ГЛАВА 1

3

— Сучка, должно быть, сняла охранника, — объявил Соло, втаскивая меня в центр логова, прежде чем швырнуть к ногам Фабио. — У нее был пистолет.

— О боже, — заметил Фабио, обращая все свое внимание на меня. — Какая маленькая смутьянка ты стала, маленькая Эштон.

Моя кожа покрылась мурашками, когда его мертвые глаза скользнули по моему телу. Я ненавидела, когда этот человек смотрел на меня, но я знала, что лучше не открывать рот.

Он не был Триггером.

С этим человеком нельзя было препираться.

Нельзя было препираться ни с одним из этих мужчин без обещания сурового наказания.

— Опять эта сучка, — хрюкнул Егор, не замедляя темпа, продолжая анально осквернять бедную подвешенную девушку.

Задыхаясь, он перевел свой злобный взгляд на меня.

— Извини, что пропустил твою вечеринку в честь дня рождения, детка-шлюха, — усмехнулся он, входя в девушку особенно сильно. — Мог бы быть другой исход, если бы мы с Антоном были в городе на твоем посвящении.

Фабио усмехнулся.

— Это было бы интересное состязание.

Я содрогнулась в отвращении.

— Помоги мне, — закричала девушка, глядя на меня так, будто я могла ее спасти. — Пожалуйста...

Ее слова превратились в резкий крик, когда Фабио грубо дернул за ее поводок, душа ее собственным ошейником.

— Работайте усерднее, мальчики, — сказал он своим сыновьям. — У нее не должно быть воздуха в легких, чтобы кричать. Нам нужно сломать ее. Заставь ее разум соскользнуть.

Девушка заплакала сильнее, и я опустила голову, взгляд прикован к коленям в чистом ужасе.

— Посмотри на меня, — приказал Фабио.

Без тени колебания я резко подняла голову, заставляя себя встретиться с ним взглядом. Я не смела не подчиниться. У меня не было иллюзий насчет того, кто диктует условия в моей жизни.

Триггер, может, и избрал меня на моем посвящении, но Фабио владел нами обоими. Он владел каждым бьющимся сердцем в этой комнате, и он знал, что я это знаю.

— Ты нарушила основные правила дома, маленькая Эштон, — сказал он мне тошнотворно мягким тоном, который звучал для моих ушей как скрежет ногтей по стеклу. — Покинула мой дом без разрешения, дом, который я предоставил тебе, когда ты была сиротой-шлюхой без отца, который мог бы защитить тебя, или родившей тебя шлюхи, которая могла бы любить тебя. Дом, где тебя кормили и одевали, обучали и не причиняли вреда. Дом, где я позволял тебе свободно бродить без цепей и ограничений. Тебе было дано больше доступа и свободы, чем любой другой шлюхе, и все же ты швырнула мою добрую волю мне в лицо, намеренно нарушив мои правила. — он мягко цокнул языком и потер подбородок. — Какой неблагодарной ты оказалась. — его глаза танцевали от злобы. — Я очень разочарован в тебе.

Дрожа с головы до ног, я глубоко сглотнула и прошептала:

— Простите, сэр.

— Я не терплю непослушания у шлюх, живущих под моей крышей. Это было очень четко объяснено тебе в день твоего прибытия сюда.

— Да, сэр, — выдавила я, пульс участился.

— Тебя следовало бы медленно зарезать за твое непослушание, — продолжал Фабио, сохраняя свой мягкий тон. — По крайней мере, я должен продать тебя или отправить на работу, чтобы возместить часть финансового бремени, которое потребовалось, чтобы вырастить тебя до взрослого возраста.

Холодная капля пота скатилась по моей шее.

Я не смела умолять его о пощаде.

Это только возбудило бы его.

Страх возбуждал его.

Тихо закончив, Антон вышел из девушки, которая теперь была полубессознательной, и быстро привел в порядок одежду, прежде чем выйти из комнаты, ни разу не взглянув в мою сторону.

Драматично вздохнув, Фабио дернул за поводок девушки, задушив ее, прежде чем продолжить:

— Но мой сын не желает тебя отпускать. Хочет он признавать это себе или нет, он все еще очень находится под твоими чарами. — улыбка скользнула по его губам. — Впечатляющее колдовство. Опасное качество, присущее только редчайшим шлюхам.

—Твой сын сучка, — фыркнул Егор.

— Молчи, мальчик, — приказал Фабио.

— Где Триггер? — мне удалось прошептать, молясь всем святым, чтобы он был где-то поблизости.

— Отрабатывает твой долг, — заметил Фабио.

— М-мой д-долг?

— Ты нарушила мои правила, — объяснил он. — Такое предательство не остается безнаказанным и не обходится без высокой цены. Так что твой любимый бастард сейчас усердно работает, чтобы ублажить меня и сохранить тебе жизнь. — Фабио усмехнулся. — Хотя сомневаюсь, что даже его лучших усилий хватит. Не тогда, когда в твоей душе живет дух противоречия, как у твоего отца. — Фабио тихо рассмеялся. — Это приведет к смерти моего сына, пытающегося сохранить тебе жизнь.

— Пожалуйста, н-не делайте ему больно, — выпалила я и тут же пожалела о своих словах. — Пожалуйста, — решила я продолжать, зная, что ущерб уже нанесен. Я заговорила не вовремя. Я была проклята в любом случае. — Не н-наказывайте Триггера за м-мою ошибку.

