ГЛАВА 2

0

— Я получила твои подарки, — объявила я, застыв в дверях гостиной моего отца, чувствуя себя маленькой и неуверенной. Триггер держал свою широкую спину повернутой ко мне, пока я говорила.

— Я люблю его, я люблю их обоих. — взволнованная и с сердцем, ушедшим в пятки, я пожала плечами и сцепила руки, осторожно наблюдая за ним. — Спасибо.

Со стаканом янтарной жидкости в руке он прислонился к стене, внимание приковано к темноте за окном.

Я не видела его две недели, и мои глаза жадно впитывали его.

Даже несмотря на то, что он не делал попытки ответить, я могла сказать, что он слушает. Я могла сказать, что мое присутствие влияет на него. Мышцы, скрытые под белой рубашкой, напряглись в тот момент, когда я открыла рот.

— Надеюсь, они тебя радуют, — наконец ответил он, прежде чем осушить содержимое своего стакана. Поставив хрустальный стакан на подоконник, он наклонился ближе к стеклу, явно наблюдая за чем-то, чего я не могла видеть. — Дай мне знать, если захочешь что-то еще, и я это устрою.

«Наш ребенок», — вертелось на кончике языка, но впервые в жизни я сдержалась и промолчала.

— На что ты смотришь? — спросила я, когда любопытство заставило меня войти в комнату. — Что там? — подойдя и встав рядом с ним, я вгляделась в темноту, но ничего не увидела. — Что ты видишь?

— Ничего. — Триггер вздохнул, и движение заставило его руку коснуться моей.

Глубокая дрожь прокатилась по мне, и я боролась со своими эмоциями, желая одновременно и убежать от него, и броситься к нему.

— Триг… о нас.

Он бросил на меня темный взгляд, и я быстро сменила тему.

— Не это, — поспешила поправить я, выбирая время для разговора о ребенке, когда завоюю более прочные позиции. — Мы. Ты и я. Я хотела сказать тебе, что я очень цен...

— Не говори этого, — перебил он меня тихим тоном. Засунув руки в карманы, он продолжал смотреть в окно. — Это не обязательно.

— Спасибо, — выпалила я все равно, не в силах больше жить с этой зияющей дырой в груди. — За то, что спас мою жизнь...

— Я сказал, хватит. — с покачиванием головы он двинулся, чтобы отвернуться от меня, но я протянула руку и схватила его за руку. Он напрягся под моим прикосновением, но не отдернул руку. — Хватит, — повторил он, голосом полным боли. — Хватит.

— Спасибо. — вытащив его руку из кармана, я переплела наши пальцы и шагнула ближе. Сердце бешено колотилось, я прижала его большую татуированную руку к своей груди и посмотрела в его дьявольски темные глаза. — Спасибо.

— Corderito, — вздохнул он, кадык дернулся в горле, когда его глаза искали мои. — Я не хочу слышать от тебя этих слов снова.

Я шагнула ближе, и он покачал головой.

— Я благодарна, Триг.

— Ты ничего мне не должна за то, что я привез тебя домой. — его глаза вспыхнули жаром, когда он попытался увеличить расстояние между нами, невозможная задача, когда я отказывалась отпускать его руку. — Это твое Богом данное право, быть здесь, — продолжал он, не в силах вырвать руку из моих обеих. — Так что просто живи своей жизнью и наслаждайся покоем.

— С тобой?

Он нахмурился, не понимая.

— Жить своей жизнью с тобой? — настаивала я, пульс трепетал.

— Мне нужно, чтобы ты осталась со мной, — объяснил он, нахмурив брови. — Это единственный способ уберечь тебя от него. Здесь тебе ничто не угрожает. Ты мое слово. — он тяжело вздохнул. — И я не жду, что ты будешь сражаться с армией. Я не должен был просить тебя об этом. Это больше не твоя роль. Это нехорошо для твоего здоровья. Теперь я это понимаю. — челюсть сжата, его глаза скользнули по моему телу, задержавшись на моем животе, прежде чем быстро отвернуться. — Прости за мое отсутствие. — его голос был низким и хриплым. — Мне нужно было немного времени. — он глубоко сглотнул. — Чтобы переварить.

Я знала это.

Занимается делами, как же.

Он избегал меня.

Я медленно кивнула, не сводя с него глаз.

— Все нормально.

— Нет, — тихо поправил он. — Это совсем не нормально.

— Много всего произошло за очень короткий промежуток времени, — продолжила я прерывисто.

— Sí, — мрачно согласился он. — Но я хочу, чтобы ты кое-что знала.

— Хорошо?

