ГЛАВА 31

Ли

Месяц спустя

Стоя перед зеркалом, я заставила свои глаза встретиться с отражением. Женщины, смотрящей на меня, я не узнавала, но в каком-то смысле я черпала покой из этого осознания.

Поднеся руку к щеке, я провела пальцем по жесткому, злому шраму, тянущемуся от скулы до челюсти.

Мои пальцы скользнули по маленьким корочкам, разбросанным по лбу.

Сняв с волос мягкий шелковый платок, я позволила ему скользнуть сквозь пальцы и глубоко вдохнула, прежде чем изучить свое новое отражение.

Я была не совсем лысой, скорее как у Карен стрижка «пикси», но участки, где волосы полностью сгорели, оставили темные ржавые корки и чешуйки.

Руки опустились, устроившись на животе, и я улыбнулась. Жизнь, которая текла от моего сердца к сердцу в моей утробе, давала мне силу. Она давала мне мужество. Мужество принять новый путь, на который встала моя жизнь. Она давала ясность.

Он не победил.

Глубоко вдохнув, я смаковала вкус воздуха в легких. Я наслаждалась ощущением, как сердце гонит кровь по телу. Я испытывала необычайное удовольствие от мягкости ковра под ногами, от пульса на кончиках пальцев и способности шевелить пальцами ног.

Качаясь из стороны в сторону, я выдохнула с горько-сладким удовлетворением, наслаждаясь теплом солнечных лучей, пробивавшихся сквозь окно нашей спальни, принося новый день. Еще один день на этой земле. В этой жизни я была здесь. Я справилась. Мои демоны были побеждены. Мое тело приняло на себя главный удар их атаки, но мой разум выжил, и я навсегда буду смотреть на светлую сторону.

Прикусив нижнюю губу, я позволила себе чувствовать без страха…

Две руки обвили меня за талию, опираясь на мои руки на животе, и чувство счастья внутри меня взлетело в состояние эйфории. Прислонившись спиной к его груди, я сосредоточилась на ощущении его сильного сердца, на его теплой коже, на огромной любви, которая нас окутывала.

Мой герой.

Моя спасительная нить.

Такой, каким он всегда был.

Открыв глаза, я встретила его голубые глаза. Наши отражения переплелись, как и наши сердца — наши жизни. Ямочка на его щеке. Его запах…

— Красавица, — прошептал он. Я наблюдала, как его глаза скользят по моему телу. В них не было ужаса или отвращения, только глубокий взгляд жажды.

Взгляд любви.

ДЕРЕК

— Во сколько Кайл должен нас забрать? — спросила Карен, сражаясь с моим старым одеялом, прежде чем запихнуть его в черный мусорный пакет.

— Примерно час назад, — усмехнулся я. — А это значит, что Ли с ним, и он, вероятно, задержится еще часа на три.

Я издал визг тормозов, отчего у Карен глаза округлились.

— Среди бела дня? — приподняла она бровь, скептически глядя на меня. — Они бы не осмелились.

— Карен, — усмехнулся я. — Поверь мне, белый день этих двоих никогда не смущал.

— Звучит как слова человека, которому пришлось пережить не одно зрелище, — поддразнила она.

— Скорее четыре или пять, — пробормотал я, мысленно стирая из памяти картину голой задницы Кайла, врезающейся в Ли. — Прелести жизни с молодоженами…

Я почесал затылок. — Хотя забудь про молодоженов. Они такие с самой первой встречи.

— Они правда очень любят друг друга, да? — мечтательно спросила она.

— Да, милая, очень, — ответил я, ухватившись за край матраса и приподняв его с кровати. — Честно, я не думаю, что его сердце может биться без ее… и наоборот.

Я покачал головой и вздрогнул. — Это как смертный приговор.

— Это редкость, — поправила меня Карен, складывая старые джинсы и засовывая их в пакет с одеялом. — То, через что они прошли и что пережили. То, что они сделали, чтобы защитить друг друга… их любовь экстремальна. Интенсивная, эмоциональная и невероятно смиряющая. Это та любовь, о которой читаешь в сказках.

— Или видишь в фильмах ужасов, — возразил я, совершенно не соглашаясь с ее теорией. Если она и правда считала жизнь Кайла и Ли сказкой, то витала где-то в облаках.

— Тоже верно, — признала она с легкой улыбкой. — Но они дают мне надежду.

Я стащил матрас с кровати и прислонил его к стене.

— Надежду на что?

— На тебя, — просто ответила она, и по моему телу пробежала дрожь. — На нас.

— Карен, я… — слова, которые она хотела услышать, застряли у меня в горле. — Я… я… они тоже дают мне надежду, — добавил я неуклюже, чувствуя себя идиотом. — Я…

Я попытался снова, но это чертово слово застряло в горле.

— Я знаю, как ты ко мне относишься, Дерек, — тихо прошептала она. — Ты это показал. Слова придут со временем.

Я резко выдохнул и заставил себя озвучить то, что чувствовал. Она заслуживала этих слов. Она и была этими словами. Она подарила мне лучший месяц в моей жизни, и я, черт возьми, не мог дождаться, когда перееду к ней и Джордану.

— Я любил тебя, когда ты была худой шестнадцатилеткой, — выдавил я. — И люблю тебя сейчас.

Груз, который я носил целый месяц, свалился с плеч, и мне показалось, что последний кусочек моего пазла наконец встал на место.