— Ягненок все еще любит своего волка, — заметил Фабио. — После всего, что он с тобой сделал. Бросил тебя. Унизил. Осквернил твое тело. Запер в клетку. И все же ты все еще верна ему. — он склонил голову набок. — Впечатляющая преданность.

Я вздрогнула от его слов, чувствуя себя противоречиво, его слова глубоко ранили меня.

— Ах, просто подвесь ее и дай мне уже трахнуть ее, — рявкнул Егор, а затем издал яростный рык, когда кончил внутрь девушки.

Неподвижная, она безжизненно висела на своих подвесах.

Они сделали это.

Они сломали ее разум.

Ее здесь больше не было.

Я хотела позвать ее обратно и попросить взять меня с собой.

Я наблюдала, как один из людей Фабио отвязал ее.

Она рухнула кучей на пол рядом со мной, не двигаясь.

Она не была мертва.

Она просто... ушла.

— Кого-то нужно наказать, — сказал Фабио, привлекая мое внимание обратно к себе. — Мой сын взял на себя ответственность за твои безрассудные действия, и я неохотно согласился. Тебя поместили к шлюхам не просто так, а чтобы дать моему сыну возможность отработать твой долг. Тебя там не насиловали. Тебя кормили и поили. Все, что тебе нужно было делать, это ждать, но ты испорченная и своевольная шлюха. Мой сын потакал тебе, он всегда относился к тебе слишком мягко, и ты решила снова нарушить мои правила. Это уже дважды. В моем мире нет вторых шансов, маленькая Эштон, — продолжал он дразнить меня. — Это будет стоить тебе... — он усмехнулся. — Но ему это будет стоить гораздо больше...

— Не делайте ему больно, — выдавила я, чувствуя слабость при этой мысли. — Пожалуйста.

— Тогда кого мне наказать? Кого наказать за твое поведение? — мягко спросил он. — Ммм?

Я вздрогнула, желудок взбунтовался.

— О Боже.

— Тебя? — поддразнил он. — Или его? Выбор полностью за тобой.

— Только не его, — выдавила я, слезы наполнили глаза. — Я облажалась, не он.

— Тогда вставай на ноги, маленькая Эштон, — сказал Фабио, и его тон не оставлял места для переговоров. — Покажи мне, как сильно ты любишь своего волка.

Я не могла.

Мое тело было парализовано страхом.

— Вставай, — прорычал Фабио, тон становился жестче. — Ты шлюха. Шлюхи слушают и подчиняются. Так что вставай. Я не буду повторять.

Приклеенная к полу, меня вырвало, зная, что мой мир сейчас взорвется.

Качая головой, я пыталась двинуться, но мои конечности застыли на месте, мое тело отказывалось двигаться ни на мускул.

— Такая непослушная. — Тяжело вздохнув, Фабио один раз хлопнул в ладоши. — Подвесьте ее.

Мое сердце остановилось в груди.

— Нет!

Мгновения спустя несколько пар рук опустились на мое тело, и меня раздели догола, прежде чем подвесить на те же ремни, на которых болталась девушка до меня.

— Ошейник на нее, — приказал Фабио, и я почувствовала, как мое тело покрылось вспышкой яростной дрожи.

Я не могла достать до пола.

Даже на цыпочках.

Мои руки горели.

Мои мышцы кричали в знак протеста, пока я висела на руках.

Я чувствовала каждую пару глаз на моем голом теле и быстро зажмурилась, останавливая поток слез и блокируя их.

Уплывай, Эштон.

Просто улетай.

Я почувствовала, как прохладная кожа затянулась на моей шее, и моя челюсть отвисла.

Настройся.

Выключи свой разум и просто выплыви из своего тела.

Треск кожаного ремня по моей голой заднице заставил воздух покинуть мои легкие слышимым вздохом.

Не кричи.

Не кричи.

Он ударил меня снова.

Тш-ш.

Все хорошо.

Снова, снова, снова.

Держи это в себе.

Отпусти.

Просто отключись.

Укус за укусом ремня.

Я уже кричала, корчась в агонии от каждого безжалостного удара ремня.

Должно быть, он ударил меня пятьдесят раз.

Я не могла сосчитать.

Я умирала.

Боль была невыносимой.

Не в силах остановиться, я кричала во всю глотку, молясь и умоляя о пощаде.

Она так и не пришла.

Когда я почувствовала, как мои ноги раздвигают, часть моего сердца умерла в груди.

Когда я почувствовала, как кто-то надавил на мой передний вход, а другой на задний, вся моя душа раскололась и разлетелась на куски.

Готовясь к смерти, потому что, если эти мужчины меня не убьют, я сделаю это сама, я зафиксировала мышцы и лихорадочно искала счастливое воспоминание.

За что-то уцепиться.

Куда-то убежать.

Мясистые руки схватили мои голые груди, и еще одна пара рук подняла меня в положение.

— Я ждал этого с тех пор, как ты убила моего брата, дыра.

Вспомни своего попугая, Питера?

Он был прекрасен.

— Я буду трахать тебя, пока не разорву пополам, детка-шлюха.

Может, у тебя снова будет попугай.

И большая белая клетка.

Я почувствовала, как что-то твердое уперлось в мою вагину, за мгновение до того, как оглушительный бах прогремел в моих ушах.

