ГЛАВА 2

2

Мое падение к свободе было недолгим.

Спустя мгновения после того, как я привела свой план в исполнение и бросилась из окна спальни, меня остановила рука, крепко сжавшая мое запястье.

— Corderito!

Вот дерьмо

Выглядя совершенно разъяренным, Триггер высунулся из окна, его верхняя часть тела свисала с карниза, удерживая меня на весу в воздухе.

— Joder mi vida!

Сохраняя мертвую хватку на моем запястье, он выпустил судорожный вздох.

— Какого хрена ты пытаешься сделать? — Его голос был напряженным и полным паники. Его растерянные глаза искали на моем лице ответ, которого он не найдет.

— Я больше не хочу здесь быть, — сказала я ему, удивляя нас обоих тем, насколько спокойно я звучала, учитывая, что висела в восьмидесяти футах в воздухе, а внизу меня ждали только твердый бетон и верная смерть. — Отпусти меня, Триг.

— Отпустить тебя? — он уставился на меня сверху вниз с убийственным выражением лица. — Ты, блядь, сошла с ума?

Да.

— Ты не можешь так поступить, — прорычал он, усиливая хватку на моем запястье. — Ты не можешь просто уйти от меня.

Тогда не заставляй меня.

— Держись за меня, mami. Я втащу тебя обратно...

— Я так устала от этого, Триггер. — усталый вздох вырвался из меня. — Просто отпусти меня.

— Ты так устала от этого? Что ж, я не устал от этого, Эштон, — последовал его яростный ответ, когда он потянул меня обратно к себе. — Я никогда не устану от этого. Я никогда не устану от тебя! — продолжал он бушевать, обхватывая свободной рукой мою талию и втаскивая меня на карниз. — А теперь затаскивай свою задницу обратно в это окно, сумасшедшая сучка, пока я не потерял свой гребаный рассудок!

Когда он втащил меня обратно в окно, мы оба рухнули на пол спальни.

— Ты поранил мне запястье, — сказала я, тяжело и быстро дыша, обмякая на стене у себя за спиной и потирая запястье.

— Отлично! — задыхался Триггер, подтягиваясь, чтобы прислониться к изножью моей кровати, лицом ко мне. — Надеюсь, это, блядь, так же больно, как боль в моей груди! — он потянулся вверх и для убедительности потер кожу над сердцем. — Плохой ягненок. — тяжело дыша, он покачал головой и обвел меня взглядом. — Сумасшедший, блядь, ягненок.

— Я пыталась тебе сказать, — прошептала я. — Но ты не хотел слушать.

Его глаза выпучились.

— Ты сделала это, потому что не добилась своего?

— Я хочу сохранить нашего ребенка, — выпалила я, дрожа. — Я сохраню нашего ребенка, Триггер, и, если ты заберешь его у меня, я последую за ним.

— Ты не серьезно, — бесстрастно произнес он. — Ты подвергла меня этому из-за ребенка, который никогда не будет твоим?

Когда я не стала отрицать, Триггер выпустил яростный рык.

— Ты испорченная, эгоистичная женщина! — взревел он. — Ты думаешь только о себе. Ты взрослая женщина, а ведешь себя как безрассудный ребенок. Тебе нужно повзрослеть...

— Если ты так плохо обо мне думаешь, почему просто не отпустил меня! — закричала я, щеки вспыхнули.

— Потому что я люблю тебя, женщина! — взревел он в ответ, его лицо приняло темный оттенок красного. — Если бы я мог тебя отпустить, ты не думаешь, что я бы уже это сделал?

Он любит тебя, Эштон.

Триггер все еще любит тебя.

— Триг…

— Знаешь, почему я остался? — спросил он тогда, тяжело и быстро дыша. — В комплексе все эти годы, пока ты росла? Я мог уйти тысячу раз, но не ушел. Это было из-за тебя. Я остался ради тебя. Я убивал ради тебя. Я стал бастард-принцем Фабио ради тебя. Чтобы сохранить тебе жизнь. — его глаза горели жаром, пока он говорил. — Я делал все это не для того, чтобы ты закатила истерику и выбросилась из гребаного окна! Я жертвовал своей жизнью не для того, чтобы ты оборвала свою!

Ну и дела, когда он так ставит вопрос…

— Триг…

— Ты думаешь, я не хочу свою семью? Кого-то, кто любил бы меня? Кого-то, о ком заботиться после жизни, полной страданий? — он уставился на меня, его глаза были смесью любви и ненависти. — Ты думаешь, я хочу заставлять тебя? Это убивает меня, corderito. Убивает. Меня.

— Мне жаль, Триг, — слова были едва больше, чем прерывистый шепот, но я имела их в виду до мозга костей. — Мне жаль. — одинокая слеза скатилась по моей щеке. — Я просто… я не могу этого сделать. — всхлипывая, я вытерла щеку и умоляла: — Пожалуйста, позволь мне оставить его. Мы сможем все решить. Я знаю, что сможем.

Триггер молчал так долго, что я честно думала, он не ответит.

Но потом он заговорил.

— Я имею несчастье быть рожденным от ненависти и насилия. Мое рождение — это символ того, как мой отец осквернил тело моей матери. Мое присутствие в этом мире прямой результат унижения и пыток моей матери. Ее медленной и мучительной смерти от рук человека, который изнасиловал ее и заставил родить его сына. Меня. — дрожь прошла по нему, прежде чем он наконец сказал: — Я не буду тебя заставлять, corderito. Решение за тобой. Оставь, если должна.

Надежда вспыхнула во мне.

— Правда?

Триггер коротко кивнул.

— Если цена твоей жизни ребенок, которого я в тебя вложил, я заплачу ее. — твердый, как камень, он поднялся на ноги. — Но помни, что судьба моей матери станет твоей судьбой, и этот ребенок, которого ты уже так лелеешь, станет не чем иным, как марионеткой моего отца.