленно ломался после ее исчезновения. И ей было страшно, что рядом с ней я не могу держать себя в руках. Но говорить об этом Митчу… вот это уже было тупо неправильно.

Естественно, отчим устроил истерику. Я его даже не виню. Будь Кензи моей дочерью, я бы тоже не обрадовался, если бы застал ее голую с полуголым парнем в душе. Да, неприятненько, наверное.

Но, с другой стороны, я же не «просто парень». Я тот, кто провел большую часть своей жизни, безумно любя ее.

Теперь у меня был строгий приказ — и от мамы, и от Митча — держаться от Маккензи подальше.

Они боялись, что я сброшу весь установленный прогресс. От Митча это звучало логично — он боготворил свою дочь. Но мама вела себя как проклятая фанатичка. Ее отношение к Кензи напоминало мне старый фильм, где амишка-вдова влюбилась в ковбоя-преступника, и семья отреклась от нее, будто она — просто грязь под ногами, хотя все ее «преступление» заключалось в любви. Кензи не была виновата ни в чем. А мама все равно относилась к ней как к изгою.

— Я здесь, потому что чувствую ответственность, — хрипло признался я.

Это было не просто чувство. Это факт. Я был ответственен.

— За что именно ты чувствуешь ответственность, Кейд?

— За все то, что случилось с Кензи, — прошептал я. — За все.

Я не смог ее спасти. Я пытался. Черт, я пиздец как пытался… но не смог. С этим было тяжело смириться, и я до сих пор давился своими никчемными сожалениями.

Кензи зашевелилась рядом, ее колено коснулась моего — и тело мгновенно ожило.

— Значит, ты чувствуешь вину? — продолжила Анна. — За то, чего не совершал и что не мог контролировать?

— Да, я чувствую вину, — процедил я. А как иначе?

— Почему, Кейд? — надавила она. — Почему ты считаешь, что должен чувствовать вину или ответственность? Ты был таким же ребенком, как и Маккензи.

Я устало провел рукой по лицу. Мне нужна была хотя бы минута на ответ, иначе, как мне казалось, я просто зарычу от раздражения и бессилия.

— Я должен был защитить ее в ту ночь, — наконец выдавил я. — А я этого не сделал. Ей пришлось пройти через все это… потому что я не защитил ее. Я повел ее в тот лес. Я должен был беречь ее, но вместо этого, я позволил уйти ей одной… — Я покачал головой и обратился в Анне. — Так что не говорите мне, что я не виноват. Я прокручиваю это уже почти четыре блядских года и…

— Ты не виноват, — вдруг прервала меня Кензи.

Я замер.

Я почувствовал ее тепло, когда она взяла меня за руку — и это было почти невыносимо.

— Я никогда не винила тебя в том, что произошло, Кейд, — хрипло продолжила она и сжала мою руку так крепко, доверяя так безоговорочно, что мне становилось нехорошо. — И ты тоже не должен.

— Как ты может так говорить, Кенз? — спросил я, заставляя себя смотреть ей в глаза. Я умолял ее взглядом понять то, что не мог сказать вслух. — Я должен был заботиться о тебе лучше. Спасти тебя…

— Ты не мог меня спасти, — мягко ответила она. — Ты был всего лишь ребенком…

— Ты тоже, малышка, — вырвалось у меня, прежде чем я успел сильно об этом пожалеть. Я только что назвал Кензи малышкой, и этого явно не стоило делать. Черт возьми… я был готов зареветь. — Я должен был сделать больше…

— Я сама хотела быть там с тобой, — возразила Маккензи, повернувшись ко мне. Поджав ноги, она наклонилась ближе. — Это был мой выбор. Тебе не в чем себя винить… — Она закрыла глаза, глубоко вздохнула, будто готовясь сказать что-то особенно важное, и на ее губах появилась слабая улыбка. — Ты подарил мне воспоминания, которые помогли мне выжить, — прошептала Кензи, коснувшись виска. — Здесь. — Затем положила ладонь себе на грудную клетку. — И здесь.

— Я? — мой голос дрожал сильнее рук, пока ее слова проникали в самое сердце, обволакивая его.

Она смотрела прямо сквозь меня.

— Ты, Кейд. Меня бы здесь не было — я бы не дышала и не жила — если бы не ты…

— Вот и весь ответ. Маккензи не винит тебя, — вмешалась Анна, поднимаясь с места. — Думаю, вам двоим стоит прогуляться и все обсудить.

Она улыбнулась нам.

— Быть с Кейдом будет полезно для тебя, Маккензи. Он был твоим лучшим другом до похищения и хочет помочь тебе сейчас.

— Я согласна, — сказала Кензи. — Мне правда будет полезно побыть с ним.

