ГЛАВА 5

Дерек

Кайл прорычал, стоя рядом со мной в лифте, который поднимался на третий этаж, туда, где находился кабинет доктора Карлы Мэй:

— Не верится, что я делаю это ради тебя. Я терпеть не могу подобные вещи, чувак, — добавил он капризным тоном.

Это должен был быть мой четвертый сеанс, и на прошлой неделе она попросила привести на следующий встречу самого близкого члена семьи — отсюда и стоящий рядом со мной этот неохотный, долговязый, высокомерный ублюдок.

Терапия помогала, и доктор Мэй была чертовой богиней. Я наконец начал справляться со своими перепадами настроения, и все, казалось, выравнивалось — огромное облегчение, потому что последние двенадцать месяцев налетели, как кувалда, разнеся все в моей жизни, пока я не треснул.

Сорвался к чертям.

Я знал, что большинство парней лучше откусили бы себе правую руку, чем признались бы в чем-то настолько унизительном, как необходимость терапии, но факт оставался фактом… она мне была нужна. И я принял это. Без нее — и без долговязого высокомерного ублюдка рядом — я бы, вероятно, уже кормил ромашки на местном кладбище.

Я также понимал, что Кайл делает мне сегодня огромную услугу. Он перенес встречу с адвокатом, пропустил рабочую телефонную конференцию и рискнул попасть в лапы к пуме на ресепшене, чтобы быть здесь со мной. Хотя, признаюсь, наибольшей ценой для него было отпустить Ли от себя хотя бы на час.

Суд приближался, и собственнический, контролирующий Кайл вернулся с удвоенной силой, а плаксивая, покорная Ли тоже была в полном режиме. Этим двоим терапия была нужна куда больше, чем мне…

Двери открылись, и я пожал плечами, выходя вместе с ним.

— Ну, у нас ведь был сложный период, сладкие щечки.

Кайл фыркнул и боднул меня плечом, сбивая в сторону.

— Напомни еще раз, почему мы друзья?

Я широко ухмыльнулся и пихнул его в ответ, хоть толку было мало — он был сложен, как танк, и не сдвинулся ни на сантиметр.

— Мы друзья потому, что на этой планете нет другого идиота, который терпел бы твой тупой зад пять лет и остался в живых.

Это работало в обе стороны. Я был уверен, что только Кайл мог вынести мои проблемы. Кто угодно другой давно бы от меня отказался. Я этого не забуду. Никогда.

— Туше, мудак, — проворчал Кайл, падая в один из черных кожаных стульев в приемной. — И к твоему сведению, я больше всего травмирован вот этим… — он ткнул пальцем то в себя, то в меня. — …со-зависимым дерьмом, которое между нами происходит.

Он ухмыльнулся.

— Вы с Кэм испортили мне второй курс. Я месяцами не спал.

Он взглянул на меня с явным опасением и лишь убедившись, что я не сломаюсь при упоминании Кэмрин, добавил:

— Ты меня травмировал.

Я покачал головой и сел рядом, мысленно зажимая ладонью зияющую рану в груди. Она все еще была там — медленно жгла, пустота не заполнялась. Болела, чертова дрянь, кипела, но я справлялся. Мог выдержать эту пульсацию.

Усилив улыбку, я бросил:

— Ты, без сомнения, самый огромный геморрой из людей, которого мне приходилось встречать.

Кайл выпучил глаза, изображая возмущение:

— Геморрой из людей? — покачав головой, он подвинулся подальше. — Держи свои руки при себе, извращенец.

Усмехнувшись, добавил:

— Мой человеческий геморрой уже занят.

Я рассмеялся открыто, и это было чертовски приятно. Прошло много времени с тех пор, как я по-настоящему смеялся, не говоря уже о том, чтобы шутить.

Переезд обратно к Картерам пошел мне на пользу. Их постоянная домашняя драма была до того забавной, что отвлекала от зияющей дыры, которую во мне оставила Кэм. Боль накрывала только по ночам — потому что, какими бы добрыми ни были Ли и Кайл, они были семьей, настоящей. А когда темнело, наши миры расходились. Они уходили вместе, а я — один.