— Наконец-то! — вскрикнула она, перепрыгивая через груду хлама между нами и бросаясь мне на шею. — Я тоже тебя люблю, Дерек Портер, — сказала она, поглаживая мою щеку.

Поднявшись на носочки, она мягко поцеловала меня в губы, а затем призналась:

— Я никогда не переставала.

Смущенно улыбаясь, я провел рукой по волосам.

— Я подарю тебе сказочную любовь, которая переплюнет любовь Ли… — я осмотрелся вокруг на бардак. — Как только ты поможешь мне прибраться.

— Класс, — усмехнулась она, хлопнув меня по груди. — Пойду принесу еще пакеты.

Она вышла из моих объятий, и я с невесомым спокойствием смотрел, как она, напевая, вышла из комнаты — причем не совсем себе под нос.

Узнав мелодию свадебного марша, я фыркнул и крикнул:

— Это намек?

— А это предложение? — донеслось в ответ.

Покачав головой, я рассмеялся, но смех оборвался, когда мой взгляд упал на простой белый конверт, лежащий на кровати.

Какого черта? Я не помнил, чтобы прятал там деньги.

Разорвав конверт, я вытащил листок, скомкал пустой конверт и бросил его на пол.

Я опустился на кровать — ноги подкосились, сердце колотилось в груди, когда я понял, чей почерк был на бумаге…

28 июня 2013 года

(Я датирую это письмо, потому что, боже, кто знает, когда ты снова перевернешь свой матрас! P.S.: Пожалуйста, переверни его после того, как прочтешь это. Он воняет.)

Дерек,

Есть так много всего, что я хочу тебе сказать. Так много всего, что мне нужно объяснить, но, как ты, наверное, догадался, я трус и пишу все это, вместо того чтобы сказать тебе лично. Потому что если бы я должна была встретиться с тобой прямо сейчас, я бы, наверное, расплакалась и умоляла бы тебя простить меня, а это было бы нечестно по отношению к нам обоим. Я хочу, чтобы ты меня простил… конечно, я хочу твоего прощения, но не до того момента, пока ты не узнаешь правду… пока я не дам тебе ответы, которые ты заслуживаешь.

Ты был прав, когда сказал, что я не была собой в январе, дорогой, и ты был прав еще в одном. Я не влюбилась в Майка. Я не влюблена в Майка и не выбрала его вместо тебя. Наверное, это не имеет смысла, и я, наверное, все порчу, рассказывая это сейчас, но я больше не могу лгать себе, дорогой, а ты заслуживаешь правду.

У меня так много секретов, Дерек. Они меня разрушают, и тебе нужно это знать… О боже, не могу поверить, что пишу это… Наверное, лучше начать с самого начала:

Помнишь, когда мы впервые встретились? Я ответила на объявление, которое ты и Кайл повесили на студенческую доску объявлений в C.U.:

ТРЕБУЕТСЯ: Женщина-сожитель с хорошей фигурой, для совместного проживания с двумя первокурсниками. Желательно одна, курящая, и БЕЗ ДРАМ. Звонить Дереку 555—38474

Помню, как я позвонила тебе, чтобы проверить, такой ли ты засранец, как подразумевалось в объявлении, и, как оказалось, такой и был. Я влюбилась в твое чувство юмора по телефону в тот день. И когда я переехала, я не видела Кайла или других парней. Мое сердце остановилось, когда я впервые увидела тебя.

Твои глаза!

Дерек, ты должен знать, что у тебя самые завораживающие зеленые глаза, которые я когда-либо видела. Мне было восемнадцать, и когда ты смотрел на меня, одних только твоих глаз хватало, чтобы прожечь мое сердце насквозь. И когда ты улыбнулся мне в коридоре… О, Дерек, когда ты улыбнулся, я была твоей. Я никогда не говорила тебе этого, потому что тогда особо не думала об этом, но правда в том, что я твоя с первого курса.

Ты стал моим лучшим другом, Дерек. Ты был первым мужчиной, который обращался со мной как с настоящим человеком, а не просто с моделью. Ты хотел меня настоящую, внутреннюю, и ты заставлял меня это знать. Ты бросал мне вызов каждый день. Ты относился ко мне как к равной, заставлял чувствовать себя единственной девушкой на свете, заставлял меня смеяться до боли в боку над твоими шутками, я набирала четыре фунта от твоей готовки, а потом ты нанес удар в самое сердце, когда проиграл тот дурацкий спор в ночь моего дня рождения. Ха, ты всегда был ужасен в покере. Я до сих пор не верю, что ты это сделал… Мне так нравилось, что когда ты спросил, почему я выбрала пингвина, ты не рассмеялся. Ты даже не протестовал. Я была поражена. Я помню, что ты сказал, когда я объяснила свой выбор животного. Ты сказал… ты сказал, что не против, чтобы я оставила свой след на твоей заднице — что тебя не волнует, потому что однажды ты оставишь свой след на моем животе нашими детьми… А потом ты вышел на улицу, перепрыгнул через садовую стену и украл камешек с соседского двора.

У меня он до сих пор.

Он в моем кармане, пока я пишу это. Наверное, это заявление ведет меня к моему признанию…

Я многому научилась за последние несколько месяцев. Я поняла, что время не лечит. Оно лишь держит рану открытой. Правда лечит. Так вот моя правда…

Помнишь, когда мы ели те сомнительные ягненковые кебабы по дороге из Луизианы? Мы оба два дня подряд тошнили… Я же тебе говорила, что место выглядит гадко, но ты меня не слушал… Извини, я отвлекаюсь… Пищевое отравление, наверное, повлияло на мою таблетку. Я была беременна в январе, Дерек, и, как ты, наверное, догадался, сейчас уже нет.