Что-то влажное брызнуло мне в лицо, и давление исчезло.

Еще один оглушительный бах наполнил мои уши, унося с собой руки с моей спины.

— Только попробуйте, и я убью каждого из вас.

Мои глаза распахнулись при звуке знакомого акцента и встретились с мужчиной, стоящим в дверях логова Фабио.

Нет, не мужчина.

Король.

Мой король.

Темные глаза Триггера встретились с моими, такие полные ярости и свирепости, что я почувствовала, как что-то встало на место.

Выглядя диким и необузданным, он ворвался в комнату в окружении нескольких мужчин в черных костюмах.

«Армия», — быстро осознала я.

Они все еще были живы.

По крайней мере, некоторые из них.

— Ты не торопился, — усмехнулся Фабио, ничуть не обеспокоенный множеством пистолетов, нацеленных ему в грудь. Это не имело для него значения. Он искренне верил, что неприкасаем, и, по правде говоря, так оно и было. На каждый пистолет, нацеленный ему в грудь, два были нацелены в меня.

— Ты убил своего брата, — констатировал Фабио, даже не вздрогнув при виде безжизненного тела Егора, лежащего на полу. — Это двое моих сыновей, бастард.

— Похоже, мы квиты, — парировал Триггер, не сбиваясь. — Два члена твоей семьи за двух моих.

Фабио склонил голову набок, обдумывая это.

— Хмм. — беспечно пожимая плеч он улыбнулся. — Полагаю, это звучит справедливо, если считать шлюх равноценными моим сыновьям. А я так не считаю.

— Мне плевать, что ты считаешь справедливым. У нас была сделка, — ответил Триггер смертельно холодным голосом, направляясь ко мне, пистолет все еще взведен и нацелен на отца. — У тебя нет чести.

Обхватив рукой мою талию, он снял с меня вес, а затем кивнул одному из своих людей.

Немедленно охранник подошел и отвязал меня, и я тяжело рухнула на Триггера, тело было обмякшее и ныло.

— Будь здесь умнее, сын, — заметил Фабио. — У каждого поступка есть последствие. Ты это знаешь. Застрелишь меня, и она умрет. Убьешь еще одного из моих людей, и она умрет. Если в этой комнате сегодня прозвучит еще одна пуля, она умрет.

— Пошел ты, — прошипел Триггер. — Животное.

— Уберите оружие, джентльмены, — усмехнулся Фабио. — Я не намерен убивать вашего принца сегодня.

— Эштон моя. — держа руку на моей талии, Триггер прижал меня к своему боку и взвел курок на своем пистолете.

Оседая на него, я обхватила руками его талию, и мои слезы полились свободно.

— Ты не прикоснешься к ней. — дрожа от необузданной ярости, он позволил эмоциям взять верх и переключил свое внимание на мое лицо, взгляд лихорадочно блуждал по моему телу.

Его глаза потемнели, остановившись на моей шее.

— Bastardo! — взревел он, по-настоящему в ярости. Засунув пистолет за пояс брюк, его пальцы потянулись к моей шее. — Corderito...

— А вот и оно, — сказал Фабио, звуча так, будто отчитывал непослушного ребенка. — Твое отвлечение — слабость. Она — твоя слабость, Триггер. Всегда была. Если бы я хотел убить тебя прямо сейчас, ты был бы мертв. Знаешь почему? Потому что ты повернулся ко мне спиной. Правило номер один: никогда не выпускай цель из виду, и особенно из-за шлюхи.

— Ты не надеваешь ошейник на мою женщину! — взревел Триггер, полностью отвлеченный, освобождая мою шею и бросая кожу обратно в отца. — Она не твоя гребаная рабыня!

— Кому-то нужно надеть на нее ошейник, — спокойно ответил Фабио. — Твоя шлюха вышла из-под контроля, Триггер. Тебе нужно сломать ее, как племенную кобылу. Нужно сломать ее дух.

— Она не моя шлюха! — взревел Триггер, вибрируя от ярости.

Медленно пятясь из комнаты, он толкал меня за спину и каким-то образом умудрялся одновременно держать на мне руку и поддерживать меня, пока мы двигались.

Я была благодарна за его помощь, зная, что у меня нет сил держаться на ногах самостоятельно.

— О да, я забыл, — насмехался Фабио с усмешкой. — Она твоя королева.

— В ее жилах течет кровь ее отца, а в моих, к сожалению, твоя, — парировал Триггер. — Это означает, что вместе у нас больше власти, чем у тебя когда-либо. И, в отличие от тебя, я не боюсь свою женщину. Я боготворю ее.

— Осторожнее, сын, — предупредил Фабио. — Еще немного таких боевых разговоров, и я могу начать думать, что ты хочешь мой трон.

— Я срал на твой трон, — усмехнулся Триггер с покачиванием головы. — Я этого не забуду, — добавил он, проталкивая меня через дверь в руки одного из своих охранников, который быстро снял пиджак, чтобы накинуть на меня. — Я не прощу того, что случилось сегодня.

— Мое терпение на исходе, — холодно ответил Фабио. — Не заходи слишком далеко, мальчик.

— Убей меня, — закричала тогда девушка, которую безжалостно насиловали до меня, глаза прикованы к Триггеру. — Пожалуйста, смилуйся и убей меня.

Напрягшись, Триггер взглянул на девушку, а затем обратно на отца.