Прошлые выходные были показателем. Меня хлестнуло по больному месту, когда я увидел их, уснувших вместе на диване. Я вышел из комнаты — не мог смотреть на их невинную близость. Слишком больно. Слишком отчетливо показывало, насколько я один. Как я больше никогда этого не буду иметь.

Они не считали меня чужим, я это знал. Но однажды мне все равно придется вылететь из гнезда. Это была цель, над которой я работал на терапии — снова стоять на собственных ногах.

— Вообще, я думал съездить домой на пару дней, — болтнул я, и брови Кайла взлетели от удивления.

— Охренительно хорошая идея, Дер, — одобрил он. — Твоя мама реально скучает.

Он хмыкнул.

— Она звонит в мой офис, между прочим.

Теперь моя очередь была удивиться.

— Серьезно?

— Да. Пару раз в неделю, начиная со стрельбы.

— Мне стыдно, что я так их бросил, — признался я. — Я был мерзким придурком по отношению к маме. Не отвечал ни на один звонок целыми месяцами — даже на Рождество не написал. Не удивительно, что она достает тебя. Я скучаю по ним…

— Дерек? — ласковый, мягкий голос доктора Мэй вывел меня из мыслей. Я поднялся и ухмыльнулся, глядя на пышную, чертовски горячую рыжеволосую красавицу, улыбавшуюся мне. — Я готова вас принять.

— Понятно, почему тебе так нравится терапия, — проворчал Кайл, окинув быстрым взглядом роскошного доктора. — Ты любишь старших, да, Джуниор?

— Ей максимум тридцать пять, Кайл, и признай — она шикарная, — возразил я, указывая на горячую докторшу, повернувшуюся к нам спиной. — Ты на диете, но меню посмотреть никто не запрещал.

— У меня аллергия на рыжих после Рэйчел, чувак, — ухмыльнулся он, следуя за доктор Мэй в кабинет. Осев в одном из четырех кресел возле лакированного журнального столика, Кайл повернулся ко мне, повел бровями и пробормотал:

— Кроме того, мне меню не нужно. Я точно знаю, что ем, когда прихожу домой.

Я покачал головой, усмехаясь, и сел рядом.

— Значит, последовал моему совету? Выпустил зверя?

Мне вспомнилось его перепуганное лицо, когда он нес ахинею про позывы и эпизоды на прошлой неделе, и я ухмыльнулся. Ему скоро двадцать четыре, а этот дебил все еще не понимал элементарных вещей. Больше всего мне было жалко Хоуп… хотя нет. На самом деле — меня. Я, дебил, слушал его безумные теории.

— Скажем так, не дождусь ужина, — хмыкнул он, наслаждаясь моим страданием. — Сладкое южное п…

— Господи, чувак, — передернуло меня. — Меня сейчас вырвет.

Положив руку на живот, я заставил себя проглотить подступившую желчь.

— Я больше никогда не смогу смотреть ей в глаза…

— Кому смотреть в глаза вы больше не сможете, Дерек? — спросила доктор Мэй, ее голубые глаза смеялись. — Или это частный разговор?

Кайл открыл рот, явно намереваясь выложить правду, и я пнул его по ноге.

Улыбнувшись доктору, я пробормотал:

— Это личная беседа.

— Очень хорошо. — Доктор Мэй покачала головой, заправила волосы за уши и протянула руку Кайлу. — Вы, должно быть, Кайл Картер.

Он кивнул и коротко пожал ее руку.

— Спасибо, что пришли. Я много о вас слышала.

— Уверен, — холодно бросил Кайл, сразу принимая оборонительную позицию, барабаня пальцами по подлокотникам.

Я закатил глаза и откинулся в кресле. Он был невыносимо оборонительным. Никогда не понимал, почему он смотрит на каждого нового человека недоверчивыми, оценивающими глазами.

Доктор Мэй, не обращая внимания на его резкость, повернулась ко мне, и мы легко погрузились в обсуждение моих целей, планов и стратегий, как справляться с перегрузом. Кайл вертелся все сильнее с каждой минутой, и я не удивился, когда он вскочил и начал бесцельно бродить по кабинету.

Доктор Мэй едва заметно покачала головой, но никак не реагировала на его хождение, полностью сосредоточившись на разговоре со мной. Надо отдать ей должное — у женщины была железная концентрация. Не каждый выдержит шестифутового гиганта, копающегося в каждом углу ее офиса.