У меня был аборт, Дерек.

Я прервала нашу беременность, и я не могу это отменить. Я не могу исправить то, что сделала. Если бы могла, сделала бы, но так не работает. Пожалуйста, не переставай читать. Я знаю, что ты злишься, но прошу тебя дочитать это письмо.

Мне жаль. Мне так жаль. Я ужасно, ужасно извиняюсь… Я знаю, что нет слов, чтобы загладить это. Я понимаю это и не ищу сочувствия. Мои действия непростительны. Ты, вероятно, никогда больше не захочешь меня видеть — и это понятно. Я понимаю, если ты меня ненавидишь. Но тебе нужно знать мои причины… нет, мои оправдания. Это самое честное слово. У меня не было причин. У меня были оправдания.

Я узнала за день до Рождества, что задержка менструации была пару дней, и утром на вечеринке сделала тест. Я собиралась тебе сказать, хотела сказать, но потом Ли заболела, Кайл пропал, а ты так разозлился на Кайла за то, что он был, и я цитирую, “чертовски безответственным”… Все, о чем я могла думать тогда: «Ли и Кайл ждут ребенка. В их возрасте. В нестабильных отношениях». Помню, как ты часами ругался на Кайла за то, что он был без защиты. Ты был так возмущен его поступком, что я едва могла крикнуть: «Сюрприз, я тоже беременна». Ужас… Мы стояли на пороге выпуска. У нас было удивительное будущее, а все это испортили кебабы и один телефонный звонок…

Утром после Нового года, утром, когда я взорвалась на тебя (я знаю, ты помнишь это утро, потому что после того, как я бросила твой телефон тебе в голову, я вернулась в твою комнату, разрезала задницу твоих лучших джинсов и накормила Брюно твоей полкой с едой, а заодно сожгла твое задание по философии), я собиралась тебе сказать. Когда я наконец собралась с духом, чтобы рассказать (я думала, что лучше сказать это, пока ты в душе, потому что если ты вспотеешь, вода остудит тебя), зазвонил твой телефон. Держись…

У тебя есть ребенок, Дерек. Девушка из твоего родного города в Айдахо утверждает, что ты отец ее трехлетнего сына. И это правда. Я знаю это. Я слышала это в ее голосе. Ее слова были жестокими, пыткой для слуха, но она говорила только правду. Она знает о тебе вещи, Дер, которые заставляют меня задуматься, насколько близки вы были до того, как встретили меня. Я знаю, что она любит тебя, Дерек. Она сказала мне это, когда я ее отругала. Она рассказала мне все. О том, что ты знаешь ее всю жизнь. О том, что твои родители лучшие друзья, а ты лучший друг ее брата. О том, что она совершила ужасную ошибку, скрывая правду, и была готова бороться за тебя. Что отпустить тебя было ее величайшим сожалением. Что ей “жаль”, если это меня задело, но ты должен был выбирать. Меня или ее и твоего сына. Твоего сына… Я поняла, что потеряла тебя в тот момент, когда она упомянула твоего сына. Ты был потерян для меня. Я потеряла волю бороться за наши отношения. Каждое сомнение, тревога и неуверенность, что я когда-либо испытывала к себе, вылезли наружу, и все, о чем я могла думать: как я могу конкурировать с ней? Как я могу удержать его? В моем представлении я ничего не могла сделать, чтобы превзойти это.

Если бы у меня был один день, чтобы все изменить, это был бы он. Мне не стоило отвечать на твой звонок. Я бы хотела забыть то, что она сказала. Я не собиралась говорить тебе о ней, потому что так злилась на тебя — я даже удалила твой список звонков, чтобы ты не увидел ее номер — за то, что ты разрушил наше будущее. За то, что дал ей то, что ты обещал мне. И за то, что украла мою сказку. Хотя ты еще не знаешь, та девушка забрала у меня кусочек тебя в то утро. Я чувствовала себя обокраденной. Она выиграла. У нее была козырная карта, а ты знаешь, какая я эгоистка. Я никогда не могла делить тебя — особенно с женщиной, которая, по ее словам, была так же влюблена в тебя, как и я…

После того как я выскочила из дома, и когда гнев и шок улеглись, я начала беспокоиться о том, что ты подумаешь, когда я расскажу тебе о мальчике, и что я беременна…

Ты подумаешь, что я сделала это нарочно, чтобы удержать тебя?

Ты подумаешь, что я пытаюсь поймать тебя?

Ты будешь ненавидеть меня за то, что я вторая женщина, которая связала тебя ребенком?

Твоя мама меня ненавидит, думает, что я шлюха, это повлияет на твой выбор?

Если бы я заболела, как Ли, и потеряла нашего ребенка, ты бы убежал в Айдахо к ней?

Я бы стала второй?

И если бы это случилось, смогла бы я с этим жить?

Я поехала в больницу и наблюдала, как спит Ли. Моя лучшая подруга, лежащая в больнице, сражающаяся за свою жизнь, за жизнь своего ребенка… Я изучала черные круги под ее глазами, думала о неизвестном будущем, которое ее ждет, обо всем, что Кайл ей натворил, и что быть второй для нее значило. Я не могла ни с кем поделиться. Мой разум зациклился на всем негативном, на всем плохом, что могло произойти. Я поехала домой, записалась в клинику, собрала вещи и уехала с Хилла.