Не сводя глаз с отца, он вытащил пистолет из-за пояса брюк и нацелил его на девушку.

— Que Dios se apiade de tu alma.

Да смилуется Бог над твоей душой.

Мгновение спустя девушка была мертва.

Одна пуля пронзила ее череп.

— Это была дорогая ошибка, — сказал Фабио, глаза сузились на сыне. — За которую ты заплатишь кровью своей королевы-шлюхи.

— Не такая дорогая, как ошибка, которую ты совершил, когда надел ошейник и избил мою женщину, — холодно возразил Триггер. — Однако в твоем теле недостаточно крови, чтобы заплатить за свои преступления.

— О боже, — поддразнил Фабио. — Тогда как же ты заставишь меня заплатить?

— Наберись терпения, и ты узнаешь, padre.

ГЛАВА 1

4

— У тебя есть один час, чтобы найти хорошее укрытие для своей шлюхи, сын, — крикнул нам вслед Фабио, стоя в коридоре в окружении своих охранников. — Время — подарок любящего отца своему неблагодарному бастарду. После этого начнется открытый сезон, и я приду за ней. — он безмятежно улыбнулся. — Шлюха за шлюху.

— Я заставлю тебя страдать за то, что ты сделал, — огрызнулся Триггер в ответ. — Я убью тебя медленно.

Фабио усмехнулся.

— Это еще один вызов, Триггер?

— Ты умрешь, padre, — холодно сказал Триг. — От моей руки.

— Я стою прямо здесь, сын, — возразил он, жестикулируя на свое тело. — Без оружия. Сделай свой лучший выстрел.

Рыча, Триггер повернул шею из стороны в сторону, звуча по-настоящему дико. Это была палка о двух концах, на которую он не был готов принять.

Если бы он застрелил отца, охранники Фабио застрелили бы меня. Я чувствовала бесчисленные пистолеты, нацеленные на мое голое тело.

Триггер был в ловушке, и он это знал.

Кивнув отцу, он прошипел:

— Скоро.

Смеясь в восторге, Фабио хлопнул в ладоши.

— Один час, — усмехнулся он с печальным покачиванием головы, прежде чем направиться обратно в логово. — Используй свое время с умом, сын.

Все происходило так быстро после этого.

Команды отдавались, приказы выполнялись, и охранники… больше охранников, чем я когда-либо видела в одном месте, хлынули в коридоры, вооруженные пистолетами.

Некоторые принадлежали армии.

Больше было людей Фабио.

Я онемела.

Я смертельно замерзла и онемела до костей.

В смятении, я свернулась в самый маленький клубок, который только могла, и осталась приклеенной к груди Триггера.

Блокируя мучительную боль в спине, я находила утешение в том, что все еще была в руках Триггера.

Он терял свое гребаное спокойствие, крича и выплевывая испанские слова на любого, кто был достаточно глуп, чтобы пересечь его путь, и делал он все это с моим телом, надежно прижатым к его груди, с устойчивым ритмом его сердца, барабанящим в мое ухо.

Он не передал меня одному из своих людей.

Он не бросил меня в заднице.

Он не отдавал мне приказы и не кричал мне в лицо за то, что я все испортила.

Снова.

Он просто… держал меня на руках.

Хватая утешение, где только могла, я прижималась щекой к его груди, успокаивая свою душу и медленно восстанавливая разбитые кусочки моего сердца.

— No me importa un carajo! — рявкнул Триггер, отвечая на что-то, что сказал один из его охранников. Что именно, я не могла сказать. Я чувствовала слабость и головокружение и слишком сильно концентрировалась на устойчивом ритме его сердцебиения, стучащего в мое ухо, чтобы переводить. — Haz que suceda! ¡Tiene que ser ahora!

Он снова зашагал прочь, подбрасывая меня на руках, и я поморщилась от боли.

Не в силах выносить ощущение его прикосновения к моей спине, я обхватила руками его шею и карабкалась, пока мы не оказались грудью к груди, с моими ногами, обвившими его талию.

Всхлипывая, я зарылась лицом в его шею и вцепилась в его большое тело, как маленький ребенок цеплялся бы за родителя.

Вдыхая запах его знакомого одеколона, я крепко сжимала его, не желая отпускать.

Ненавидим мы друг друга или нет, было неважно в этот момент.

Я облажалась.

Снова.

И Триггер спас меня.

Снова.

Прямо сейчас, в его руках, было самое безопасное место, где я могла быть.

Он напрягся на мгновение, остановившись на месте, но быстро оправился. Гладя мои волосы по плечу, он продолжал говорить по-испански со своими людьми, отдавая приказы и устанавливая закон, и делал он все это, мягко покачивая меня.

Я не думала, что он осознанно покачивает меня на руках. Предлагать комфорт женщине не было обычным делом для мужчины здесь. Никогда. Но он все равно предлагал его мне.

Публично

Без извинений

Без оговорок.

Я знала, что кровоточу от жестокого нападения. Я чувствовала сочащиеся капли крови, сочащиеся из рубцов на моей спине и ногах. Мои грудь и живот тоже горели. Ни одна часть моей кожи не избежала жестокого укуса ремня Фабио.

Фактически, я была почти уверена, что меня избивали несколькими кнутами и ремнями. Я не могла быть уверена. Я держала глаза зажмуренными все время, отчаянно пытаясь найти дверь в собственном сознании, чтобы сбежать и исчезнуть.