Она поняла за двадцать минут то, что я усвоил за годы: Кайл не мог иначе. Это было состояние, которое он либо не хотел признать, либо не осознавал. Он не делал это специально и правда не мог усидеть на месте дольше пары минут. Я мгновенно почувствовал себя мудаком за вчерашние подколы. Это были не шутки. Это была проблема. И я перешел черту.

Мы с Кэм всегда подозревали, что у Кайла СДВГ, но мы не были врачами. И кто мы такие, чтобы судить? Никто из нас не рос в таком аду, через какой прошел он. Стабильность появилась у него только в двадцать два, и последствия нестабильного детства проросли в его поведении…

— А что бы вы хотели получить от этого сеанса, Кайл? — спросила доктор Мэй. — Вы явно чувствуете себя здесь неуютно и не слишком-то хотите участвовать. Так зачем пришли?

— Я здесь ради Дерека. Это единственная причина, — автоматически ответил Кайл, доказывая, что несмотря на свое блуждание по комнате, он слушал каждое слово. Он поставил книгу на место, повернулся и облокотился на подоконник. — И без обид, док, но есть только два человека, ради которых я добровольно войду в такое место.

Брови доктор Мэй взлетели.

— Такое место?

— Я не доверяю никому, чья профессия заканчивается на -ам, — ухмыльнулся он. — Психологам, психиатрам, терапевтам… — Пожав плечами, добавил: — Сами делайте выводы, док.

— И почему же, Кайл? — мягко уточнила она.

— Любой, кому нужно платить по двести баксов в час за то, чтобы он слушал мои проблемы и «заботился», не тот, с кем я хочу делиться личным, — легко бросил он.

Проведя рукой по волосам, он оттолкнулся от окна и продолжил расхаживать. — Я предпочитаю доверять тому, кто делает это из обычной человеческой любви.

— Звучит так, будто вы говорите из опыта, — заметила доктор Мэй, в ее голосе прозвучал живой интерес.

Он блеснул ямочкой.

— А вы звучите так, будто вам не все равно.

— Возможно, так и есть, — спокойно ответила она. — Терапевта во мне вы находите весьма любопытным объектом.

Кайл выдержал ее взгляд, потом усмехнулся и оперся на подлокотник моего кресла:

— Ладно, док. Скажу прямо. У меня было терапии выше крыши. Я знаю, кто я, откуда я и чего хочу. Ничто из того, что вы скажете, не поможет мне сейчас, не исцелит прошлое и не изменит будущее. Понятно?

— Вы всегда такой циничный? — спросила она.

— А вы всегда такая любопытная? — парировал он.

— Туше, — проговорила доктор Мэй, едва заметно усмехнувшись. — Но должна признать, у меня хорошее чутье на человеческое поведение.

Кайл закатил глаза.

— И вы уже вынесли вердикт?

Не дав ей ответить, он резко начал:

— Давайте угадаю… Кайл проявляет признаки спазматического поведения. Его сварливость, вспыльчивость и непредсказуемый темперамент заставляют меня предположить, что он страдает от подавленного расстройства — возможно, тревожного, или даже гиперактивного. — Он ухмыльнулся, наслаждаясь ее внезапным замешательством. — Попал в точку, да?

Пока она приходила в себя, Кайл повернулся ко мне:

— Ты готов? Мне нужно забрать рецепт Ли, пока аптека не закрылась.

— Ах да, — доктор Мэй тихо рассмеялась, восстанавливаясь после его атаки. — Дерек сказал, что вы помолвлены. Поздравляю. Ли, верно? Когда свадьба?

Глаза Кайла сузились:

— Верно, — осторожно произнес он. — И дату мы еще не выбрали.

— По твоей инициативе или ее? — спросила она сладким голосом.

— По ее, — отрезал он, но я видел тревогу в его глазах. — А что?

Доктор Мэй весело покачала головой:

— Да так, ничего. Я желаю твоей невесте удачи. Она ей понадобится.

Кайл плюхнулся обратно в кресло, а я едва удержался от смеха. Доктор Мэй зацепила его единственной наживкой, на которую он мог клюнуть.

— Почему вы так решили? — выдавил он.