Я знаю, что рассказать тебе, как мне было, не изменит того, что я сделала, но я была напугана до чертиков, Дерек. Я была в ужасе. Ли только что потеряла ребенка… и тут я узнаю, что у тебя уже есть ребенок. Я не думала трезво. Страх и гнев подтолкнули меня к худшему решению в моей жизни. Если это имеет значение, ты должен знать, что я жалею. Каждую секунду каждого дня. Я хотела бы сказать тебе… мне так нужна была твоя спокойная, рациональная мысль. Я была так расстроена, зла и напугана. Ничто не было логично в моей голове. Я действовала импульсивно и разрушила всю свою жизнь — позволила своей ревности и неуверенности разрушить мое будущее…

Я была так опустошена после. Так жестока. Я выплескивала свою боль на вас всех. Я была полной стервой с тобой и Кайлом… Я сознательно обижала Ли из-за ревности. За ее силу. Я ненавидела себя за свою слабость. Я приняла решение, которое не могла обдумать и не могла отменить… Я наблюдаю, как ты с Хоуп, когда думаешь, что никто не смотрит, и мое сердце сжимается так сильно, потому что это должно было быть нами. Это могло быть нами, Дерек… Ты не из тех мужчин, кто убегает от ответственности. Ты никогда не был таким, и я всегда это знала. Я должна была это знать. Я должна была верить в тебя.

Я должна была верить в себя… Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я безумно влюблена в тебя, Дерек Эндрю Портер. Если бы я могла написать целую страницу «я люблю тебя» и «извини», я бы это сделала, но чернила в ручке заканчиваются, а то, что ты знаешь все, важнее, потому что время уходит.

Я поехала к родителям после звонка, осталась у них перед процедурой… Накануне процедуры я подслушала, как отец разговаривал по телефону. Ты не поверишь, дорогой. Он говорил с мамой Ли! Я не шучу. Сначала я думала, что схожу с ума, но потом он сказал кое-что, что вызвало воспоминания. Он называл ее Ди-Ди, и тогда я поняла. Это была она. И тогда воспоминания, о которых я даже не знала, нахлынули…

Мне было три с половиной года, когда миссис Беннет исчезла, но я ее помню. Я помню, что отец называл ее Ди-Ди… и помню, как он ее целовал. Трогал маму Ли так, как должен был трогать мою маму. Думаю, я заблокировала эти образы, дети так умеют — они устойчивы — но все вернулось, как только я услышала ее имя. Я спросила отца об этом, и то, что он сказал… до сих пор тошнит. Он сказал… Отец сказал, что Ли моя сестра.

Она моя сестра, Дерек.

Моя плоть и кровь.

Все эти годы у меня была сестра, у нее была семья, и мы об этом не знали. Я очень сильно разозлилась на отца. Ударила его по лицу и ушла. С тех пор не разговаривала с ним. Я избегала маму, потому что, насколько я понимаю, она не знала об измене — о Ли.

Я три дня жила в мотеле, прежде чем вернулась на Хилл. Мне нужно было время, чтобы осмыслить все, что узнала. Я до сих пор не чувствую себя полностью собой. Слишком много всего сразу. Я не могу это переварить, Дер. У меня есть сестра и племянница. Хоуп… Хоуп — моя плоть и кровь… О боже, Дер, если Ли выйдет замуж за Кайла (а я почти уверена, что это произойдет в любой момент), то Кайл станет моим зятем! Насколько это все запутано.

Я хочу сказать Ли. Я знаю, что должна, но не могу. Не могу сделать это с ней, Дерек. Если бы она узнала, что столько лет страдала без причины, как бы она справилась? Ее мать трусиха, а наш отец еще больше. Она не захочет этого слышать, и я не могу быть той, кто расскажет ей. Ты единственный, кто знает. Ты единственный, кому я могу это сказать. Пожалуйста, не говори ей. Она никогда не простит мать. Она возненавидит меня. Я могу многое пережить, Дерек, но Ли, ненавидящая меня, — нет. Это убьет меня. Это убивает меня сейчас, зная, что ты меня ненавидишь…

Я знаю, что нужно все исправить, и единственный способ, который я могу придумать — оставить вас в покое. Так что я уезжаю, дорогой. Забронировала билет в Дублин и улетаю сегодня. Одна. Больше никакого Майка. О боже, Дерек, у меня столько сожалений. Но главное, что ты должен знать — я не ушла к Майку. Он был плохим выбором, под влиянием алкоголя и чувства вины. После того, что я сделала, я знала, что не заслуживаю тебя. Я также знала, что не смогу принять твоего сына. Это эгоистично, но это правда. Она сказала, что переезжает в Боулдер, и мне пришлось отделиться от тебя. С момента, как она постучала в нашу дверь с твоим ребенком, я не могла с этим справиться. Так я тогда чувствовала. Сейчас так не думаю. Я поняла, что нет ничего, чего бы я не сделала или не смогла пережить, чтобы быть с тобой… Я использовала Майка как побег. Он был более легким вариантом. Тогда мне нужно было, чтобы ты меня ненавидел, и твоя ненависть за ложь казалась легче, чем за правду…

Пожалуйста, присматривай за Ли, пока меня нет. Чувствую, Рэйчел вернется. Та сумасшедшая девчонка должна быть закрыта, прежде чем она кого-нибудь убьет. Знаю, звучит странно, но у меня есть чувство тревоги в желудке. Боюсь за нее, Дер. Она всего лишь ребенок, у которого есть ребенок, которая влюблена во взрослого ребенка.