— Не паникуй, — голос моего отца из далекого прошлого пронесся в моем сознании, принося с собой мир воспоминаний. — Норвуды сохраняют спокойствие.

Сжимая глаза, я пыталась заблокировать все воспоминания о человеке, который отдал меня этим монстрам, но по какой-то причине его голос не покидал мой разум.

Обычно я могла заблокировать его, но сегодня вечером, к сожалению, я почувствовала, как мой разум возвращается в детство…

— Эштон, иди и посиди со мной.

Возбуждение вскипело во мне при виде отца, и я рванула вперед, бросившись в его кабинет, отчаянно желая не упустить эту возможность.

Мне было шесть лет, и все, чего я хотела, это провести время с папочкой в его кабинете, похожем на библиотеку, и провести одну из наших секретных бесед.

Я любила наши беседы.

Они были лучшей частью моего дня.

Мой отец сидел за своим огромным столом, выглядя усталым и страшным.

Я не волновалась, правда.

Не сегодня.

Сегодня он улыбался.

Это была грустная улыбка, но я согласна и на такую.

Не останавливаясь, пока не оказалась в большом коричневом кресле напротив него, я положила руки на колени и улыбнулась в ответ, ноги болтались.

— Привет, мистер Папочка.

— Привет, мисс Эштон, — ответил он, губы весело дернулись вверх. Его итальянский акцент был густым и заставлял меня улыбаться. Иногда он звучал странно. Это заставляло меня хихикать. — Ты рада видеть меня сегодня вечером.

— Я скучала по тебе, — честно ответила я. — Так, так сильно. — я протянула руки, чтобы показать ему, насколько. — Тебя долго не было по работе, папочка.

Медленно кивая, он откинулся в своем огромном кресле, наблюдая за мной глазами того же цвета, что и у меня.

— Да, был. Мисс Шарлотта хорошо заботилась о тебе, пока меня не было?

Я нетерпеливо кивнула.

— Да, папочка. — улыбка расплылась по моему лицу. — Она супер-милая.

Снисходительно улыбаясь, он оперся подбородком на пальцы и наблюдал за мной.

— Понятно.

— Мы читали «Изумительного мистера Лиса» Роальда Даля, — решила рассказать я ему, понизив голос. Хихиканье вырвалось из меня при воспоминании, и я хлопнула себя по коленям, вспоминая. — Это было так смешно, папочка.

— А Фабио? — спросил он тогда, брови нахмурились. — Он навещал, пока меня не было?

— Не-а, — ответила я, морща нос при упоминании его имени. Мне не нравился друг папочки. Он был старым и жутким. — Я его не видела.

— Без вранья?

— Не-а.

— Хорошо.

Его плечи расслабились, и он выдохнул.

— Знаешь, почему меня не было месяц на этот раз, Эштон?

Я покачала головой.

— Нет, папочка.

Он нахмурился от моих слов.

— Можно называть меня так, когда мы одни, — сказал он мне. — Но только когда мы одни. — он бросил на меня суровый взгляд, тот самый взгляд, от которого слуги дрожали и плакали.

Я знала почему.

Он был плохим человеком.

Мой папочка был злым.

По крайней мере, так все шептались.

Я этого не понимала.

Он не был злым со мной.

— Никогда не называй меня так в компании.

— Да, сэр, — ответила я, вспоминая свои манеры.

Он улыбнулся, и это была очередная грустная улыбка.

Она мне не нравилась.

Что-то было не так.

— Ты... — я сделала паузу и прикусила губу, волнуясь. — Ты в порядке, папочка?

— Да. — он одарил меня большой улыбкой, огромной на этот раз, и я просияла в ответ. — У тебя выпало еще несколько зубов... — сделав паузу, он прищурился, а затем поманил меня пальцем. — Покажи мне десны.

Без тени колебания я спрыгнула с кресла, обогнула стол и запрыгнула к нему на колени.

— Два, — гордо сказала я, а затем открыла рот так широко, как только могла. — У меня растут большие.

— Да, — тихо сказал он, улыбка исчезла с его лица. С тяжелым вздохом он притянул меня ближе, обхватывая своими большими руками. — Да.

Прижимаясь к его груди, я осмелилась положить свою маленькую руку ему на щеку. Она всегда казалась колючей для моей руки. Это щекотало мои пальцы.

Наклонившись, я понюхала его рубашку и сморщила нос.

— Что это за вонючий запах?

— Ты называешь меня вонючим? — усмехнулся папочка. — Это одеколон, Эштон.

Я нахмурилась.

— Фу.

— Не нравится?

Я покачала головой.

— Не-а.

Он усмехнулся и взъерошил мои косички.

— Слушай, нам нужно кое о чем поговорить.

— Хорошо, папочка.

— Много всего происходит.

— Правда?

— Да. — он кивнул. — Все меняется. — он сделал паузу, глаза прикованы к моим на долгое мгновение, прежде чем наконец заговорить. — Ты знаешь, что папочка плохой человек, правда, Эштон?

— Нет. — я нахмурилась, не уверенная, что мне это нравится. — Я не думаю, что ты плохой, папочка.

Он грустно улыбнулся и снял меня с колен.

Грустно покидать его, я пошлепала обратно на свое место и забралась на стул напротив него, зная, что с объятиями на сегодня покончено.

— Я не хороший человек, — продолжал он, как только я снова села. — Я делаю очень плохие вещи.