— Ты же у нас знаток человеческого поведения, — улыбнулась она. — Так скажи сам.

— Ладно, сдаюсь, — вздохнул Кайл. — Я говорю. Ты исправляешь. Договорились?

КАЙЛ

Ворвавшись в нашу с Ли спальню, я мысленно пообещал себе больше никогда в жизни не делать Дереку одолжений. Сорвал с себя рубашку — пуговицы разлетелись во все стороны — и стянул штаны.

Терапия… Полная чушь.

Даже само слово тупое, а эта докторша вообще ни хрена не понимала, о чем говорит. У меня нет проблем с мамой. Моя мать мертва. Проблема решена.

Ну, если бы она сказала, что у меня проблемы с отцом — вот тогда я бы согласился, но проблемы с матерью?

Ни за что.

Ворча от злости, я схватил одеяло, откинул его и забрался в постель. А то, что она несла про подавленное горе, было просто смешно. Я вполне справляюсь — куда лучше остальных в этом доме. Наглость — намекать, что мое эмоциональное состояние нестабильно и я на грани выгорания… Вот именно поэтому я не доверяю никому, чья профессия заканчивается на ИСТ…

— Кайл, это ты? — услышал я голос Ли за мгновение до того, как она вышла из нашей ванной, на ней были только лифчик и трусики-стринги.

У меня челюсть отвисла. Я пожирал глазами каждый горячий сантиметр ее кожи. Пришлось сесть на руки, чтобы не схватить ее, пока она ходит по спальне как, блин, праздничное блюдо.

Остановившись перед зеркалом на стене, она начала тянуть кожу на животе.

Что за…?

— Мне нужно твое честное мнение, — сказала она, хмурясь. — Я выгляжу толстой?

Ловушка.

Блин, ловушка…

Как я должен выбраться из этого живым?

Считаю ли я, что Ли толстая?

Черт, нет.

Поверит ли она, если я так скажу?

Точно нет.

— Я люблю тебя в любом размере, принцесса, — улыбнулся я, решив, что именно это и хочет услышать женщина. Ее взгляд сузился, и моя улыбка сползла.

Вот дерьмо…

Неправильный ответ.

— Я поправилась, — заявила она обиженно. Где? — На попе и животе, — ответила она в униженном тоне, будто прочитав мои мысли.

— Ты не поправилась, — фыркнул я, скрестив руки на груди. — Ты крошка.

— Кайл, — зарычала она. — Мои бедра шире твоих. — Громко простонала и закатила глаза. — Ладно, просто закрой глаза. Не смотри на меня.

Не смотреть на нее? — Ты же сама попросила посмотреть, — сказал я, почесав голову. Я никогда не пойму, как работает ее мозг.

— А вот сейчас не смотри, — выплюнула она и резко вытащила из ящика какие-то уродские розовые пижамы.

— Тебе не кажется, что ты слегка перебарщиваешь, принцесса? — попытался я успокоить ее, глядя, как она быстро оделась, раскрасневшаяся и злая. Ли была нереально горячей. Да, она была не худущая палка — и слава богу. Это было чертовски прекрасно. — Я обожаю твои формы, — промурлыкал я. — У тебя тело настоящей женщины.

— Это нечестно, — пробурчала она, игнорируя мои слова, собрала волосы в хвост. — У мужчин сплошные преимущества.

Сев на пол, она начала надевать носки и злилась все сильнее. — Растяжки, пузико и испорченная вагина, — пробормотала она, и мне пришлось закрыть рот рукой, чтобы не расхохотаться.

— Обвисшая грудь, плоская попа, слабый мочевой пузырь, — продолжила она сердито. — А ты, — ткнула в меня пальцем, — получил только доказательство своей фертильности и секс беременной.

— И шесть недель с рукой и пятью ее подружками, — хмыкнул я. Черт, как же я ее люблю. — Видишь, детка, я тоже страдал.

Похлопав по кровати, я согнул палец: — Давай, иди сюда, секси.

— Сегодня ничего не будет, Кайл, — заявила Ли и залезла в постель, свернувшись клубком.