— Мне нужно, чтобы ты знала, что, даже несмотря на то, что ты под моей защитой и у нас этот союз, я не жду, что ты будешь меня обслуживать.

Я приподняла бровь.

— Обслуживать?

— Неправильное слово?

— Я, блядь, надеюсь, что да.

— Блядь. — он покачал головой и выпустил раздраженный рык. — Что я пытаюсь сказать, так это то, что ты не шлюха в этом доме. Не под моей крышей. Ты меня понимаешь? Это не твоя роль.

— Кажется, да. — кивая, я выпустила дрожащий вздох. — Но я все еще твоя, да?

— Нет, corderito. — он пристально посмотрел на меня. — Ты не моя шлюха.

— Но ты сказал...

— Я много чего сказал, — огрызнулся он, звуча взволнованно. — Я много ошибок сделал с тобой. Но ты не шлюха, и, несмотря на мое поведение, я никогда не считал тебя ею.

— Тогда кто я?

Он пристально посмотрел на меня, но не ответил.

— Триг?

— Если бы я мог дать тебе свободу, я бы дал. — болезненно выдохнув, он первым заговорил о том, о чем я боялась: — Если бы я мог дать тебе ребенка, которого ты жаждешь, я бы дал, но это невозможно для нас. Не сейчас. Не в нашем мире.

— Ты уже дал мне ребенка, Триг, — напомнила я ему, не в силах сдержать эмоции в голосе. — Тебе просто нужно позволить природе идти своим чередом.

— Нет. — его руки сжались в кулаки по бокам. — Это невозможно.

Мои глаза наполнились слезами.

— Не заставляй меня делать это.

Он напрягся и отвернулся от меня.

— Этот разговор окончен.

— Пожалуйста, Триг. Мы можем соврать о датах, — настаивала я, потянувшись к нему, не желая и не в силах отступить. — Спрячь меня. Запри меня. Я останусь внутри. Я никому не скажу. — я усилила хватку на его руке. — Просто... просто позволь мне это сделать. — я проглотила комок в горле, прежде чем продолжить: — Я справлюсь с этим, Триг. Кажется, у меня это может хорошо получиться.

— Это слишком опасно, — процедил он сквозь зубы. — И даже если бы тебе не угрожала опасность, ты слишком молода, чтобы быть обремененной тем, что я с тобой сделал.

Я нахмурилась, глядя на него.

— Что?

— Ты не была согласна той ночью. — его глаза горели жаром. — Я все равно взял это. — он покачал головой в отвращении. — И я вложил кое-что внутрь твоего несогласного тела.

— Теперь я согласна, Триг, — выпалила я. — Я согласна.

Он покачал головой и отвернулся.

— Этого не должно быть.

— Я хочу быть матерью.

— А я не хочу быть отцом.

— Потому что ты напуган, — сказала я ему. — А не потому, что тебе все равно.

— Я не буду смотреть, как ты страдаешь так же, как, я знаю, ждет тебя, если ты оставишь эту штуку, — огрызнулся он. — Если у тебя будет сын, тебе никогда не дадут его вырастить. А если будет дочь? — его голос сорвался. — Мы оба знаем, что милосерднее покончить с этим сейчас.

— Но ты бы не позволил, чтобы с нашим ребенком что-то случилось, Триг, — страстно возразила я. — Я знаю, что не позволил бы.

— А если что-то случится со мной? — потребовал он. — Что тогда? Кто будет тебя защищать? Кто обеспечит твою безопасность?

— Я понимаю. — дрожа, я продолжала двигаться к нему, не отступая, когда он отходил назад. — Я правда понимаю, Триг. — я заняла пространство, которое он создал между нами, и прижалась грудью к его груди. — Но это твоя плоть и кровь.

— Прекрати. — болезненный стон вырвался из его горла за мгновение до того, как он налетел на край кресла. Он опрокинулся в кресло, и я не теряла времени, забираясь к нему на колени. — Конец дискуссии.

— Я хочу, чтобы твой ребенок рос внутри меня, — выдохнула я, сердце бешено колотилось в груди. — Я была потеряна без тебя. — он болезненно прошипел, и я прижалась ближе. — Я хочу чувствовать себя близкой к тебе снова. — прижимаясь носом к его челюсти, я прошептала: — Я хочу этого с тобой.

— Нет, — выдавил он. — Я не могу этого позволить.

— У меня боль в сердце, mi rey, — всхлипнула я, вцепляясь пальцами в его рубашку. — Потому что я так сильно по тебе скучаю.

Боль мелькнула в его глазах.

— Corderito...