— Какие, например?

— Ты не поймешь.

— Тебе от этого грустно? — спросила я, внимательно наблюдая за ним. — Делать плохие вещи?

Он кивнул.

— Иногда.

— Тогда почему ты это делаешь?

— Ты и этого не поймешь, — сказал он мне, опираясь локтями на стол, голубовато-зеленые глаза прикованы ко мне. — Это очень плохой мир, тот, в котором ты родилась.

— Мне уже шесть, папочка, — напомнила я ему, сидя так прямо, как только могла. — Я много чего понимаю.

— Ты умная девочка, — согласился он, одарив меня одной из тех улыбок, которые приберегал только для меня. — Так что мне нужно, чтобы ты очень внимательно меня выслушала, хорошо?

Я нетерпеливо кивнула.

— Ага.

Он долго смотрел на меня, прежде чем покачать головой и подняться на ноги.

Я вытянула шею, чтобы посмотреть на него.

Мой папочка был супер высоким.

Он был молодым и красивым.

Не старым и вонючим, как его друг Фабио.

Мисс Шарлотта сказала мне, что мой папочка супер красивый. Она сказала, что мне повезло, что Ройс мой папочка, а не злобный старый Фабио. Я знала, что она права.

Мой папа был самым сильным, самым большим, самым красивым мужчиной в мире, и он был весь мой.

Я гордо улыбнулась ему и ущипнула себя за бицепс, гадая, когда мои руки станут большими и сильными, как у него.

Может, когда я вырасту, я смогу попросить кого-нибудь нарисовать на моих руках такие же картинки, как у моего папочки.

— Иди сюда, посмотри на это, — сказал папочка, махнув рукой, чтобы я следовала за ним к камину.

Не раздумывая, я сползла со стула и подпрыгнула к нему, кружась и делая пируэты на ходу.

— Нравятся мои танцевальные движения, папочка? — спросила я, стараясь изо всех сил, чтобы показать ему. — У меня хорошо получается, да?

— Сосредоточься, Эштон, — тихо отчитал он меня, опускаясь на колени перед камином и потянувшись за кочергой. — Это важно.

Мое лицо вспыхнуло, и я быстро перестала танцевать и подошла к нему, смущенная.

— Извини, папочка. — он похлопал по полу, и я опустилась на колени рядом с ним. — Я сосредоточилась.

— Умница. — он тяжело вздохнул и погладил меня по голове. — Я знаю, тебе будет трудно это понять, но мне нужно, чтобы ты была готова, хорошо?

Я радостно кивнула.

— Ага.

— Если со мной что-нибудь случится, я хочу, чтобы ты... — начал он говорить, и мое дыхание перехватило.

— Папочка, нет...

— Не паникуй. — он повернулся ко мне, бросив на меня строгий взгляд. — Ты Нортвуд. Нортвуды сохраняют спокойствие.

Глубоко сглотнув, я заставила себя кивнуть в ответ.

— Если со мной что-нибудь случится, — продолжал он, снова обращая внимание на камин. — Что-то, что заберет меня от тебя, тогда мне нужно, чтобы ты запомнила то, что я покажу тебе сегодня вечером.

— Что случится, папочка?

— Тш-ш, — успокаивал он. — Просто слушай.

Я захлопнула рот и кивнула.

Кочергой он расчистил сажу и оставшиеся тлеющие угли от умирающего огня.

— Смотри, что я делаю, — тихо проинструктировал он. — Обрати внимание.

Отложив кочергу, он медленно снял блестящую запонку и закатал рукав белой рубашки.

— Если что-то случится, Эштон, если меня больше не будет рядом, я хочу, чтобы ты нашла дорогу обратно в этот дом, — прошептал он, засовывая руку далеко в дымоход. — Как бы трудно ни было, мне нужно, чтобы ты вернулась домой, и мне нужно, чтобы ты сделала именно то, что я делаю сейчас.

Порывшись рукой, он медленно вытащил из дымохода черную огнеупорную коробку.

— Ты зайдешь сюда и достанешь это.

Он посмотрел на меня, глаза горели чем-то, чего я не могла понять.

— Ты сделаешь это для меня, понимаешь? — сказал он. — Что бы ни случилось или что бы тебе ни говорили обо мне, ты вернешься домой и найдешь эту коробку.

— Что внутри, папочка? — спросила я, заинтригованная.

— Все, что тебе понадобится, — тихо ответил он. — Все, что тебе нужно, это запомнить.

— Я не понимаю, папочка.

— Тебе не нужно понимать, Эштон, — ответил мой отец, кладя тяжелую коробку мне в руки. — Все, что тебе нужно, это запомнить. Ты сможешь это сделать для меня…

Чувствуя смесь опустошения и ярости, затопивших мое тело, я быстро отогнала все мысли о Ройсе Нортвуде.

Я не могла думать о своем отце.

Я отказывалась.

Это было слишком больно.

В тот день, когда меня передали Фабио Креллиду, я решила, что мой отец больше не заслуживает места в моем сердце.

Он вырастил меня, как ягненка на заклание.

Его прощальным подарком мне стала жизнь проституции и рабства.

Это был не поступок отца.

Это был поступок монстра.

По крайней мере, Фабио никогда не притворялся, что любит меня или заботится. Я знала, где я с ним стою. Мой отец обманул меня самым жестоким образом, и с его смерти я узнала о нем все.