— Я серьезно, — пробурчала она, когда я попытался тронуть ее попу. Я только вздохнул. Стоило ей укутаться с ног до головы, было понятно — секса мне не светит. Сумасшедшая женщина…

— Как прошла терапия с Дереком? — спросила Ли мягче, переворачиваясь ко мне. Она сунула ледяную руку под одеяло, положив на мой живот. — Ты долго. Это тебе помогло?

— Уф, — откинувшись на спину, я закрыл лицо рукой. — Лучше об этом не говорить.

Ли тихо рассмеялась и прижалась ко мне, забросив ногу на мою. Чувство ее фланелевых пижам на моей коже было странным как черт. — Настолько плохо?

— Скажем так, ад скорее замерзнет, чем я зайду в ее кабинет снова, — прорычал я, обнимая Ли и притягивая ее ближе. Выключил лампу. — Ненавижу, когда они смотрят на меня, будто я какой-то экспонат, — признался тише. В темноте говорить было легче. Я не хотел, чтобы Ли видела в моих глазах, как меня все это выбило из колеи. — Она считает, что я подавляю эмоции, — хмыкнул я безо всякого смеха. — Что я уязвим, что моя потребность все контролировать и моя властность — от того, что я всю жизнь закапываю все эмоции, кроме злости. — Вздохнув, я намотал на палец прядь ее волос. — Она думает, что я не пережил смерть Кэмрин, — прошептал. — И что я на взводе.

— А что ты думаешь, Кайл? — спросила Ли своим мягким южным голосом. Даже в темноте я чувствовал, как внимательно она на меня смотрит. Ее ладонь легла мне на щеку. — Ты считаешь, что хоть что-то из этого правда?

Да…

— Нет.

ЛИ

Я проснулась посреди ночи в пустой постели и с бешено колотящимся сердцем. Сжав глаза, нащупала на тумбочке выключатель лампы и щелкнула. Боже, как же я ненавидела темноту. Мне было нормально спать без света, когда рядом был Кайл, но по холодной стороне кровати я поняла, что его здесь не было уже давно.

Открыв глаза, я медленно выбралась из постели и вышла из нашей комнаты, сначала проверив дочь, а затем спустившись вниз, в поисках ее отца.

Я нашла его в кабинете — он сидел, сгорбившись, с опущенной на стол головой и рукой на компьютерной мышке. В последнее время Кайл почти не спал, и у меня не было сил будить его и добавлять ему тревог.

Но он был только в боксерах, поэтому я быстро прошла по коридору, взяла одеяло в шкафу с бельем на первом этаже, вернулась в кабинет и накрыла его плечи. Видимо, я задела его руку, потому что экран компьютера загорелся, показывая, чем он занимался перед тем, как уснуть. Он был посреди написания письма…

Кому: Линда Стоун

От: Кайл Картер

Тема: Подавленная скорбь

(Да, видишь тему? По словам терапевта Дерека, у меня этого ― ведро.)

Линда, я больше ничего не понимаю. Все словно выходит из-под контроля, и я чертовски потерян без тебя. Я так до черта скучаю и схожу с ума от тревоги. Я правда не знаю, что я сделал такого, чтобы так глубоко тебя обидеть, что ты со мной не разговариваешь, но что бы это ни было — прости.

Мне нужен ты, Линда. Все зависят от меня. А ты… Ты та, на кого завишу я.

Суд пугает меня. Я не могу никому сказать, особенно Ли, но я до смерти боюсь.

Если Ли сломается на даче показаний — все… Рэйчел могут выпустить через пять—семь лет по причине недееспособности.

Это очень вероятно, Линда, и я понятия не имею, что делать и как со всем этим справляться.

Пожалуйста, дай знать, что ты в порядке. Один знак, что с тобой все хорошо — и я перестану слать эти жалкие гребаные письма…

Тихо ускользнув, полная чувства вины, я вышла из кабинета и закрыла дверь. Прислонившись к ней спиной, закрыла глаза и резко выдохнула. Внутри все горело от злости, пока я пыталась понять, что делать для него — как ему помочь. Я не могла поговорить об этом письме, потому что не должна была его читать. Какого черта Линда так с ним поступает? Это жестоко, а Кайл не заслужил такого обращения. Но то, что он боится, заставило и мой собственный страх расползтись, как болезнь…

Оттолкнувшись от двери, я медленно пошла обратно в спальню — с тяжелым сердцем и грузовиком тревоги.