Так вот моя правда. Я ушла, чтобы защитить тебя от меня… чтобы ты никогда не узнал, что я сделала. Я надеюсь, это письмо даст тебе хоть какое-то чувство покоя. Я также надеюсь, что когда ты прочтешь это, найдешь в своем сердце способ простить меня и использовать билет. (В конверте есть билет, я знаю, что ты его скомкал и выкинул на пол.) Если не сможешь, я пойму. Но я очень надеюсь, что сможешь, потому что я действительно не вижу будущего без тебя. Я просто хочу, чтобы ты был счастлив, Дерек. Ты заслуживаешь счастья. Ты заслуживаешь любви и доброты, и женщину, которая будет обожать тебя так же сильно, как я. Но если придет время, когда ты сможешь любить меня снова, или хотя бы взглянуть на меня, я буду ждать. Я положила камешек, который ты мне дал, в конверт в надежде, что ты вернешь его мне. Я никогда не перестану искать твое лицо в толпе. Каждую ночь, засыпая, я буду думать о тебе. Закрою глаза и буду улыбаться, потому что мечтаю о твоих зеленых глазах.

Прощай, дорогой,

Я люблю тебя и так извиняюсь,

Кэмрин xx

P.S.: Можешь сказать Ли, что мне жаль за фотографии, которые я отправила на ее телефон вчера? Она поймет, о чем речь… О, и скажи Кайлу, что я знаю, что он сделал с моим шестисотдолларовым аппаратом для электролиза. (Я знаю, что ты помогал ему его сломать, но я люблю тебя больше, чем его, так что прощаю.) Скажи ему, что это ужасно, и в качестве искупления ожидаю, что их следующий ребенок (а давай признаем, он, вероятно, зачинит ее до того, как мой самолет приземлится) будет назван в мою честь. Мальчик или девочка. Без исключений.

И на будущее, ради всего святого, не используйте электрические приборы с водой. Мне плевать, как весело вы думаете это, шокируя друг друга и крича “чисто”. Это не смешно, это глупо, опасно, и кто-то взорвет дом — или друг друга. Держитесь подальше от гелиевых шаров на вечеринках Диксона (ты знаешь почему), о, и если Кайл вызовет тебя дотронуться вилкой до тостера, не делай этого снова. Ты не “трус” за то, что говоришь нет, и не позволяй ему втянуть тебя в глупость. Знаешь, насколько он убедителен… Черт, чернила почти закончились…

Люблю тебя, Д.

Х. x

— Дерек, что это? Дерек, что случилось?

Я слышал, как Карен обращается ко мне, но кровь, гудящая в моих жилах, заглушала ее голос, заглушала всю логику и здравый смысл.

Я сидел, застыв на старой кровати, держа в руках письмо Кэм. Пальцами я проводил по ее почерку. Опустив голову, я наклонился вперед, положил локти на колени, мои глаза были прикованы к листу А4 с ее последними словами. «Я люблю тебя… Я была беременна в январе… Я сделала аборт… Ты мой пингвин… Я буду ждать…»

Ее слова кружились у меня в голове, пока я не почувствовал, что вот-вот взорвусь. Что за черт? Я не мог это осознать. Она никогда не переставала меня любить? Она умерла, все еще любя меня?

Я взглянул на смятый конверт, но не пошевелился, чтобы поднять его.

Не мог.

Билет на самолет. Дублин. Мое будущее. Наше будущее. Черт побери…

В моей голове мелькнуло лицо Джордана, и я вздрогнул. Черт возьми. Как мне с этим справиться? Что мне делать с этим письмом?

— Господи, Кэм, — прошептал я, сжав глаза, все еще чувствуя, как слезы скатываются по щекам. — Почему ты все еще делаешь это со мной?

— Что насчет Кэм? — Карен подошла ко мне. Расставив колени, она встала на колени между ними и приложила руки к моим щекам. — Дерек, поговори со мной, — умоляла она, ее карие глаза были полны заботы.

— Ты ей сказала? — смог выдавить я, стараясь не оттолкнуть ее.

— Нет, — прошептала она. — Я даже не знаю, о чем ты говоришь.

Вдруг ее руки на моей коже заставили меня чувствовать себя грязным. Ее прикосновение вызвало у меня дрожь. «Лгунья», — шипел мой разум. Лгунья.

Отошел от ее прикосновения, выпрямил спину и уставился на то место, где она стояла на коленях. — Ты сказала Кэм?

— Ч-что? — заикалась она. — Почему ты о ней…?

— Ты сказала Кэм, что у меня есть сын, прежде чем сказала мне? — потребовал я, молясь, чтобы она сказала правду. Дала надежду, что мы как-то сможем пережить это.

Мне нужна была правда.

Я заслуживал правду, а не еще одну чертову лгунью. Голос Джордана, зовущего меня «папа», заставил меня дать ей еще один шанс признаться. Иметь хоть какую-то веру в меня. — Ты сказала моей девушке, что я отец твоего ребенка, прежде чем сказала мне?

— Конечно, нет, — ответила она нервным тоном. — Я ее не знала.

— Ты уверена? — спросил я тихо, словно сам не узнавал свой голос. — Ты абсолютно уверена, что никогда не говорила с Кэмрин Фрей? Никогда?

— Клянусь жизнью, я не говорила, — сказала она, глядя мне прямо в глаза. — Обещаю, Дерек, я никогда с ней не говорила, — поклялась она, и мое сердце умерло в груди.