Я знала, что он собой представлял сейчас, каким злым и жестоким он был при жизни. Фабио и его сыновья получали огромное удовольствие, дразня меня правдой, и я жалела, что вообще любила его.

— Encuentra a Patrice ahora! — голос Триггера прогремел в моих мыслях, возвращая меня в настоящее, и это было единственное предложение в длинной череде испанских слов, которое я поняла.

Он кричал это так громко, снова и снова, что я не думала, что кто-то мог пропустить то, что он говорит.

Найди Патриса!

Вот дерьмо.

Патрис!

Он расскажет про меня. Он расскажет Триггеру, что я сделала, как я обманула его шлюхой и украла его бумажник и пистолет.

Меня тошнило.

Не расслабляйся в этих руках, Эштон.

Как только он поймет, что ты наделала, тебе конец.

Я была практически мертва.

Паника вцепилась мне в живот, прогоняя онемение и прокладывая путь к срыву.

Мне нужно было убираться отсюда.

Мне нужно было сбежать, или мне нужно было умереть.

Другого пути не было.

Моему отцу никогда не было дела. Он вырастил меня с единственной целью — передать этим мужчинам.

Фабио шел за мной, и, если он найдет меня, он изнасилует, продаст или убьет меня.

Скорее всего, все сразу.

Если я останусь с Триггером, он снова запрет меня в комнате, а затем будет мучить меня холодным равнодушием.

Мое тело начало яростно дрожать, зубы стучали, и я почувствовала, как маленький огонек надежды, за который я цеплялась все эти девять лет, угасает.

Так жить было нельзя.

Мне не для чего было жить.

У меня не было выхода.

Болезненный всхлип вырвался из меня, вырываясь из глубины груди.

— Прекрати, corderito, — приказал Триггер тоном, густым и полным эмоций. — Теперь ты в безопасности.

Он лгал.

Я не была в безопасности.

Я была в ловушке.

Еще один всхлип вырвался из меня, за ним еще один, а затем еще один, пока я не зарыдала в голос, трясясь и дрожа в его руках на виду у всего мира.

— Успокойся, — огрызнулся он, явно раздраженный мной. — Заткнись и прекрати слезы! — его грудь вздымалась, его сердце громко стучало в мое ухо. — Мне нужно, чтобы ты не ломалась при мне. Ты сильнее этого!

Закрыв лицо руками, я заплакала сильнее, не в силах справиться с собой. Это было слишком.

Предательство отца.

Моя жизнь с Фабио.

Насилие.

Мертвая девушка.

Безжизненный труп Егора.

Кровь.

Ощущение их рук на мне.

Запах смерти.

Отсутствие надежды.

Я больше не могла, блядь, с этим справляться.

Выпустив яростный рык, Триггер сбежал по огромной лестнице, ведущей на основной этаж, все еще отдавая приказы людям, которые нас окружали.

Когда мы достигли первого этажа, он прошел через фойе и бросил меня грудой на один из антикварных диванов раджа-рани, прежде чем повернуться к мужчинам, которые следовали за нами, и потребовать найти Патриса и подогнать машину.

Некоторые охранники остались охранять нас, в то время как другие поспешили на поиски Патриса.

— Посмотри на меня, — приказал Триггер тогда, снова поворачиваясь ко мне лицом. — Эштон. Посмотри. На. Меня.

Когда я этого не сделала, потому что, блядь, не могла, он издал раздраженный рык и опустился передо мной на корточки.

Взяв мои руки в свои, он прижал их к моим коленям, заставляя меня встретиться с ним взглядом.

— Ты в безопасности, — повторил он, темные глаза полные шторма и жара.

— Он больше не прикоснется к тебе. Я бы никогда этого не позволил.

Держа свои руки на моих, он обхватил пальцами мои маленькие запястья, и я знала, что это был акт привязанности.

— Но мне нужно, чтобы ты сейчас замолчала. Мне нужно сосредоточиться, и я не могу этого сделать, пока ты разваливаешься, — проинструктировал он, большие пальцы гладили кожу над моим пульсом. — Будь сильной, маленький ягненок. — он наклонился и прижался лбом к моему. — Доверься своему волку, он сохранит тебя в безопасности. — убирая мои волосы с лица, его тон был мягким и успокаивающим, когда он сказал: — Ты сможешь это сделать для меня?

Я медленно кивнула, не сводя с него глаз.

Он выдохнул вздох облегчения.

— Умница.

— Можно мне попугая? — пробормотала я, тяжело опираясь на него, чувствуя себя в бреду от слишком многих эмоций и чувств, бушующих во мне.

Я больше не могла перерабатывать.

Я была слаба до костей.

Мне был конец.

Триггер нахмурился.

— Что?

— Попугая. — всхлипывая, я потянулась вверх и обхватила рукой его шею. — Я скучаю по своему попугаю.

Его брови нахмурились сильнее.

— Твоему попугаю?

— Ага. — всхлипывая, я кивнула и прерывисто выдохнула. — Питер.

— Эштон. — неподдельное беспокойство мелькнуло в его глазах, и он сжал мое лицо между своих рук. — Тебе нужно выйти из этого.

— Jefe, — голос Патриса наполнил комнату, заставляя Триггера напрячься и подняться на ноги. Я повернулась и увидела Патриса, спешащего к нам, рубашка расстегнута. — Lo siento, jefe, por favor perdoname...