— Потому что я ненавижу тебя не вполовину так сильно, как люблю, — поспешила сказать я ему. — Потому что я люблю, Триг. — отпустив его рубашку, я провела пальцами вниз по его жесткой груди. — Это чувство все еще здесь для меня. — подавляя плотское желание вонзить ногти в его плоть, я взглянула на него из-под опущенных ресниц. — Ты все еще зажигаешь меня.

— Ты не можешь любить меня, — обвинил он, бросив на меня жесткий взгляд. — Ты сама так сказала, я заставил тебя.

— Может, и заставил, а может, и нет. — я выдохнула прерывистый вздох и позволила плечам обвиснуть, сбрасывая груз хотя бы на одну ночь. — Может, это уже не важно.

— Corderito. — его ноздри раздулись, когда он затвердел подо мной. — Прекрати свои игры разума. Я знаю, что ты пытаешься сделать. Я не изменю своего мнения...

— Хватит игр, Триг, — выдохнула я, грудь быстро вздымалась и опускалась, пока я наблюдала, как он наблюдает за мной. — Просто мы.

— Ты лжешь, — обвинил он. — С тобой всегда игры. — он посмотрел на меня с едва сдерживаемой страстью. — Колдовство.

— Нет, — выдохнула я, возвращая ему его слова многолетней давности. — Я правда.

— Пользуйся словами, — притворно отчитал он, глаза горели жаром. — Я учил тебя лучше.

— Я все еще зажигаю тебя, Триг? — заправив его рубашку за пояс брюк, я засунула руки под ткань, сильно прикусив губу, когда почувствовала его горячую, напряженную плоть. — Твое сердце все еще бьется для меня? — наклонившись, я прижалась губами к изгибу его челюсти и прошептала: — Это чувство все еще здесь для тебя?

— Конечно, здесь, — прошипел он, руки схватили меня, чтобы удержать. — Ты обжигаешь меня, corderito.

— Тогда избери меня. — глядя глубоко в его глаза, я потянулась вверх и провела пальцами по его шелковистым темным волосам, прежде чем положить дрожащие руки ему на плечи. — По-настоящему. Пока я сижу здесь добровольно. Прямо здесь и сейчас, Триг. Избери меня.

Не дожидаясь его ответа, я бросилась к его ширинке, освобождая его с удивительной легкостью.

Стянув его брюки и боксеры с бедер, я наблюдала, как его эрекция выскочила наружу.

Толстый и длинный, блестящий от предэякулята.

— Я хочу тебя, — прошептала я, обводя головку его члена большим пальцем, размазывая предэякулят по его стволу. — Скажи мне, что хочешь меня в ответ.

— Corderito...

— Скажи мне, — потребовала я, раздвигая полы халата, чтобы показать свою наготу, и наслаждаясь звуком его резкого вздоха.

Поднявшись на колени, я сжала его толстый член и пристроилась над ним, дразня губки своей киски широкой головкой.

Мое сердце билось опасно быстро, но мне было все равно.

Если оно вспыхнет в эту самую минуту, я с радостью буду купаться в этом огненном взрыве.

— Ты не сможешь, соблазнив меня, оставить ребенка, которого я не хочу, — прорычал он, выгибая бедра навстречу, выражение лица было хищным. — Мной нельзя манипулировать.

— Я добровольно предлагаю себя тебе. — Медленно я опустилась на его ствол, дюйм за восхитительным дюймом, пока он не оказался погребен по самую рукоятку во мне. Громко застонав, я умоляла: — Возьми меня.

Выпустив звериный рык, Триггер рванул бедрами вверх, руки схватили меня, сжимая мои бедра.

— Блядь, — со стоном он наклонился вперед, уткнувшись лицом между моих грудей. — Что ты пытаешься со мной сделать?

Прижимаясь носом к моим грудям почти любовно, он медленно взял один из моих затвердевших сосков в рот, нежно посасывая, прежде чем отпустить с громким чмоканьем и обратить внимание на другой сосок.

— Я люблю твои сиськи, — прошептал он, посасывая и покусывая мою плоть. — Я люблю каждый дюйм твоего тела.

— Избери меня, Триг... — дрожа, я наклонилась и прижалась мягким поцелуем к уголку его рта, покачивая бедрами в ритме его медленных, ленивых толчков. — Пожалуйста. — взяв одну из его больших рук в свою, я положила ее себе на живот. — Избери свою семью.

— Я хочу дать тебе то, что ты хочешь, — хрипло признался он, садясь прямо, так что наши груди соприкоснулись, все еще медленно покачиваясь во мне. — Но ты должна понять, что я не могу. Это было бы безрассудно и небезопасно. Тебе девятнадцать. Мне двадцать два. Мой мир токсичен. Это опасно для тебя, для семьи. Я проведу остаток своих дней, оглядываясь через плечо. Я не могу этого сделать. А Фабио? Он выследит тебя, как сделал это с моей матерью. Он заберет твоего сына, как забрал меня. Я не могу привести ребенка в мир, который отмечен тем же проклятием, что и я.