Я резко оттолкнул ее, вскочил на ноги и отошел от незнакомки перед глазами. Бросив ей письмо, сжал руки в кулаки и шипел: — Читай.

— Я не хочу… — начала она, но я прервал ее, не в силах слушать еще одно ее слово.

— Читай чертово письмо! — рявкнул я, грудь тяжело вздымалась. — Читай!

С дрожащими пальцами я наблюдал, как Карен раскрывает письмо. Я держал взгляд на ее лице, ожидая, когда ее выражение лица дрогнет — когда она поймет, что я знаю. Это проявилось в слабом протесте. — Это было не так, — протестовала она. — Я не знала…

— Я спрошу еще раз, — сказал я спокойно. — Ты. Сказала. Кэм. О Джордане?

— Да, — призналась она, глаза наполнились слезами. — Но я не хотела…

Я отступил к стене и позволил себе опуститься на пол. — Ты лгала мне, — прошептал я, глядя ей в глаза. — Снова.

— Я не хотела тебя обманывать, — рыдала она, голос был паническим. — Я просто не видела смысла говорить о том, что тебя разорвет.

Она поползла ко мне и схватила мою руку. Я отдернул ее. — Дерек, ты был так хрупок, — плакала она. — Ты был так сломлен… и я… я не хотела разрушить твое восстановление.

— Ты сделала это специально? — спросил я, не узнавая собственного голоса. Он был пустым, безэмоциональным. — Ты хотела мести, Карен? Чтобы увидеть, как я страдаю? Чтобы заставить меня болеть, потому что ты чувствовала, что я оставил тебя? Ты хотела, чтобы я истекал кровью?

Карен вздрогнула, но я не обнимал ее. Не утешал. Мне было все равно. Все чувства, которые я к ней испытывал, испарились, не из-за откровения Кэм, с которым я мог справиться, а из-за ее лжи. Потому что она могла смотреть мне в глаза, лгать мне в лицо и жить с этим. — Убирайся, — прошептал я. — Сейчас.

— Дерек, — всхлипывала она. — Не… пожалуйста, не делай этого.

— Отойди от меня к черту, — зарычал я, заставляя себя встать и отойти. — Мне нужно, чтобы ты отошла, прежде чем я скажу то, что тебе не захочется услышать.

— Прости, — плакала она, цепляясь за меня. Я стоял, застыв, не давая ей ни дюйма. Я не поддамся.

Не в этот раз.

Никогда снова.

Единственные две женщины, которым я когда-либо доверял сердце, причинили мне боль — так, что я понял: больше никогда не повторю этого. Никогда не поставлю себя в такую ситуацию. Я позабочусь о своем сыне. Я буду любить его, и только это. Больше я ни с кем не поделюсь.

— Я люблю тебя, — прошептала она.

— Ты любишь меня. Она любит меня, — ответил я насмешливо. — Похоже, сегодня меня все любят. — Я покачал головой с отвращением. — Ты меня предала, Карен, — зарычал я. — Она меня предала. Она отняла у меня выбор, мои права… Ты отняла три года жизни моего сына. Все кончено. Все.

— А Джордан…

— Не смей использовать моего ребенка как оружие против меня, — рыкнул я. — Я позабочусь о своем сыне всеми способами, которые ему нужны, но я не буду жить с лгуньей ради того, чтобы быть его отцом.

— Так все? — требовательно спросила она, вытирая глаза тыльной стороной рук. — Ты просто сдаешься?

Я открыл рот, чтобы ответить, когда резкий, мучительный крик разорвал мои мысли. Я обогнул Карен и бросился к входной двери.

ЛИ

Едя по Тринадцатой улице, с рукой мужа на моем колене, я не ощущала привычного удушающего страха, который раньше преследовал меня. Вместо этого внутри меня что-то встало на свои места.

Я глубоко вдохнула, вдыхая свежий горный воздух, наслаждаясь счастьем внутри себя. — Во сколько Карен и Дерек сказали, что будут готовы? — спросила я, мой голос был сонным от жара солнца, согревающего не только кожу. Рядом со мной был мужчина всей моей жизни, плод нашей любви рос внутри меня, а дома нас ждала наша Хоуп. Дом…

— Примерно два часа назад, — пробормотал Кайл, его большой палец лениво водил по моему открытому колену. — Мне нравится это платье, — сказал он мягко, повернув лицо ко мне. — Удобнее… доступ.

— Наслаждайся этим ближайшие шесть месяцев, — ответила я с улыбкой. — Потому что мне кажется, что мне придется поставить стену, чтобы тебя отогнать.

Кайл громко рассмеялся. — Помнишь, я говорил, что снесу все стены? Даже те, что ты ставишь, чтобы держать меня в стороне.

— Правда, — согласилась я. — Но это в последний раз.

Кайл закатил глаза и улыбнулся, ядовитая ямочка на щеке придавала его лицу выражение, которое заставляло меня чувствовать себя лгуньей.

— Я серьезно, Кайл, — настаивала я. — Я не твоя персональная машина для деторождения.

— Ты моя персональная все, — усмехнулся он, добавив: — Я рад, что мы сделали это, детка.

— Что сделали? — удивилась я.

— Завели Хоуп так рано. — Припарковав машину на тротуаре у нашего старого дома, Кайл расстегнул ремень безопасности, дотянулся через сиденье и погладил мой округлившийся живот. Его улыбка разрослась в ослепительную. — Когда они подрастут, мы все еще будем молоды, — он сделал паузу и добавил: — Семья джентльмена. Он поднял бровь и усмехнулся. — Кто бы мог подумать, а?