— Тогда чего вы оба ждете?

— Прямо сейчас? — еле как прохрипел я. Господи, мне было так душно и жарко. Я вспотел как черт, и воздух в комнате вдруг стал невыносимым. Жар исходил от Маккензи, и меня естественно тянуло к нему… черт, меня буквально притягивало.

— Почему бы и нет? — с легкой усмешкой спросила Анна. — Ты ведь чувствуешь себя в безопасности с Кейдом?

Я задержал дыхание, ожидая ответа Кензи.

Она ничего не ответила. Просто встала и протянула мне руку.

Телефон завибрировал в кармане шорт, но я даже не посмотрел кто это был.

Мне было плевать.

Я был слишком занят тем, что брал мою девочку за руку. Прям как в детстве, Маккензи Мур полностью завладела моим вниманием.

— Прекрасно, — сказала Анна, провожая нас к двери. Это прогресс, Маккензи. Очень хороший прогресс.

Я открыл дверь, пропуская ее вперед. Она не отпускала моей руки — и я очень не хотел, чтобы она это сделала. От ее прикосновений я чувствовал себя сильнее. Пока я дышу, никто больше ее не тронет.

— Можно на мотоцикле? — скромно спросила она, глядя на мой, припаркованный во дворе «Дукати».

Черт возьми, конечно… Я опустил руку в карман, нашаривая в нем ключи.

— Я думал, ты ненавидишь мотоциклы, — усмехнулся я. — Но да, Кенз. Мы поедем на нем.

Она сжала мою руку.

— Я не та девушка, Кейд, —сказала она, когда мы подошли к мотоциклу. — Та, которую ты помнишь… ее больше нет.

Да, это чертовски правильные слова…

Я хотел исправить все, что пошло не так в ее жизни. Внутри начинала кипеть, ниоткуда взявшаяся, злость.

Я надел на нее шлем и улыбнулся.

— Спорим, я ее найду, — сказал я. — И верну ее обратно себе.

Она толкнула шлем вниз, чтобы отрегулировать его. В своем белом легком платье и моем черном шлеме она выглядела нереально. Почти неземной. Мне пришлось отвернуться и напомнить себе, что у меня вообще-то есть девушка.

— Ты ее не найдешь, Кейд, — грустно сказала она.

— А я попробую. Позволь мне помочь.

Она села позади меня.

— Поверь мне, — прошептала она, обнимая меня за грудь. — Ты уже.

Ты уже…

Черт.

— Куда поедем? — спросил я, когда снова мог нормально говорить.

— К ручью. — ответила она, и все внутри меня похолодело.

— Нет. В это чертово место мы точно не поедем. Ни за что.

Что, черт возьми, с ней было не так. Не было ни одного варианта, при котором я увез бы ее туда. Нет. Ни за что. Один раз я уже потерял ее там и не мог больше так рисковать.

— Мне нужно увидеть это место, Кейд. И я хочу, чтобы рядом был только ты, когда мне придется вновь встретиться со своими демонами.

Черт…

— Я скучал по тебе, — сказал я, потому что это казалось единственным, что можно сказать в такой момент. Что мне, блять, еще оставалось? Я с трудом мог скомпенсировать последние три года ее жизни. Я не мог оградить Кензи от ее воспоминаний или отмотать время вспять. Я ни мог ничего, черт возьми. Единственное, что было в моих силах, так это смягчить ощущение ущерба. Постараться дать Маккензи такую же хорошую жизнь, как она и заслуживала. Дать ей абсолютно все, что ей нужно. Чего бы она ни захотела. Даже если бы это означало отвезти ее к этому проклятому ручью…

— Но я скучала сильнее. — это все, что она сказала в ответ, и эти слова каким-то образом вызвали чувство вины, которое лишь каплей в океан, упало на сожаления, взгромоздившиеся на моих плечах. — Я думала о тебе. Каждую минуту думала.

Рука опустилась на живот, инстинктивно накрывая маленькие руки Маккензи, даже без согласия моего мозга.

— Я тоже думал о тебе, малышка…

— Кейд.

Я услышал, как меня окликнули, прервав на середине моих слов. Я оглянулся на дом.

Моя мать стояла в дверном проеме, на этот раз с выражением полного ужаса на лице. Отрицательно качая головой, мама умоляла меня глазами — умоляла меня, черт возьми, не делать этого. Не ехать с Маккензи.

— А как же Эмили?

Маккензи намного важнее…

Проигнорировав ее, я убрал подножку и завел двигатель.

— Держись крепче, — скомандовал я и выехал со двора, чувствуя, как девушка моей мечты, обвивает меня всего, словно плющ.

Это все, о чем я когда-либо мог мечтать.