С тяжелым выдохом он обхватил свободной рукой мою спину, прижимая меня к себе, пока он входил быстрее.

Восхитительная волна удовольствия поднялась внутри меня, расцветая и быстро нарастая.

— И я не могу забыть, что случилось, corderito. — прижимаясь лбом к моему, он закрыл глаза и покачал головой, бедра все еще двигались в дурманящем темпе. — Ты сломала меня. — глубокая дрожь прошла по нему, и он сильно вошел в меня. — Я никогда не испытывал такой боли раньше. —его глаза распахнулись, и он показал мне свое опустошение.

Это было сокрушительно.

— Я тоже думаю, что потерян без тебя, corderito, — признался он, голос сорвался. — Я чувствую все то, что тяжелым грузом лежит на твоем сердце. Я чувствую это все. Так много чувств, что я не могу дышать. Моя грудь горит. — его рука накрыла мою щеку, прикосновение успокаивало. — Но каждый раз, когда я смотрю на тебя, я вижу ту ночь. Я вижу их горящие тела. Я чувствую ту же ненависть. Я стою там с пистолетом, приставленным к твоей голове, и все, чего я хочу, это нажать на курок. — он выдохнул болезненный стон и засунул руку между нами, чтобы погладить мой клитор большим пальцем. — Мне очень трудно видеть дальше этого. — с тоскливыми глазами он посмотрел прямо в мои. — Мне очень трудно любить тебя, когда ты стоила мне ее.

Закрыв глаза, я яростно дернулась в его руках, чувствуя, как мой оргазм пронзает меня, когда мое сердце разрывается на части.

Слезы свободно текли по моему лицу, и я стонала и извивалась в болезненном и извращенном виде пытки-удовольствия.

— Триг...

— Они забрали ее у меня, а ты забрала себя у меня, — поспешил сказать он, грудь быстро вздымалась и опускалась, когда его толчки участились. — Ты была единственным хорошим в моей жизни. — он входил в меня сильнее. — Я жил ради тебя. — он покатил бедрами и сильно потянул мои бедра вниз, пронзая мою киску своим членом. — Я правдиво, безнадежно, честно жил ради тебя. — его грудь вздымалась, когда его боль и правда вырвались на поверхность. — Той ночью я потерял не только их, mi reina, — выдавил он, когда его оргазм захлестнул его. Дернувшись подо мной, Триггер кончил в меня, и я чувствовала, как его горячее семя наполняет мою киску. — Я потерял и тебя.

Вина и сожаление пронзили меня.

— Ты тоже сломал меня, Триг, — напомнила я ему тихим голосом, обвивая руками его шею, пока меня сильно трясло. — Ты делал со мной ужасные вещи, говорил ужасные слова. Но я здесь. — взглядом я умоляла его перешагнуть через это и встретиться со мной по ту сторону нашей боли. — Просто вернись ко мне.

— А что, если я не смогу? — его голос был низким, тон густым от эмоций, пока он прижимался носом к моему носу, все еще твердый внутри меня. — Что, если это очередной трюк?

— Я никогда не обманывала тебя, Триг, — выдавила я, голос сорвался. — Я совершила ошибку.

— Я знаю, — простонал он и зарылся лицом в мою шею, осыпая мою плоть поцелуями. — И я хочу простить тебя.

— Тогда прости меня, — настаивала я. — Просто сделай это.

Наступила долгая пауза, прежде чем он снова заговорил.

— Я могу заботиться о тебе, — наконец сказал он, предлагая свою версию компромисса. — Я могу это сделать.

— Как раньше?

Он колебался, и этого было достаточно, чтобы я все поняла.

— Забудь. — я чувствовала, как на меня вылили ушат ледяной воды. — Ты был прав, Триг. — слезая с его колен, я направилась к двери. — Мы полностью кончены.

— Corderito...

— Раньше ты говорил, что я не могу убить тебя, потому что ты уже мертв. Что ж, если ты заберешь у меня моего ребенка, я тоже умру, Триггер, — онемело сказала я, когда добралась до двери. — Я умру. Ты убьешь часть меня, которую никогда не сможешь вернуть. — дрожа, я уставилась на человека, которому отдала свое черное сердце, и умоляла его глазами увидеть меня. — Я на краю, а ты продолжаешь толкать меня.

— Ты будешь жить, — был его единственный ответ.

И я была уверена, что он прав.

Но что, если я не захочу?