— Не я, — нервно ответила я, доставая из сумки скан. — Так… вот что… — Я протянула ему УЗИ. — Кэм была отчасти права, когда сказала, что у тебя мощные гены… сюрприз.

Кайл поднял брови, не веря своим глазам, а я нервно играла с застежкой сумки.

— Черт возьми. — Глаза Кайла расширились до блюдцев, он не моргал, полностью сосредоточившись на скане. Его взгляд метался от моего живота к скану. — Господи, я как машина.

— Хороший сюрприз или плохой? — затаив дыхание, я ждала ответа.

— Хороший, детка. Потрясающий сюрприз. — Он выдохнул и держал УЗИ перед лицом. — Не могу поверить, что у нас снова близнецы. Какие шансы… — голос затих, когда он изучал маленький прямоугольный черно-белый отпечаток. — Это какой-то рекорд, да? — пробормотал он.

— Я знаю. Подожди, близнецы? — Я потрясла головой. — Мы не близнецы, Кайл.

— Извини, принцесса, — сказал он, хотя явно не испытывал сожаления, судя по ухмылке на лице. — Но у нас точно тройня. — Наклонившись ближе, он показал на одного малыша, потом на другого. — Видишь? Близнецы.

Я показала на третьего. — Видишь? — Я усмехнулась. — Тройня.

Рот Кайла раскрылся. — Тройня? — Он тяжело сглотнул, глаза упали на скан.

— Три ребенка, — сказала я осторожно, пытаясь оценить его реакцию. — Много, Кайл.

— Это не много, Ли, это выводок. — Он поднял взгляд на меня и улыбка расширилась. — И тройная доза гормонов беременности. Дерек был прав. Я — оплодотворитель.

— Я же говорил, что это возможно, — сказал он с усмешкой. — Я знал.

— Ладно, — я поддразнила его. — Мне не нравится эта самодовольная сторона тебя.

— Да, — усмехнулся он, расстегивая ремень. — Ладно, начинай закупаться броней.

— Боже, мне очень плохо, — сказала я. Кайл потянул мой подбородок к себе, и когда наши губы коснулись друг друга, я вздохнула от полного счастья и зевнула… прямо в его рот.

— Скучаешь, да? — поддразнил Кайл. — Или просто пытаешься забрать воздух из моих легких?

— Прости, — хихикнула я. — Ни то, ни другое. Я просто счастлива.

— Я просто схожу за Дереком и Карен, — рассмеялся он. — А потом мы с тобой купим все необходимое снаряжение, чтобы я остался жив ближайшие месяцы.

Кайл начал выходить из машины, но я остановила его. — Я сама их позову.

Он поднял бровь. — Ты уверена, что хочешь вернуться? Ты точно?

— Как последний тест на беременность, — ответила я с усмешкой. Кайлова самодовольная улыбка снова появилась, когда он кивнул на УЗИ на приборной панели.

Поднимаясь по крыльцу, я боролась с мыслями о своем отце, но прогнала вину и шла вперед. Я оттолкнула грусть из сердца. Я приняла нашу новую реальность. Мы были здесь и сейчас. Вместе. Мне не о чем было сожалеть. Лицо Кэм всплыло в голове, и я улыбнулась — это была не ужасная сцена с ее телом на кухне, которая мучила меня весь прошлый год. Она улыбалась мне. Она была счастлива, в мире… Моя сестра…

Сильные голоса встретили меня, когда я открыла дверь, и я быстро закрыла ее за собой. — Что там, детка? — крикнул Кайл из машины.

— Думаю, они этим занимаются, — тихо прошипела я, глаза выпучены, когда услышала, как Карен, наконец, крикнула слово.

— Что? — крикнул он громче.

— С.Е.К.С, — я показала большим пальцем на дверь.

Качнув головой, Кайл вышел из машины, облокотился бедром на капот и улыбнулся. — Ты такая чертовски милая, когда краснеешь. — Он позвал меня пальцем. — Спускайся, принцесса, и я дам тебе повод краснеть.

Я стояла на ступенях крыльца, улыбаясь как дура, наслаждаясь своим счастьем.

Но моя улыбка исчезла, когда я заметила темную тень мужчины, приближающегося к моему мужу сзади. Лицо попало в мое поле зрения, и я побледнела. Острый лезвие ножа в его руке заставило сердце бешено колотиться, а ноги двигались быстрее, чем мозг успевал осознавать происходящее.

Перри двинулся так быстро, атаковал Кайла с такой скоростью, что я поняла: я слишком поздно, когда бросила руки в воздух и закричала: — Кайл, убирайся с дороги!

Улыбка Кайла исчезла, брови нахмурились, сначала в недоумении, затем в боли, когда он поднял руку к шее. Его глаза встретились с моими, и страх в голубых глубинах почти парализовал меня. Он перевел руку с шеи, шок отражался на лице, глядя пустым взглядом на кровь, текущую из пальцев.

Его глаза снова встретились с моими, я видела слезы, боль, осознание происходящего, когда он шепнул: — Прости, — и опустился на колени.

— Кайл! — закричала я, спускаясь по ступеням к нему на ослабленных коленях. — Помогите мне. Пожалуйста… о боже, кто-нибудь помогите… — Я споткнулась о последнюю ступень, упала на руки и колени и поползла к мужу.