Его слова оборвались, когда Триггер вытащил пистолет из-за пояса брюк и выстрелил.

Крик вырвался из моего горла, и я зажала рот рукой, наблюдая, как Патрис пошатнулся от удара пули, врезавшейся в его плоть.

В отличие от Егора, он не рухнул на пол безжизненной грудой.

Вместо этого он тяжело оперся о стену у себя за спиной и поморщился, когда море красного просочилось сквозь его рубашку.

Никто не двинулся.

Ни один охранник не двинулся, чтобы перехватить пистолет Триггера.

Они знали лучше.

— Ты застрелил его, — выдавила я, в панике от крови, пачкающей руку Патриса. — О Боже мой, ты застрелил его, Триг!

— Ты подвел меня, брат, — холодно сказал Триггер, держа свой жесткий взгляд на Патрисе, полностью игнорируя меня. — Скажи мне кое-что. — он держал пистолет нацеленным в грудь Патриса. — Пятнадцати минут в публичном доме было достаточно, чтобы оставить мою королеву без защиты? — он снова взвел курок, рука тверда и непоколебима. — Твоя шлюха была хороша? — он сузил глаза и нацелил ствол пистолета ему на пенис. — Твое удовольствие важнее жизни моей королевы?

Выглядя пристыженным, Патрис опустил голову.

— Perdóname, rey. No soy digno.

— Не смотри в пол! — взревел Триггер, теряя самообладание.

Потянувшись ко мне, он схватил меня за руку и поднял на ноги.

— Посмотри на нее! — притягивая меня к своему боку, он прорычал: — Я доверил тебе хранить ее в безопасности. — он покачал головой в отвращении. — Fue un error que no volveré a cometer.

Болезненные глаза Патриса скользнули по мне, и он вздрогнул.

— Disparame, — прошептал он. — No merezco nada menos.

— Sí, — прошипел Триг. — Tú lo haces.

Я затаила дыхание и наблюдала, как оба мужчины смотрели друг на друга.

Прошло несколько ударов, прежде чем Триггер медленно кивнул, явно удовлетворенный тем, что увидел в глазах Патриса.

— Ты не подведешь меня дважды, — холодно сказал он ему. — Никогда больше, товарищ.

— Sí, — ответил Патрис, не двигаясь, чтобы обработать свою рану. — Nunca mas.

— Хорошо. А теперь иди, приведи себя в порядок и встречай меня в поместье Нортвуд, — выпалил Триггер. — У нас есть король, которого нужно убить.

С коротким кивком Патрис, хромая, направился к входной двери, которая была широко открыта, и выскользнул во двор.

— Что ты сказал? — ошеломленная, я повернулась, чтобы уставиться на Триггера. — Поместье Нортвуд? — я покачала головой, сбитая с толку. — Мой дом? — странное чувство дернулось во мне. — Я еду домой?

Полностью игнорируя меня, Триггер повернулся к группе своих людей, людей, которых я не узнавала, и быстро заговорил по-испански.

— Quiero tres carros para seguir mi carro. Todos los hombres armados. Solo Dios sabe lo que ha planeado. Él me está permitiendo salir de aquí con ella y puedo oler una trampa. Quiero que queden cuatro hombres hasta que llegue el respaldo. Necesito ojos en este bastardo en todo momento. Noche y dia. Él no mea sin que yo sepa. Y llamar a Chino. Dile que avise a los hombres. Diles que nos vamos. Esto es importante. No jodas esto o lo pagarás con tu vida.

Я хочу три машины, чтобы следовать за моей машиной. Все люди вооружены. Только Бог знает, что он задумал. Он позволяет мне уйти отсюда с ней, и я чую ловушку. Я хочу, чтобы четыре человека оставались, пока не прибудет подкрепление. Мне нужны глаза на этом ублюдке постоянно. Ночью и днем. Он не мочится без моего ведома. И позвони Чино. Скажи ему, чтобы предупредил людей. Скажи им, что мы уходим. Это важно. Не просри это, или заплатишь жизнью.

— Триг?

Ничего.

— Триг!

Быстрый, как молния, Триггер перехватил руку, которой я касалась его плеча, и переплел наши пальцы, не глядя на меня, продолжая говорить со своими людьми.

— Я еду домой? — потребовала я, потянув его за руку. — Правда?

— Да, corderito, — наконец подтвердил он, звуча раздраженно, бормоча что-то еще по-испански своему охраннику, прежде чем поднять меня на руки и направиться к двери. — Ты едешь домой.

— Я выбираюсь? — мое сердце забилось сильнее. — Как?

— Когда я избрал тебя на твоем посвящении, все, чем владел твой отец, стало моим, — ответил он, направляясь прямо к знакомому Bentley. — Таков кодекс. Фабио пришлось отдать это мне. — усмехаясь, он добавил: — Ты же знаешь, как серьезно он относится к своему драгоценному кодексу.

— О, — выдавила я, приходя в себя. — Значит, ты владеешь всем? — Опускаясь на заднее сиденье, я подвинулась, чтобы Триггер мог сесть рядом со мной. — Поместье моего отца, оно все твое?

— Нет. — закрыв за собой дверь, Триггер хлопнул рукой по сиденью и рявкнул: — Поехали, — прежде чем повернуться, чтобы посмотреть на меня.

Его глаза горели жаром, когда он сказал:

— Оно наше.