Его веки дергались, ноги подрагивали, тело судорожно дрожало. Кровь хлынула из шеи, окрашивая мою одежду в красный. — Принцес… — Он задыхался, поднимая руку к моей щеке. Его рука дрожала так сильно, что сотрясала мою голову. — Не… плачь…

— Не оставляй меня, — умоляла я, закрывая глаза от боли. Это не время падать, потому что Кайл не мог умереть. Он не мог. Это невозможно. Не после всего, что мы пережили. Мы всегда ломались… «Вечно падаем»…

Нежелательная мысль проникла в голову, и я быстро оттолкнула ее. Сегодня мы не падали. Больше боли. — Держись, детка, — рыдала я, прижимая руку к его шее, пытаясь остановить кровотечение.

Он вздрогнул, стонал, но я не убирала руку. Я сильнее прижала рану, держа кожу вместе, молясь, чтобы смогла его починить. Как-то исцелить.

Это не может происходить.

Это не может происходить.

Боль в груди была невыносимой, я схватилась за одежду, чтобы отдушить грудь. Не помогало. «Пожалуйста, держи сердце бьющимся, легкие дышащими, душу внутри…» — мой внутренний мольбный крик терзал меня, пока истерия не поднялась на поверхность, и я сломалась.

— О боже… — Я почувствовала, как тепло и влага растеклись между пальцами, я прижала руку сильнее к шее Кайла.

Нож, измазанный кровью Кайла, лежал у моих ног, и я быстро оттолкнула его. — Почему он? — закричала я, слова рвались из горла, обнажая агонию.

Я смотрела на убегающего Перри в отчаянии, держа Кайла на руках. — Почему он? Почему не я?

Перри не ответил.

Он просто покачал головой и отступил, будто в трансе. В его глазах я увидела нечто похожее на сожаление, но было слишком поздно…

— Ли… — Я почувствовала что-то холодное, ледяное, коснувшееся груди. Рука Кайла. Паника охватила тело. — Тсс… детка… Я с тобой.

— Не говори, детка, — умоляла я, прижимая его голову к груди. — Дыши, Кайл, пожалуйста…

— Я… не… — он задыхался, схватив заднюю часть моей шеи, притянул мое лицо к себе. — Не… оставлю тебя… не сейчас… никогда.

— Господи, Кайл, — раздался знакомый мужской голос, полный ужаса, за которым послышался пронзительный женский крик.

— Ты ублюдок! — Я услышала боевой крик Дерека, прежде чем он бросился за Перри, который бежал по улице.

Голос Карен позади меня говорил о скорой помощи, но я не могла обернуться.

Кто-то сел рядом, тихо всхлипывая, гладя мою руку, пытаясь успокоить — но я не могла смотреть никуда, кроме мужа, пальцы на его шее. Воздух сжался в груди, страх душил, жег. Я пыталась дышать, успокоиться — но ничего не помогало.

— Держись, Кайл, — рыдала я, убирая волосы с лица. — Держись, детка. Я целую его волосы и покачиваю на руках. — Скоро скорая.

— Положи его на спину, Ли, — раздался голос слева, я встрепенулась. — Надо на спину, — настаивал он. — Он истечет кровью, если ты будешь дергать его.

Чувство вины охватило меня. Я осторожно уложила Кайла на спину, сохраняя руку на шее.

— Тсс… — шептала я, когда он слабо протестовал. Нависая над ним, поцеловала угол рта. — Я тоже не оставлю, — пообещала я, нашли его руку. — Никогда. Я рядом.

— Пой для меня, — прошептал Кайл, дрожа. — Пожалуйста, детка… — Сжимая мою руку, он пытался дышать. — Держи меня… со мной.

Слезы в глазах, я вспомнила первую строчку песни, которую он мне пел, и начала шептать: «Я люблю тебя долго…» Я закрывала собой его тело, напевая сквозь слезы.

Рука Кайла крепко держала мою щеку, другая — мою руку. Я шептала слова ему на ухо, чувствуя страх обоих.

Приближение сирены вызвало у меня крик облегчения. — Я… не помню слов… — закричала я в панике. — Я не помню слов, Кайл.

— Да… можешь, — едва улыбнувшись, он заставил меня сосредоточиться. — Доделай.

Я открыла глаза, сосредоточившись на его, и выдавила слова сквозь дрожащие губы.

— Ты — мера моих мечтаний, Ли Беннетт, — прошептал он, глаза закрылись.

Его тело замерло, хватка ослабла, и когда я закричала, я едва узнала звук, рвавший горло.

— Проснись, — всхлипнула я, потряхивая его. — Кайл, пожалуйста.

Кожа его лица в моей руке, я наклонилась и поцеловала холодные губы. — Пожалуйста, возвращайся ко мне. Руки держали меня, но это был не Кайл. — Я позабочусь о тебе, — услышала я знакомый голос. — Не оставлю тебя.

— Ты глупый, — пробормотала я в полусне. — Глупый Дерек.

— Я нашел Перри, — шепнул Дерек. Я замерла.

— Он мертв, Ли, — продолжал Дерек, качая меня. — Он заплатил.

Он мертв, Ли.

Он мертв, Ли.

Он мертв, Ли.

Он заплатил.

— Кто мертв? — промямлила я. — Где Кайл?

Зрение подвело, тело предало желание сердца бороться, и я поддалась сну.

— Пульс есть, — услышала в последний раз, прежде чем тьма снова овладела мной.